Юлия Никулина – Позывной "Везунчик" (страница 9)

– Что это есть, Иван? – спросил офицер и указал на нечто плывущее по реке.

– Так это, островок вроде, герр Майер. Река берег где-то подмыла и вот, кусок оторвался и плывет. У Ильков, видать, откололся. Вон сколько листьев нападало. Там деревья у самой воды растут. И рыбалка там…

– Ты идти река, Иван. Прямо сейчас. Искать часы. Иди.

– Да как же, герр офицер? Октябрь ужо. Вода страсть какая холодная. И плаваю я плохо.

– Не идти, тебя будут стрелять.

– Иду, герр офицер. Иду. Портки скину только и пойду.

Глядя сквозь камыш на стоящих на мосту людей Алексей вдруг понял, что снимающий с себя форму полицая мужичок, собирается нырнуть в реку. Неужели их обнаружили? Но, тогда просто расстреляли бы лодку. Или гранату кинули. Подталкиваемый автоматчиком полицай подошел к самому краю моста, перелез за ограждение и, получив удар автоматом в спину, полетел в воду. Полицай упал всего в паре метров от свай и, уйдя под воду, увидел держащегося за нос лодки Алексея. Тому ничего не оставалось, как схватить полицая за волосы и нырнуть вместе с ним. Лодку несло течением дальше. Напрасно всматривался в мутную речную воду немецкий офицер. Иван, которого он отправил искать свои часы, так ни разу не всплыл на поверхность. С досады ругнувшись, он сел обратно в мотоцикл и приказал солдату вернуться в село. С самого начала, как только он попал в эту жуткую страну, ему не везло. Даже парашютиста его солдаты не смогли найти, и теперь ему предстоит пренеприятнейший разговор с начальством. На перевод во Францию можно больше не рассчитывать. Островок продолжал плыть вниз по реке и, проводив его безразличным взглядом, стоящие на мосту солдаты вернулись к своим делам.

– Пусти, мужик, слышишь, пусти! – Взмолился Николай. – Сил нет, ноги совсем от холода сводит. Давай к берегу. Там за поворотом место хорошее, плыви туда.

– Учти, – стуча зубами от холода, ответил Алексей, – крикнешь, сразу убью. Мне терять нечего.

– Да не буду я кричать. Давай только к берегу скорей. Сил нет терпеть.

– А там что? За поворотом?

– Плавни там. Река на протоки расходится, а протоки те камышом заросли. Мы там с мужиками рыбачили. Схорониться там можно, никто не найдет, ну а потом как Бог даст. Ты меня отпустишь, а, мужик?

– Отпущу, а ты меня немцам сдашь.

– Не, не сдам. Я ведь сразу понял кто ты. Ты летчик, которого они ищут. Только я думал, подранили тебя. А ты вона как схоронился. Отпусти меня, ну вот те крест ни слова никому не скажу.

– Ага, не скажешь! Только ты ведь полицай, значит предатель, а предателю веры нет.

– Да какой я полицай? – воскликнул тот стуча зубами от холода. – Вчера еще никаким полицаем не был.

– Ну да, не был. А форма полицая тоже скажешь не твоя?

– Моя. Только куда мне деваться то было? Мужиков то считай больше нет на селе. Одни бабы осталися. А у меня детей четверо. Откажись я, так сразу расстреляли бы. Ну, отпусти ты меня. Сил нет терпеть, околею щас. Не лето чай.

– Ладно, отпущу. Только если скажешь немцам про меня, я тебя и на том свете найду. Понял?

– Да понял я, понял. А теперь давай влево забирай, вон в ту протоку. Там шалаш на сваях. Переждать можно, немец ни за что тебя там не найдет.

– А ты что? Так полицаем и будешь? Как потом детям в глаза посмотришь?

– Не, домой не вернусь. Говорят, мужики в лесу партизанят, вот к ним и пойду. Немец то думает, что я утоп, значит и семью не тронет. Я ведь из-за семьи в полицаи то согласился. А ты как обсохнешь, ну и как стемнеет, выводи значица лодку свою в соседнюю протоку и вода сама тебя дальше выведет.

Вокруг, куда хватало взгляд, было колышущееся зеленое море. Воды не было видно и со стороны могло показаться, что ее и вовсе там нет. Камыш стоял такой плотной стеной, что спустя минуту отпущенного им деревенского полицая уже не было видно. Слышно было только тихое шуршание, но и оно вскоре стихло. Река, разделившись на протоки, была уже не так глубока, теперь Алексей уже не плыл, а шел по дну реки, толкая лодку перед собой пока не увидел нечто похожее на дом. Это и был тот самый обещанный полицаем шалаш. Построенный на сваях, он оказался замечательным сооружением. В нем было тепло, а главное сухо. Вдвоем со Стрижаком они разобрали «островок» и перенесли в шалаш раненого лейтенанта Мишина. Нужно было как можно скорей добраться до своих, но с раненым лейтенантом можно было передвигаться по реке только ночью. – Уверен, что полицай этот нас не сдаст? – подождав, когда Алексей оденется и хоть немного согреется, спросил капитан Стрижак. – Если в полицаи согласился, значит, гнилой мужичонка.

– Думаю, не сдаст. Он ведь из-за детей согласился. А хотел бы сдать, немцы давно уже здесь были бы. Надо что-то с лейтенантом делать, товарищ капитан. Может, хоть рану посмотрим? Что там и как?

– А ты что, лейтенант, в медицине понимаешь?

–Ничего не понимаю. Но и не делать ничего тоже ведь нельзя. И дышит он как-то странно. Вот, слышите?

– Слышу. Только что мы можем? Мы не врачи и тут не госпиталь. Его бы к нашим скорей доставить.

Неожиданный шум привлек их внимание.

– Слышишь, лейтенант, говорит кто-то. Ну, точно, сдал, гад. А у нас оружия почти и нет. Только они вернулись в шалаш, как из камышей показался нос лодки, а в ней двое мужчин.

– Товарищ капитан, – прошептал Алексей, это не немцы.

– Да вижу я, что не немцы. А вдруг полицаи?

Эй, мужики – услышали они вдруг. – Выходите, мы вас еще вчера заприметили. Кто такие будете? Хотя и так ясно, немцы кого попало с собаками не искали бы. Да не бойтесь, свои мы.

Деваться было некуда и, повинуясь взгляду капитана, Алексей вслед за Стрижаком вышел из шалаша.

Их было двое. Дед и паренек лет четырнадцати. Паренек смотрел настороженно, изо всех сил сжимая в руках старенькую берданку. Дед же, напротив, был спокоен и первым протянул руку для знакомства.

– Степанов Мефодий Степанович, а это внук мой, Сашко.

– Капитан Стрижак. Младший лейтенант Беглов.

– Ну-ну, летчики значит. И куда путь держите?

– Да понятно куда. До наших надо дойти, да только раненый с нами. Вон, в шалаше лежит. Одежду бы нам какую, Мефодий Степанович, и поесть не мешало бы. Сутки не зравши.

– Это можно, одежонку доставим и харчей дадим. Поможем чем можем. А ты, Сашко, ружьишко то опусти, не ровен час стрельнет, – сказал дед к внуку, и дождавшись когда тот опустит ружьё вновь обратился к Стрижаку. – А документики то ваши, можно посмотреть? – спросил он.

– Извини, дед. Не положено. Если воевал когда, сам понимать должен.

– Воевал, как же. В первую мировую и японскую тоже. Награды имеются. Ну да ладно с документами то. И так все понятно. Раненого вашего мы с собой заберем, куда вам с ним. Доктор у нас замечательный. Выходит. И лекарства имеются. А с лодкой это вы здорово придумали. Ну, чисто островок плывет. По реке проскочите, ну а если хотите, то и к нам можно. Нам бойцы тоже нужны.

– А кому это вам? – Не выдержав, спросил Алексей.

– Партизаним с мужиками помаленьку. А ты меня, Иван Палыч, не признал видать? Я ведь сторож школьный. Видал я, как ты дочку то привозил. И жену твою, Лидию Ивановну хорошо знаю.

– Точно! А я все думаю, отчего лицо такое знакомое. Выручишь ты нас очень, Мефодий Степанович с раненым. Его фамилия Мишин, а звать Михаил Иванович. Звание лейтенант. Так что насчет одежды и продуктов, Мефодий Степанович?

– Сашко подвезет к вечеру. Вы пока отдыхайте, сил набирайтесь, а мы тем временем раненого вашего куда надо доставим.

– А на немцев не нарветесь, Мефодий Степанович?

– У нас тут озерный край. Вода кругом. Болота такие, что во сем мире не сыскать. У нас тут дивизию спрятать можно. Чтобы нас найти нужно все плавни, все тропки знать. Куда там немцам. Сашко может у них под носом проскочить они и не заметят. Ну, давайте, несите лейтенанта в лодку. Сашко там сейчас камыш подложит, чтоб мягче было.

– Мефодий Степанович, а мужик этот, полицай…

– Это Колька то? Да не бойтесь, не сдаст. Он хоть и дурной, а побоится. Видал я его. В одних подштанниках по лесу бежал. На дальний хутор рванул. Там немцев нет. Отсидится, а там посмотрим, что с ним делать. Ну, пора нам. Прощевайте. Может когда и свидимся. Мы тут немцем бить будем, а вы ребятки уж там. Не подведите, бейте изо всех сил гадов.

Лодка скрылась в камышах, и спустя минуту уже ничего не напоминало о недавних гостях. Лениво шевелился на легком ветерке камыш, тихо, неспешно несла по многочисленным протокам свои воды Тишанка.

– Ну, лейтенант, ты точно везунчик. И меня спас, и с лодкой придумал, и дед этот с мальцом как с неба свалились. Может и правда у них там Мишку выходят. А нам отдохнуть не мешает. Ты, Беглов, иди, спи, а я покараулю. Иди, герой. Вон как наплавался сегодня. Везунчик, ну право слово везунчик. Кстати, хороший позывной. Ни у кого не встречал такого. Нравится?

Звук детского прозвища резанул ухо. Именно так его прозвали когда то ребята в школе. Хотя, как еще с фамилией Везунов его могли прозвать? Везун, конечно же, а еще Везунчик. От того, что капитан назвал его именем покойного друга, Алексею было не по себе. В секундном порыве он хотел было рассказать обо всем, но сдержался. Не имеет он права перекладывать свои проблемы на других людей. А как же Бахрушев? Ведь получается, что тогда он переложит ответственность на него? Ладно, что – нибудь придумаю, решил Алексей. Нужно будет, во всем признаюсь. На сон у него было всего два часа, и решив не тратить их понапрасну он лег на набитый травой матрас и моментально заснул.