Юлия Назарян – В окружении тайн. Тайна Лохматого леса (страница 2)
Много времени на высматривание не затратилось, – совсем скоро дети поняли, что в темноте и, тем более, за шкафом, – им ничего увидеть не удастся. Однако не возвращаться же в комнаты, не узнав, кто скрывается в темном углу. И юным искателям приключений ничего не осталось, как только проследовать за таинственным гостем.
Дети тихо крались вдоль стены, впереди шел Майк, крепко сжимая в левой руке небольшую палку, которую нашел тут же на чердаке. В правой руке он все еще держал, время от времени вздрагивающую, руку сестры. Юные сыщики уже приблизились к шкафу, но за тем стояла мертвая тишина, что ничуть не успокаивало, а, напротив, настораживало.
– Смотри-ка, притих, – еле слышно прошептал Майк. – Может, он нас поджидает? Ну, ничего, если что, у меня есть, чем дать отпор, – взглянув на сестру, мальчик продемонстрировал ей оружие, что вышло у него не совсем удачно – конец палки уперся в шкаф.
– Тсс…, – прошипела Кристи – осторожно.
Только из угла, по-прежнему, не донеслось ни звука. Майк нахмурился и, готовый к атаке, заглянул за шкаф. Он часто дышал, и сердце его судорожно билось, так, словно хотело выскочить из груди. Настроившись на что-то страшное и, уже вообразив себя храбрым полицейским, мальчик полностью заслонил собой девочку. Но почему-то из-за шкафа никто неожиданно не выскочил, никто не вцепился в его ворот, никто не стал угрожать.
Полминуты спустя, Майк начал набираться смелости, он взял из рук Кристи фонарик и включил его. Яркое пятно света медленно проползло по стене и сползло на пол. И тут дети наконец-то увидели того, о ком столько думали, переполняясь страхом и трепетом. В самом углу, на старом потрепанном пальто, свернувшись в клубочек, и укрывшись поеденной молью шалью, безмятежно спал незнакомец. Это был мальчик, с виду, ровесник Майка. Его прямые волосы, спутавшиеся и грязные, темными лапами вцепились в плечи. Впалые щеки на запачканном лице делали картину еще более печальной. Длинные, беспокойно подпрыгивающие ресницы, тщетно пытались спрятать за собой синеватые мешки под глазами. Ровный покарябанный нос равномерно вдыхал и выдыхал свежий ночной воздух.
Внимательно разглядев незнакомца, удивленные детективы провели фонариком вокруг него, – но ни оружия, ни ветрохода рядом не оказалось. Вместо них на полу лежали: ломоть серого хлеба и толстый обкусанный кусок колбасы. Около ног мальчика стояли рваные черно-серые ботинки, с превращенными в сплошные узелки, зелеными шнурками.
– Мне кажется, он совсем не похож на грабителя, – прошептал Майк.
– Да. И тем более на Лифин-хока, – добавила сестра. Теперь ей, собственные доводы о карающем инопланетном человеке, казались смешными и ужасно глупыми. – Давай не будем его будить, – бедняга, наверное, сильно устал. Конечно, хорошо бы узнать, кто он и как попал на чердак, но это мы можем сделать и утром.
– Хорошо, – согласился брат, – только появиться здесь надо будет очень рано, – скорее всего, он забрался на чердак, чтобы спокойно отдохнуть, а с первыми лучами солнца, незаметно покинет его. Пойдем и мы спать, пока мама не заметила, что нас до сих пор нет в комнатах. Я думаю, ей совсем не понравится, что мы опять копались на чердаке.
Рассудив, как поступить будет лучше всего, дети опять направились к выходу. И сейчас они шли также тихо и осторожно, как несколько минут назад, – только теперь делали это не из-за страха перед таинственным гостем, а, напротив, из-за сочувствия к нему – ни брату, ни сестре не хотелось прерывать сладкий сон того, для кого явь, по всей видимости, была отнюдь не сладкой.
Глава третья
Том
Эта ночь показалась брату и сестре на редкость долгой: разные мысли никак не давали уснуть. Первой в мир сновидений пробилась Кристи. К Майку же сон пришел только около трех часов пополуночи. И оказался еще более утомительным, чем бессонница. Мальчик бродил по какому-то бесконечному лабиринту из тесно растущих деревьев со спутанными ветвями, разыскивая, куда пропадают вещи из леса. Из-за очередного поворота кто-то на мгновение показывался перед его глазами, дразнил и вновь исчезал. Потом, вдруг, этот кто-то оказался таинственным длинноволосым незнакомцем с чердака. Только шел незнакомец уже не по лабиринту, а по длинному коридору дома Когнайзи. Он тихо крался к комнате Майка и, подойдя к двери, слегка приоткрыл ее. – «Нет!» – вскрикнул Майк и, резко присев в кровати, оглянулся по сторонам: дверь, как и прежде, была заперта, а в комнате кроме него никого не было. – «Это сон» – пробубнил мальчик себе под нос и перевел взгляд на окно: солнце сочно-апельсинового цвета было уже на половине пути. Майк вдохнул поглубже: утренний воздух приятно защекотал ноздри своей сладковатой свежестью, – «Вот бы еще понежиться в кровати, – подумал он, – но уже пора вставать».
Майк поднялся и, бесшумно ступая по паркету, прямо босиком отправился к сестре.
– Кристи, пора, – прозвучал тихий голос над самым ухом девочки.
Девочка повернулась и, потянувшись, открыла глаза, – они черными бусинками обратились на мальчика, такие же черные волосы скрывали под собой подушку. Не задав ни единого вопроса, Кристи покинула обыкновенно уютную кровать, заплела не очень аккуратные косички и, накинув поверх ночной рубашки длинный халат с кружевными оборками, проскользила к двери. Брат последовал за ней, он по-прежнему был в пижаме.
По дому лениво ползала тучная тишина, – даже чуть свет встающая кухарка, пока находилась за пределами действительности. Пройдя по коридору и зайдя в кладовую, дети поднялись на чердак. Гость еще безмятежно спал. Но ждать пришлось недолго. Незнакомец заворочался, распахнул веки и встал. Не замечая гостей, он аккуратно свернул спальные принадлежности и впихнул на одну из полок шкафа. Затем поднял с пола ломоть хлеба с куском колбасы и поднес ко рту, но тут столкнулся взглядом со взглядами наблюдающих.
Юный хозяин дома поспешил растерянному гостю на помощь.
– Привет! – как можно тверже заговорил он. – Меня зовут Майк, а это – Кристи. А ты кто? и что делаешь на нашем чердаке?
– Меня зовут Том, – видя, что обнаружившие его настроены дружелюбно, мальчик немного осмелел. – С раннего утра и до позднего вечера я брожу по улицам, а по ночам, – вот уже девятый раз, – забираюсь сюда, – здесь уютно и никто не беспокоит меня, и я могу спокойно поспать.
– Забираешься? Но как? – спросила Кристи.
– Очень просто – к боковой стороне вашего дома приставлена лестница, – с ее помощью я попадаю на крышу. Затем, пробравшись на эту сторону, – Том подошел к окну, – спускаюсь по веревке, – пошарив рукой где-то снаружи, он показал хозяевам канат, по его словам, крепившийся к трубе. – Уходя утром, в целях безопасности, отвязываю ее, а ночью опять привязываю на место.
– Вот здорово! – воскликнула девочка. – Я бы нипочем не догадалась. И ты не боишься упасть?
– Не-а. Если бы ты знала, где мне приходится лазить, добывая кусок хлеба, то так бы не удивлялась.
– Инте-ре-е-сно, – протянул Майк. – Расскажи-ка о себе поподробнее. Коль уж ты живешь в нашем доме…, точнее, на нашем чердаке, – мы имеем право знать о тебе больше.
– Ладно, только давайте присядем, – пригласив хозяев-гостей в свой скромный уголок, Том расстелил на полу, попавшиеся под руку вещи. – Как вы уже поняли, я уличный бродяга, не имеющий ни убежища, – до недавнего времени, – ни постоянного пропитания. Но вы ошибаетесь, если думаете, что я и родился на улице, и всегда был нищим. Вообще-то я родился в богатом доме, но вскоре после моего рождения, мама умерла, – об отце я не говорю, так как о нем ровным счетом ничего не знаю. Понимая, что жить ей осталось совсем недолго, мама составила завещание, по которому все имущество должно было перейти ее единственному сыну, а именно – мне.
– Ну и что же произошло? – с нетерпением полюбопытствовала Кристи, в недоумении глядя на отрепья богатого наследника.
– Слушайте, сейчас все объясню. Как я уже сказал, именно я указан в завещании, в качестве единственного наследника, но вот полноправным хозяином своего имущества, – как гласит то же завещание, – я стану, только достигнув совершеннолетия. А до тех пор, этим имуществом должна распоряжаться моя тетя, – кузина мамы. После маминой смерти она была обязана взять меня к себе и заботиться, за что получила право, некоторые средства тратить на себя, – но, конечно, в ограниченном количестве. С моей мамой тетушка была очень любезна и потому она ей полностью доверяла. Все до этого сказанное, я узнал от моей милой бабушки, благодаря которой, собственно, и продержался в доме Ризли девять лет. А умри она раньше, – так я бы давно сгинул.
– Что-что? – Майк прервал рассказ Тома. – В чьем доме ты жил?
– В доме Ризли…, вернее, – в моем доме, который сейчас украшен табличкой со столь ненавистной мне фамилией.
– Ты уверен, что ничего не путаешь?
– Да ты за кого меня принимаешь? – обиделся Том. – Как я могу перепутать фамилию собственной тети, в одном доме с которой прожил до девяти лет? И не смотрите на меня так. Да и что вы вообще привязались к этой фамилии?
– Так ведь дом с такой табличкой стоит на нашей улице.
– Ну да…, и….
– Эта Френсис – твоя тетушка?!
– Тетушка…. Их же не выбирают. Пока бабушка была жива, она заботилась обо мне. А после, – тетушка со своим сыночком так грызли меня, что я просто не выдержал и сбежал из дома.