Юлия Николаева – Слишком много света (страница 3)

Уборщица действительно работала не в «Доме Света», а в конторе хозяев всего офисного центра. Но швабры в каждом офисе были свои.

Маргарита Николаевна предлагала взять швабру и ведро у соседей. «Мы вызовем слесаря, на днях разберемся с этой дверью, не нужно кричать».

Маргарите Николаевне удалось выпроводить безутешную уборщицу. Вике показалось, что она видела, как она сунула несколько бумажек Зинаиде Ильиничне, и та затихла на полуфразе.

Маргарита Николаевна выглядела расстроенной. Расстроенное лицо на ней выглядело также неуместно, как несвежее (и немного помятое) платье. Максим как будто передал Маргарите Николаевне эстафету неряшливости и беспокойства, или это что-то заразное?

Вика поудобнее расположилась в кресле и на всякий случай проверила в зеркальце свой внешний вид. Она хотела понять, что происходит, что случилось или случается в «Доме Света», а для этого нужно было быть начеку (и в форме), чтобы ничего не упустить.

Викин стол стоял очень удобно. Коридор ей, правда, видно не было, столы менеджеров стояли у той стены, где не было окон, в середине – широкий проход- коридор к директору и секретарю, в бухгалтерию, в «чайную», в туалет, и в шкаф-нишу со швабрами. Вика торжественно отнесла в холодильник обед, подергала дверь. Действительно не открывается, хотя замка не видно. Створки, правда, тесно прилегают друг к другу, но что не дает открыться двери, неясно. Под дверью была небольшая щель, ничего просунуть было нельзя. Внутри было темно. Уборщица часто просила провести в шкаф лампочку, ведь ниша была скорее маленькой комнаткой, чем просто большим шкафом. В «Доме света» не водилось даже фонарика, да и какая бы тут была от него польза?

Вика успокаивающе улыбнулась Маргарите Николаевне:

– Глеб Сергеевич придет, разберется.

– Глеб Сергеевич? – глухим голосом спросила секретарша., – А..а…а он сегодня не придет, он уехал… в командировку!

Вика готова была поклясться, что она врет.

Глаза МН, такие прекрасные и волоокие еще вчера, сегодня были совсем другие – испуганные, круглые, бегающие. Вика заметила, как сильно побледнела Маргарита.

– У Вас все нормально? Может, принести воды? – спросила она.

– Да, нет, не надо, спасибо, все нормально… ну, такие дни, знаешь, женские…, и бледная дрожащая тень невозмутимой Маргариты Николаевны направилась к себе.

А Максима и вовсе не было видно. Однако, он пришел, пришел вовремя, и выглядел куда лучше. Галстук, во всяком случае, был на месте.

Кивнув Маргарите «ну что, все готово? Подписываем?», он деловито и оживленно обратился к Вере: «Вы будете свидетелем, как договорились? Вот и отлично! Пора начинать!»

Из сказанного Вика не поняла ровным счетом ничего.

Почему-то кроме них никого в офисе не оказалось. Татьяна не пришла (Вера сказала, что Татьяна позвонила и сказала, заболела, может быть, после вчерашнего?), Алексаша и бухгалтерия опять поехали сразу в налоговую, дядя Саша, заведующий рабочими бригадами, в офисе появлялся редко.

А Глеб Сергеевич, как говорят, внезапно оказался в командировке! Одна Вика была, казалось, непрошеным свидетелем чего-то, что не предназначалось для чужих ушей.

Что? Что собирался подписать Максим? Вика зябко поводила плечами, руки у нее были ледяные, и это не от кондиционера. Ей было не по себе.

Она спросила у Веры про Глеба Сергеевича. Как Вика и боялась, Вера, зарывшись в бумаги, невнятно забормотала что-то о его внезапном отъезде.

– А зачем он тебе? – вдруг подозрительно уставилась она. Глаза – буравчики, обычно злобно-презрительные, сегодня смотрели с новым, неизвестным выражением. И очень внимательно.

Вика, краснея, что-то мямлила про договор, который он должен посмотреть. Ей стало по-настоящему страшно, и больше всего она боялась выдать свой страх.

– Это вопрос Максима, а не твой. Он сам разберется, – резко сказала Вера.

Больше Вика выступать не решилась. Отвагой, или хотя бы просто излишней инициативностью она не обладала, зато хорошо знала, что со свидетелями, которые задают вопросы, происходят нехорошие вещи.

Вика услышала, как Маргарита Николаевна говорит по телефону с нотариальной конторой. Опять о документах, которые нужно заверить. Она объясняла знакомому нотариусу, что Глеб Сергеевич не сможет подъехать, что все основные документы он подписал, что приедет его представитель, Вера, которую нотариус тоже знает, с доверенностью, и что для оформления присутствие Глеба Сергеевича необязательно.

Вика заперлась в туалете, чтобы прийти в себя. Она все поняла – эти трое сговорились переписать компанию на Максима, что все подстроила Маргарита Николаевна, ей ничего не стоило собрать необходимые документы и подписи, а Максим согласился, потому что они – пара. Неясно пока, что они предложили Вере, и что они сделали с Глебом Сергеевичем.

Вику прошибло холодным потом. Она догадалась, что сделали с Глебом Сергеевичем, и догадалась даже, где он сейчас. В кладовке. Его там заперли, и, о боже, вряд ли живого.

От этих мыслей Вике стало совсем плохо. Ее тошнило, голова кружилась, руки дрожали. Что делать? Что делать? За ней следят, позвонить в полицию не получится – она сама до сих пор жива, наверное, только потому, что ее посчитали глупенькой девочкой. Решили, что не догадается.

Кто-то постучал в дверь, и Вика подпрыгнула с криком от неожиданности. Сердце колотилось пулеметной очередью, руки пошли красными пятнами.

Оставаться тут было нельзя, это могло вызвать подозрения. Выйти было страшно – Вике казалось, что они все стоят снаружи со злорадными ухмылками, а Максим, или нет, Маргарита держит в руках красный шелковый шнур от штор. Несусветная глупость, конечно, ведь в офисе везде жалюзи.

– У тебя все нормально? – кто-то спросил снаружи. Максим. Его она все же боялась меньше. Он не похож на преступника, уговаривала себя Вика, он хороший, они как-то заставили его, и может быть, даже обманули. Если она придумает что-нибудь и даст ему знать, что все разгадала, он убежит с ней, с Викой, от этих гарпий?

Только бы он был ни при чем, только бы он был ни при чем…. Шептала она, медленно и осторожно выходя из туалета.

Похоже, он все-таки не был жертвой. Он и впрямь стоял у двери туалета, и ухмылочка была какая-то чужая, мерзкая, и от этого у Вики совсем подкосились ноги, и она схватилась за дверь туалета, чтобы не упасть.

– Похоже, не у меня одной сегодня трудные дни, – сказала Маргарита Николаевна. Шелкового шнура при ней все же не было, да и румянец уже почти вернулся на ее персиковые щеки: – иди-ка ты, душенька, домой, хорошо? Тебе явно нужно отлежаться.

Вика была не в состоянии удивляться, она вымученно улыбнулась и пошла к себе. Ей казалось, они смотрят ей в спину.

Вера же не заметила состояние Вики, потому что была ужасно занята. Она что-то искала на своем столе. Когда Вика заговорила о том, что ее отпустили домой, Вера лишь махнула нетерпеливо рукой, мол, да, да, иди, только не мешай. И продолжила поиски.

Максим прошел к своему столу. На Веру он глянул сочувственно, на Вику, кажется, не посмотрел вовсе.

– Ну что, не нашла?

Вика подняла голову. Вопрос предназначался не ей, но в ней шевельнулось любопытство – а что потерялось?

– Что Вы ищете? – в тишине (сегодня не включали радио) ее голос прозвучал звонко и натянуто. Вера нервно вздрогнула: – не важно. Ключ я потеряла. От почтового ящика.

Максим как-то нервно повел головой: – я посмотрю у Тани, может, она подобрала и забыла?

Тем временем, Вика собиралась уходить. И тут ее как будто дернуло током – это у нее на столе был неизвестный ключик, не похожий на ключ от почтового ящика. Уборщица, наверное, нашла его и положила на ближайший стол. Ее стол. Куда же она его сунула?

Они не должны его найти.

Понимая, что как только она уйдет, они обыщут и ее стол. Она решила забрать ключ с собой.

У нее появился план.

Свет в ночи.

Было так просто сунуть ключик в сумочку. Так просто дрожащим голосом сказать «до свидания» и уйти…

Спохватилась Вика у входа в метро – сумочки не было. На ватных ногах пришлось возвращаться, с бледной улыбкой кивать «а мы тебе уже звонили», и снова топать к метро, не переставая себя ругать – сумку могли обыскать! Ключ могли найти!

Так, Вика уже испортила свой план до его осуществления, однако отложить его она не могла.

Вика решила ждать до темноты, однако летом темнеет очень уж поздно. Она хотела было одеться во все черное и облегающее (вычитала где-то), но все черное у нее было совсем не для летнего вечера. Пришлось идти так.

В 21.30 Вика нервно улыбалась охраннику Вадику: – «Совсем заработалась, забыла сумочку и не заметила, иду с фитнеса, думаю – что ж мне не звонит никто? Так и спохватилась». Вадику Вика нравилась, он как-то даже пытался (в шутку) пригласить ее прогуляться, и потому ключ от офиса ей дал, почти не удивившись.

Включать свет Вика не рискнула. Осторожно прокралась по коридору вдоль французских окон, прекрасно освещенных фонарями с улицы. Жалюзи оказались подняты, вдруг ее силуэт будет четко виден снаружи?

Дверь в комнату Глеба Сергеевича была распахнута настежь, чего он не терпел. Войдя в кабинет директора, Вика огляделась. Все, кажется, на своем месте. Пустая бутылка из-под шампанского на полу под столом – видимо, уборщица не заметила. Странно. Достала ключик. Она ни разу не открывала сейф, зачем бы ей это? Однако, красивый темный короб «под дерево», в глубине кабинета, в маскирующей тумбе, был знаком каждому работнику «Дома Света». Иногда там лежала премия, постоянно – трудовые книжки. Сейф был простой конструкции, открывался, хоть и хитрым, но ключом, и никаких сюрпризов не случилось. Сейф открылся, он был пуст. Разве что за исключением трудовых книжек и каких-то других пачек документов – уставных документов компании, например. Без которых невозможны никакие манипуляции с компанией.