Юлия Никулина – Позывной "Везунчик" (страница 11)

– Нет, – буркнула в ответ она. – Но теперь то, уж точно запомню. Нет, лучше сфотографирую. Секунда и изображение осталось в памяти телефона. – Сереж, ты меня проводи до квартиры, что-то я боюсь одна.

– Вот еще, – притворно проворчал он. – На третий этаж да без лифта. Нашла дурака.

– А я тебя чаем напою. У меня и печеньки есть и колбаска твоя любимая. Могу и картошечку пожарить. Да, еще мамины котлеты есть, ты ведь любишь их.

– Ну, раз картошечка и котлетки, тогда ладно. Уговорила. Пошли. Только родителям позвони. Пока ты спала, телефон пять раз звонил.

Услышав это, Катя тяжело вздохнула. Они же ждут их сегодня! От этой мысли стало совсем плохо. Едва представив, как мама накрывает стол, бабушка весело ее критикует, а папа нервно курит на веранде она не выдержав, разревелась. И торт! Почти что свадебный! А что она скажет родителям Макса, если они вдруг позвонят ей? От этой мысли стало совсем плохо. – Сереж, позвони им. Скажи, что я сплю, и все расскажи, ну, пожалуйста.

– Кать, с ума сошла? Звони сама и рассказывай все как есть. Если они твой голос не услышат Кира Викторовна не только в МЧС, она и в 911 позвонит.

Вздохнув, Катя нажала на кнопку вызова и не менее получаса отвечала на вопросы мамы, а потом и бабушки. Отвечать на вопросы отца у нее уже не было сил и, сказав, что перезвонит завтра, отключила телефон. Вылезать из уютного тепла автомобиля не хотелось. Вид разгромленной квартиры Макса все еще стоял перед глазами и она совсем чуть-чуть, но все же боялась идти к себе домой. И как вскоре выяснилось, боялась не зря. Неплотно прикрытая дверь привела ее в ужас и крепко вцепившись в руку Ильина она прошептала: – что, опять будем друга твоего с Петровки вызывать?

– Стой тут, если что стучись к соседям. Можешь кричать, что пожар, это точно сработает.

– С ума сошел!? У меня соседи бабушка девяностолетняя и Настя с Артемом. Настя еще куда не шло, но Артемка меня точно не защитит, ему год всего. Если я закричу у бабушки инфаркт случится, а Настюха меня неделю пилить будет, если я Артемку разбужу. Так что я с тобой.

– Тогда от меня ни на шаг. Скажу бежать – бежишь. Ясно? Не дожидаясь ответа он как-то так открыл пошире дверь, что она даже не скрипнула и включив фонарик вошел внутрь. Пару минут прислушивался, затем включил в маленькой прихожей свет и даже присвистнул от изумления. Небольшая двухкомнатная квартира, что досталась Кате от бабушки, выглядела так, словно по ней пронесся тот же тайфун «Глория», ну или «Виктория».

– Ты осмотрись пока, деньги проверь, ценности, а я на кухне посмотрю.

– Деньги на карточке, цепочка и кольца на мне. Бабушкины серьги у мамы, я их ей еще на прошлой неделе отвезла. А больше ничего ценного у меня нет. Схватив Сергея за руку она прошла вслед за ним на кухню. Записка, явно адресованная ей, висела прижатая магнитиком на дверце холодильника. Этот магнитик они с Максом привезли с Домбая и от мысли, что его касались чужие грязные руки, ей стало не по себе. Руками не трогай, на всякий случай предупредил он и прочитал вслух: «Обмен на орден Александра Невского. Срок три дня».

– Ты что-нибудь понимаешь? – прочитав записку не менее десяти раз, спросила Катя.

– Я? Нет. Но то, что записка адресована тебе, понял. Значит и орден этот должен быть у тебя. Поищи, может, найдешь.

– Ильин, то что, издеваешься? Орден Александра Невского! Ты хоть представляешь, что это такое?

– Ну, примерно. Красивый, наверное.

– Красивый! – передразнила Катя. – Да ты знаешь, сколько он может стоить? Они что, думают, я могу для них орден из музея утащить? И зачем квартиры громить? Для устрашения что ли?

– Катюнь, но с чего – то они взяли, что у тебя может храниться такой орден. Ты ничего домой не брала, ну там, реквизит какой…

– Нет. Ничего и никогда. Ты что думаешь, мы настоящие драгоценности на артистов надеваем? Бред какой-то. Да и не имела я никогда дел ни с какими орденами.

– Тогда может с родителями поговорить? Может они что-то знают. Хотя тоже вряд ли. Ладно, все потом. Сейчас собирай вещи, я тебе к себе отвезу. Нет. Лучше к родителям. Хочу с ними поговорить.

– А знаешь, Сереж, у нас легенда семейная есть, что прапрабабушка моя была из известного дворянского рода Уваровых. Бабушка не любит говорить об этом, но я все равно спрошу. Может она что знает.

– Кать, ну а что ты раньше молчала?! Тогда я точно на тебе женился бы! Я бы никуда не пропал. И не надо было бы никого искать!

Кинув в Ильина диванной подушкой, Катя скрылась в ванной, а он, перестав дурачиться, еще раз внимательно осмотрел разгромленную комнату. Все и в самом деле выглядело странно. Словно и в самом деле хотели именно запугать.

1941 год

Новый знакомый не подвел. Вечером Сашко привез одежду, недельный запас еды, леску с парой крючков. На вопрос о лейтенанте Мишине обстоятельно ответил, что раненый пришел в себя, что доктор его смотрел и сказал, что все будет с лейтенантом хорошо.

– Ну, спасибо тебе, Сашко. Порадовал. Лейтенанту передай, что доложу о нем, ну а там как решат. О наших слышно что-нибудь? Немцы как далеко продвинулись, не знаешь?

– В Воробьевке немцы, в Лозном, в Заветах Ильича. Много их вокруг. Ночью бой слышен был, где-то у Ливневки. Наши ребята аж до Калинина вчера почти дошли. На патруль нарвались, ну и вернулись.

– А патруль что?

– Знамо дело што. Как и не было. По берегу только не идите. Говорят, пополнение к немцам прибыло большое. Значит, бои будут. Ну и мы тоже без дела не сидим. С пацанами немцам ночью в машины и в мотоциклы песок насыпали, листьев насовали, щепки всякие. Тихо так подползли они и не заметили. Так утром ни одна машина не завелась. Офицер их орал как резанный, немцы бегают, а сделать ничего не могут. Мы бы и в танк напихали, да охраняют они его сильно.

– И много танков там, Сашко?

– Да не, один всего. А машин и мотоциклов всего пятнадцать. И самолет один видели. Но он не стоит. Прилетит и скоро обратно. Ну ладно, идти мне надобно. Дед заругает, наказал не задерживаться. И вам тоже пора. Лейтенанту то, что передать?

– Лейтенанту скажи, чтоб выздоравливал быстрей. Сам осторожней будь, на рожон не лезь. Немцы они тоже не дураки, помни об этом.

– Пущай сначала поймают, усмехнувшись ответил Сашко и попрощавшись направил нос лодки прямо в камышовые заросли. Минута и лодка скрылась в плавнях. Ни один всплеск, ни одно шуршание камыша не выдало недавнее присутствие мальчика. Он и его лодка словно растаяли в колышущейся зелени. Переодевшись, Стрижак и Алексей утопили свою одежду в протоке. Затем спрятали документы в подкладке принесенной Сашко одежды и, забравшись в заново замаскированную лодку, оттолкнулись от гостеприимного берега. Отсюда до фронта их ждал длинный путь но, ни Алексей, ни Стрижак пока не знали, что приключения их только начинаются.

Довольно теплые осенние дни сменились холодными, с ночными заморозками. Студеная октябрьская вода по ночам начала покрываться тонкой корочкой льда. Всего за один день осень перешла в зиму и лежа на дне лодки, летчики слышали, как трутся тонкие льдинки о борт лодки.

– Если так и дальше пойдет, товарищ капитан, придется нам пехом идти, – обратился Алексей к Стрижаку.

– Отставить упаднические настроения, лейтенант. Давай лучше посмотрим, куда нас речка эта несет. Делая плавный изгиб река поворачивала налево. На выступающем в реку куске берега они увидели трех немцев.

– Товарищ капитан, течение к берегу несет нас. Что делать будем?

– Вот и хорошо, что несет. У тебя обойма полная? А то у меня всего три патрона.

– Полная, товарищ капитан. Только я…, я еще ни разу в человека не стрелял.

– Вот сегодня и начнешь воевать по-настоящему. Сейчас течение нас к берегу прибьет, а там по обстоятельствам. Видишь, машина на бугру стоит? Вот она то нам и нужна. Фрицев трое всего. Воздухом, верно, подышать остановились, гады. На просторы наши захотели полюбоваться. Ну, что же, будут им просторы. Тот старший, судя по форме, высокого полета птица. Остальные рядовой состав.

– А откуда вы знаете, что немец этот крупная птица, – товарищ капитан?

– Знаки различия знать надо, лейтенант. Цвет формы, видишь какой? Да и выправка у фрица явно не как у рядового. Порасспросить бы не мешало, как считаешь, лейтенант Беглов?

Всякий раз слыша имя друга Алексей напрягался. Иногда ему даже казалось, что Стрижак обо всем знает, только почему-то не говорит об этом.

– Так точно, товарищ капитан, поговорить не мешало бы. До берега всего метров тридцать осталось. Поближе бы подплыть, иначе промахнуться можно.

– Ясно дело поближе. Смотри, а немцы то заметили нас, пальцами тычут. Смеются гады.

– Товарищ капитан, я…, я ведь по мишеням только, в человека никогда еще не стрелял.

– Ты, Василий, не дури. Здесь людей нет. Есть враг, а с врагом разговор один, тут или они нас или мы их. Главное помни, не мы эту войну начали. Друга твоего они убили, детей и женщин в эшелоне, города наши с землей ровняют. Вот обо всем этом и помни, когда команду стрелять дам. На нашей стороне внезапность. Чую, повезет нам.

Островок все ближе подплывал к берегу, но судя по реакции немцев не вызывал у них никаких опасений. Напротив, солдаты тыкали в него пальцами, смеялись и даже пытались попасть камнями. Мужчина в офицерской форме что-то писал в блокноте, и не смотрел на подплывающий к мелководью островок.