Юлия Николаева – Слишком много света (страница 2)

Он замечает ошибки в документах, даже изменения шрифтов!

Выезжал на встречи тоже чаще всего он, поэтому Вика не очень удивилась, когда, покрутившись в офисе минут 15, Максим убежал, крикнув на ходу «я на связи».

Вике ничего не оставалось, как, пожав плечами, продолжить работу. Дел и звонков было много, Маргарита Николаевна прохладным обволакивающим голосом мурлыкнула в трубку взмыленной Вике:

– Передай, душенька, Максиму, когда он появится, чтобы он готовился сегодня взяться за дело.

– Так и передать?

– Ну да.

– Это Глеб Сергеевич велел передать?

– Ну конечно. А ты что думаешь, я, что ли?

Маргарита Николаевна положила трубку. Вика бросила. Почему эта Маргарита Николаевна каждый раз разговаривает с ней так, будто из них двоих дура именно Вика?

Вика дурой вовсе не была. Ей было 22, она была свежа и мила как лесная фиалка, светлые легкие волосы доходили до лопаток, лопатки и позвонки на длинной тонкой шее с нежным пушком показывали, что Вика – девушка – газель. Ее юбочки не были так хорошо пошиты, чтобы сидеть идеально, зато ножки привлекали достаточно внимания. Сегодня на Вике был новый бюстгальтер, хотя, конечно же, этого ни Максим, ни кто-либо другой, заметить не мог. Как пишут в умных книжках для женщин, новое белье способно изменить мироощущение женщины, и приходится признать, что книжки правы – бюстгальтер не давал ей вздохнуть, сильно сдавливал, резал спину, а плохо отрегулированные бретельки все время сползали. Да, новое белье не дает о себе забыть.

Максим забежал после обеда спросить «нет ли для него срочных звонков», и Вика еще раз отметила, до чего он странно выглядит – глаза покраснели, несвежие волосы растрепались, рубашка прилипла к телу. Вика передала слова Глеба Сергеевича (или все-таки Маргариты Николаевны?) и увидела в глазах Максима страх. Настоящий ужас. Ей стало здорово не по себе. У него (у них?) явно что-то случилось. Но их отношения были далеки от того, чтобы она имела право спросить.

Подошло время обеда. Если в офисе есть выделенное время обеда, то это время священно. Каждый решает свой обеденный вопрос в силу привычек, возможностей и желаний.

Вера никогда не обедала. Она иногда выходила из офиса, но лишь затем, чтобы купить себе бутерброд или снять денег в банкомате. Бутерброд – это было единственное блюдо, доступное пониманию Веры.

Иногда она просила Вику купить ей сэндвич в магазинчике на 1 этаже центра.

Вот и сегодня она сунула Вике сотенную на «один с тунцом, один с ветчиной». Сотенной не хватило бы, но Вика кивнула – для расчета она принесет чек.

Сама Вика брала обед с собой, разогревала его в комнатке, именуемой «чайной» – там стоял стол, несколько полок и шкафов, холодильник, микроволновка, и там же примостилась кладовка со швабрами. Обстановка вполне себе уютная.

Сегодня у Вики была котлетка, салат и большое красное яблоко. Яблоко Вика захватила «на дорожку» – частенько перед дорогой домой очень хочется что-нибудь перехватить.

После обеда Вика выбежала пройтись. Она всегда старалась выйти в перерыв размяться, это было что-то вроде «производственной гимнастики», а неподалеку от офисного центра был кусочек сквера, который можно было бы обозвать просто большой детской площадкой с деревьями.

Как бы то ни было, денек был прекрасный, и постепенно непонятность сегодняшнего дня развеялась под теплыми солнечными лучами.

На обратном пути Вика заскочила в кафе офисного центра за сэндвичем. За столиком, обхватив руками голову, сидел растрепанный Максим.

– У тебя что-то случилось? – подошла она к нему.

– Привет! – он скользнул взглядом по ней., – Нет, ну, ничего интересного, ничего, – кривая улыбка.

– А что, уже обед?, он испуганно посмотрел на Вику, – время-то как летит, а?

– Ты иди, Википедия, я сейчас. А Маргарита Николаевна в офисе?

Маргарита Николаевна имела отменный аппетит, и возможности, достойные этого аппетита. Обедать она ходила на бизнес-ланч в одно из двух самых лучших кафе поблизости, и сейчас, наверное, обедала.

Однако когда Вика вернулась в отдел продаж, ее снова удивили – Маргарита Николаевна стояла, приобняв за талию Веру, показывала ей золотое колечко и улыбалась. Что было еще более удивительным, улыбалась и Вера. Прямо две подружки! Когда Вика вошла, Маргарита Николаевна как раз предлагала Вере пойти пообедать вместе. Да что за день-то сегодня? Полнолуние? Магнитная буря? Все не на своих местах, все необычно. Такое ощущение, что что-то происходило или готовилось произойти. Все выглядело подозрительно. Даже бутерброды.

Глянув на них, Маргарита Николаевна засмеялась: – Верочка, желудок испортишь, идем, идем, – и утянула ее на выход. В этот момент влетел Максим и, избежав столкновения, не глядя ни на кого, умчался по направлению к туалету. Или к чайной. Или к кабинету директора. В общем, мимо.

Маргарита Николаевна засмеялась ему вслед – эй, смотри уже, чуть ДТП не произошло, – и они с Верой удалились. А час обеда меж тем истек.

Татьяна тоже убежала, Вика была одна, работать не хотелось, звонков не было, и она взялась размышлять, что бы это вообще могло значить.

Не придя ни к каким выводам, она решила «продолжать наблюдение». С обеда Вера вернулась со свертком размером с толстую книгу, тщательно упакованным в газету. Убрала себе в стол, колючим взглядом посмотрела на Вику – мол, нечего подглядывать, и углубилась в работу. Маргарита Николаевна проследовала к себе. Почти сразу после этого вернулся Максим, уже похожий на себя – снова уверенный и энергичный. Волосы были влажные, краснота с лица не сошла, ну и галстук, конечно, не появился сам собой, но буря явно стихала. Похожий на себя прежнего Максим развил бурную деятельность, и не дал Вике никакой возможности задумываться и отвлекаться, завалив ее работой. В 5 часов рабочий накал начал снижаться. Максим, опять же, не глядя на Вику, подчеркнуто небрежно спросил: – а ты не хочешь сегодня уйти пораньше?

Снова необычность! За все время работы здесь, никто и никогда Вике не предлагал уйти пораньше с работы. Это не поощрялось.

Однако Вера, вместо того, чтобы возмущенно фыркать и злобно стрелять глазами, тепло улыбнулась Максиму – А неплохая мысль! Ты не хочешь уйти пораньше, Вика?

Но сегодня как назло была среда – а по средам Вика ходила на пилатес. И уходить с работы раньше ей было ну никак не сподручно – где торчать еще 2 часа прикажете?

Она тихо объяснила, внимательно глядя на лица. Ей казалось, они были раздосадованы. Но почему? Чем она им мешает?

До окончания рабочего дня время ползло медленно и напряженно. Максим с Верой явно ждали, когда же, наконец, она уйдет. Вера бесцельно перекладывала бумаги с места на место, Максим носился по комнате с чашкой кофе, поглядывая на Вику с кислой улыбкой.

Все было непонятно, напряженно, туманно. Невозмутимой оставалась лишь Маргарита Николаевна, возвышаясь, как останкинская башня, над загадочной атмосферой офиса.

Максим снова был с ней приветлив и очарователен.

По радио передавали осадки.

Глеб Сергеевич уехал еще днем – пробежал мимо, на ходу засовываясь в пиджак, убеждая кого-то по телефону, что «точно завтра сам прослежу, чтобы все было как надо, на объект приеду, если нужно»… все, убежал.

По дороге домой Вика еще раз вспомнила странный день: Максим чем-то потрясен или расстроен, почему-то сначала боится Маргариты Николаевны, а потом не боится. Как будто должен решиться на что-то. Да еще по какой-то причине (не просто же так!) пытался спровадить Вику пораньше.

И Вера знала эту причину. И Маргарита Николаевна, и Вера, обе такие внезапные подружки (они вместе работали уже пять лет, и ни разу даже чаю вместе не попили!) сговорились о чем-то с Максимом? Жалко, Алексаши сегодня не было – сдавала отчетность. Единственный человек в офисе, кому Вика могла бы рассказать, да и расскажет завтра обязательно. Интересно, какое оно будет, это завтра, засыпала Вика, недоумевая..

Загадка, и снова ключ.

Наступило завтра. Утро было ленивым и тихим – брат до уроков бегал на тренировку по фехтованию – у него были способности, и тренер «возлагал надежды»; мама сегодня была в ночь и еще не вернулась, а отец уезжал рано – до работы было далеко и неудобно добираться. Вика не спеша позавтракала, уложила волосы, надела свежую блузку – она всегда готовила пять блузок на рабочую неделю, очень удобно! О вчерашнем неспокойном дне она вспомнила не сразу – дома было уютно и хорошо, про работу думать не хотелось.

Однако, сегодня ее могли ждать новые «удивительности», и на работу Вика пришла раньше, чем обычно. И сразу же стала свидетельницей нового события – Маргарита Николаевна была уже в офисе, была она в том же платье, а это было неслыханное дело! Она сама всегда говорила, что если на работу два раза прийти в одном и том же, то все могут подумать, что ты не ночевал дома, и поэтому ходить в одном и том же неприлично. Правда, не все обращали внимание на такие условности. Мало этого, со скомпрометировавшей себя вчерашним платьем Маргаритой Николаевной разговаривала уборщица, которая приходила по утрам, если, конечно, эти вопли можно было назвать разговором.

Вика плюхнулась на стул, по-утреннему плохо соображая. Итак, события собираются развиваться! Оказывалось, не открывается шкаф с поломойными принадлежностями – заперт. Никто его никогда не запирал, Вика даже не знала, как его заперли, там, кажется, и замка-то не было. Шкаф не открывался, Зинаида Ильинична (кажется, так звали уборщицу) не могла помыть пол. А кричала она потому, что боялась, что Глеб Сергеевич, увидев немытый пол, не заплатит ей и будет жаловаться.