Юлия Оайдер – Его ученица (страница 51)
— Люблю тебя, — хлюпаю носом я и прижимаюсь к его груди.
— Озеров! — орет из коридора женщина и мне приходится отпрянуть от своего любимого мужчины.
— Придешь завтра? — спрашивает Леша и я киваю, как заведенный болванчик. — Тогда до завтра…
Мужчина уходит вместе с медсестрой, а я плетусь в противоположную сторону — к выходу. Все такое… Такое… Яркое! Все будто бы обрело новые краски и дышаться стало легче. Его слова, его признание — именно то, чего мне не хватало для полного счастья. Сердце колотится в груди, словно сумасшедшее, рвется вслед за ним… Как жаль, что мы не можем побыть наедине, как жаль, что мы не дома…
Смеюсь и вытираю слезы, спускаясь по больничной лестнице, да, это признание я буду вспоминать неоднократно. Вот только не из-за того, что оно произошло в больнице, а из-за того, что было таким долгожданным и неожиданным.
Достаю телефон и читаю сообщение от Инги:
Вижу в отражении экрана свое лицо, такое счастливое и улыбающееся… Давно так себя хорошо не чувствовала… Оглядываюсь по сторонам и направляюсь в сторону остановки через дорогу, где меня подберет Инга с девочками.
46
Возвращаюсь после МРТ и ложусь на кровать, глядя в потолок, украшенный темными подтеками. Кожа под гипсом чешется неимоверно, голова болит, постоянное ощущение тошноты, но все это померкло после того, как сказал своей Золушке то, что думаю. Сказал, что влюбился.
Более того — полюбил.
Такое приятное послевкусие после этого на душе, с самого момента осознания. Вот как авария произошла, так посыпалось все: эмоции, чувства… А еще воспоминания. Так ими жахнуло, что чуть сознание не потерял.
Вспомнил, как помог Васильеву в одном его деле, вспомнил, что был телохранителем отца Инги, вспомнил, что уже один раз слышал историю про смерть Алены и про девочек тоже. Причем на пике отчаяния я как раз был в тот день, когда подобрал перепуганную девчонку на трассе.
Я напросился в точку ведения боевых действий с четким намерением сдохнуть там, чтобы не мучаться и не страдать. Готов был погибать смертью храбрых, рисковать собой во всех направлениях. Купил букет любимых лилий Алены и, в ночь перед отправлением в точку сбора, поехал на кладбище. Проезжая мимо гаражей, увидел сопротивляющуюся блондинку и трех отморозков на тачке, совершенно не задумываясь развернулся и решил помочь.
Девушка, назвавшаяся по року судьбы именем Алена, сразу привлекла мое внимание и не просто как сексуальный объект, а мелочами, манерами. Она была как будто из другого мира… Речь с явным английским акцентом, пробивающаяся бесстрашная упрямица сквозь броню наивной красотки, ошеломленный и восхищенный взгляд в мою сторону, словно я сделал для нее что-то такое что является очередным чудом света. Бог мой, она даже не испугалась выйти из машины и пойти на кладбище, выискивая меня!
Самое странное — находиться рядом с ней было спокойно, а уж чего мне не хватало в то время, так это спокойствия. Когда прибыли на точку сброса, поймал себя на мысли, что подыхать перехотелось… Вероятнее всего, это была ее заслуга. Незнакомой девушки, сказавшей мне на прощание: "Хорошо, что благородные принцы бывают не только в сказках".
Как только выпишусь из больницы, хочу поговорить с ней, наверняка девушке интересно было бы узнать всю историю Алены и Ромы, ведь я рассказал ей только часть… Не хочу больше секретов.
Весь этот груз воспоминаний показал мне одно: скорбеть о прошлом можно вечно, при этом упустив драгоценное настоящее и будущее. Алена и две наших близняшки, которых я знать не знал, навсегда останутся в моем сердце. Останутся уроком, что один импульсивный поступок способен перечеркнуть сразу несколько судеб. Прошлое не изменить, главное не допускать таких же ошибок в будущем.
С Эллой я не хочу их допускать. А значит не стану.
Отвлекаюсь на звонок своего телефона — это Инга.
— Да, здравствуй, — весело отвечаю я.
— Здравствуй, Леша, — смеется в ответ она. — Слушай, ты девчонку домой сегодня отпускать намерен или она у тебя заночует и нам можно не ждать? Пусть хотя бы телефон на зарядку воткнет, у нее “абонент не абонент”!
Перестаю дышать, еще раз прокручивая в голове ее слова.
— В каком смысле отпускать, Инга? — прочищаю горло я. — Она ушла от меня не меньше получаса назад!
В трубке тишина. Даже не слышно дыхания Васильевой.
— Инга! Ты звонила ей?! — вскакиваю с койки и начинаю крутиться и метаться из стороны в сторону.
— Леш… я… Господи… Она должна была ждать меня вот на остановке напротив больницы и продуктового… Ее уже нет давно, я думала она еще у тебя и телефон разрядился… Нужно звонить в полицию, — слышу растерянный писк Инги и детские вопли на фоне:
— Мам, а нашу принцессу что, украла злая колдунья?!
Злая колдунья… Твою мать!
47
Во всем теле слабость и ощущение тошноты, в глазах все двоится. Я лежу в кислородной маске будто бы на больничной каталке, не могу пошевелиться — не хватает сил.
Что было… Что произошло… Я помню какие-то плешивые куски. Изо всех сил напрягаю свою память и из-за слабости помню лишь отрывки.
Глаза сами собой закрываются, хочется спать, но я пытаюсь осмотреться настолько, насколько мне позволяют возможности собственного тела. Ничего, за что бы мог зацепиться взгляд, лишь белые скругленные стены и потолок, напоминающие самолет.
— Артур, вы уверены, что девушка не сильно пострадала и перенесет перелет? — интересуется странный незнакомый мужчина, неожиданно остановившийся напротив меня.
На нем темный костюм, явно очень дорогой, волосы аккуратно причесаны, а в руках смартфон. Чувствуется акцент, очень заметный акцент, значит русский это не основной его язык, а лишь мера надобности.
— Да, я уверен, сотряс и несколько ушибов… Ну, может перелом легкий. Ваш врач ее хорошо подлатал вообще-то, — фыркает второй и вот его-то голос я как раз знаю. Это Артур, так яростно желавший мести. — Ну, все? Это она, которую вы искали?
— Да, это мисс Стивенс.
— Где мое бабло? Я не на халяву жопу рвал! — повышает голос парень.
— Вам передадут награду после того, как хозяин получит свой заказ и удостоверится в целости и сохранности, — все так же спокойно отвечает мужчина.
— Охренели что ли?! Кинуть меня решили?! — возмущается Артур и, судя по звукам, его кто-то несколько раз ударил, чтобы он замолчал.
— Покиньте самолет, если не хотите лететь с нами во-о-он в том ящике, — говорит мужчина.
— Да пошли вы! Богатенькие выродки! — кричит Артур и его голос удаляется все дальше и дальше.
Мужчина вновь подходит ко мне и спрашивает:
— Мисс, вы можете говорить?
— Угу, — вместо ответа издаю невнятный звук.
— Рядом с вами находится врач, если что-то пойдет не так, нажимайте на кнопку на вашем правом пальце…
— We injected her with sedatives and painkillers (Мы ввели ей успокоительные и обезболивающие), — поясняет другой незнакомый голос.
— Ах… Прекрасно! Надеюсь, что перелет пройдет успешно и мистер Вайс будет доволен…
Чем больше он говорит, тем медленнее я соображаю. Одно ясно точно — каким-то образом Артур выследил меня и как-то связался с Вайсом. Как он узнал кто я?! Как, почему?!
Столько вопросов и ответов нет.
Сил разбираться тоже нет, поэтому я медленно погружаюсь в сон.
После приземления, судя по всему, бессознательную меня перевезли в особняк мистера Вайса. Еще даже не открыв глаза, я по запаху узнаю этот дом — смесь аромата цветов и лекарственной стерильности.
Пытаюсь пошевелиться и у меня получается. Помимо головной боли при движении, у меня безумно болят запястья, которыми я упиралась в капот сбившего меня автомобиля, а еще дико ноют ребра.
Я лежу на широкой кровати одной из спален особняка, окна плотно завешены шторами и я даже не могу понять какое сейчас время суток. Начинаю задыхаться от ужаса и пытаюсь встать с постели, вот только голова предательски кружится и я вновь сажусь на край. Чем глубже пытаюсь вздохнуть, тем меньше кислорода получаю, как кажется мне. Пока окончательно не провалилась в паническую атаку, я осматриваюсь вокруг и стараюсь разглядеть хотя бы что-то.
Телефон!
Где мой телефон?!
Вслепую шарю рукой, выискивая тумбочку, куда могли бы положить мои вещи, но ничего не нахожу.
Наивная! Естественно у меня забрали телефон!
— Мисс Стивенс, вам нужно лежать! — вдруг открывается дверь в комнату и меня резко слепит ярким светом потолочной лампы. — Мисс! Вам нужно лечь и лежать! — продолжает причитать на английском неизвестная мне девушка в форме горничной.
— Где мои вещи? Где они? — хватаю горничную за руку и дергаю на себя. — Где мой телефон? — шиплю ей в лицо, дыша как загнанная собака.