Юлия Назарян – Остражка детДомАвец. Магия БлагоРодной (страница 2)

Мамино нечеловеческое происхождение выдавала не только ее воздушность, но и необычные игры, которыми она скрашивала досуг детей, когда последние из них пинали ее еще изнутри, а не снаружи. Однажды, поздно вечером, мама завела детей в темную детскую, попросила их зажмурить глаза как можно крепче, и по-очереди рассказывать, что они видят.

– «Я с закрытыми глазами только сны видеть могу, – после нескольких безуспешных попыток разглядеть что-то под своими веками, скривила рот набок Даша. – Но сейчас-то я не сплю. А когда сплю, то говорить, что вижу – не могу, потому, как сплю. Ерунда это все какая-то».

– «А я вижу! Вижу!» – выкрикнул Алешка.

– «Что видишь?» – взволнованно спросила мама.

– «Вижу черного монстра с красными глазами за Женькиной спиной!» – С этими словами Алеша вскочил с кровати и, налетев на Женьку со скоростью бестелесного монстра, толкнул ее в спину. Женька рассердилась и, не открывая глаз, стукнула брата по макушке.

– «Это за тобой кто-то стоит», – сказала она. – «И глаза у него не красные, а желтые».

– «Хватит друг друга пугать и глупости сочинять», – остановила детей мама. – «Ну, неужели вы не видите перед своими глазами прекрасные узоры?»

– «Я – вижу! И цветочки, и разноцветный свет и много чего красивого, как в калейдоскопе», – поторопилась поддержать маму Женька. И она не лгала, – в первые секунды после смыкания век, девочка и в самом деле, видела чудесные узоры. Но потом почему-то начала видеть все так, будто смотрела на окружающее открытыми глазами. На всякий случай Женька даже потрогала веки руками – они были опущены. Но, когда за Алешиной спиной Женька увидела незнакомое ей существо, она поняла, что с ней происходит что-то не вполне нормальное. – «Может, Алешка тоже видит все, как я?» – мелькнуло у девочки в голове. Но, глянув себе за спину, она одновременно и огорчилась и обрадовалась – никакого черного монстра за ее спиной не было. Прослыть единственной «ненормальной» в семье, Женьке вовсе не хотелось, потому, она решила рассказать маме только про узоры.

– «Ну, вот видите, – обрадовалась мама – можно увидеть все, что угодно, стоит только захотеть».

– «Ага, если бы…, – Женька столкнулась взглядом с горящим взглядом желтых глаз. – А ты мне зачем, тогда, видишься, если я не хочу?» Женьке показалось, что странное существо пожало плечами, но точно разглядеть его действия она не успела. Глаза существа вспыхнули, озарив светом всю комнату, и оно растворилось в свете, как тень растворяется в темноте. Это папа вошел в комнату и включил свет.

– «А что вы все делаете в темной комнате?» – поинтересовался папа, помяв свои брови.

– «Смотрим», – улыбнулась мама.

– «Сны что ли? Так их лежа смотрят, обыкновенно, и во сне… что ли…».

– «Вот и я о том же», – бросила Даша, и пошла смотреть телевизор. А мама погладила свой большой живот, и больше ничего не сказала.

Ничего не сказала и Женька – да и не до того ей было. Она опять смотрела – на этот раз с открытыми глазами. Смотрела, как мамина рука, скользя по животу, делает видимыми барахтающихся в животе малышей. – «Их там двое, – не меньше, – подумалось Женьке. – Ой, что мы с двумя-то делать будем? Все, ведь, только одного ждут».

Мама стряхнула с ладони, казалось, видимые только Женьке рентгеновские лучи и, поднявшись со стула, пошла кормить папу.

Женька старалась забыть про странные видения и убедить себя в том, что ей все только показалось, что она такая же обыкновенная и нормальная, как все. И, спустя пару дней, девочка даже преуспела в самовнушении. Но новая мамина игра порвала в клочья все Женькины старания, и окончательно убедила девочку в том, что с ней все-таки что-то не так.

– «Потрите ладошку об ладошку. Только не ленитесь!» – предложила мама детям, собрав их в детской. Даша, Алеша и Женя старательно повторили мамины действия. – «Уже горячие? Хорошо. Значит, можно создавать невидимый шар». Мама начала увеличивать расстояние между своими ладонями, время от времени, снова приближая их буквально на пару сантиметров. Дети опять повторили. – «Вы чувствуете шар? Чувствуете, как он быстро раздувается в ваших руках?»

– «Ого!» – вырвалось у Алеши.

– «Я чувствую», – кивнула Даша.

Женька тоже закивала. Сначала она почувствовала, как по ее ладошкам забегали сотни паучков с тонкими лапками, а затем почувствовала его – шар, который, действительно, быстро раздувался. С интересом сжимая шар и ощупывая его с разных сторон, девочка отметила про себя, что он, то нагревается, то охлаждается и все больше покалывает ее руки. В какой-то момент Женьке даже показалось, что шар засветился и его стенки стали такими тугими и горячими, будто он готовился взорваться. И в этот же самый момент, словно почувствовав настороженность сестры, Алеша громко хлопнул в ладоши, и крикнул взрывное: «Бах!» прямо Женьке в ухо. Женька вздрогнула так, что едва не упала с кровати. Затем оглядела свои раскрасневшиеся ладошки и показала брату язык:– «Бе».

– «Как всегда», – вздохнула мама.

– «Да, ну вас», – махнула рукой Даша. – «Если уж и колдовать, то лучше без малышни».

– «Глупостями занимаетесь», – покачала шишкой, заглянувшая в детскую прабабушка. – «Нашла ты, Света, чему детей учить».

– «Это только плохие дети, которые за другими подглядывают, – глупостями занимаются», – съязвила Женька, заступаясь за маму. – «А мы тут чудесами занимаемся».

– «Хотелось бы мне посмотреть, до чего вас эти чудеса доведут», – не подумала отступать прабабушка. – «Не до добра, это уж точно».

– «Не доведут», – скорчила рожицу Женька. Но скоро подумала, что была не права. Создание невидимых шаров довело до сильных переживаний – и ни кого-нибудь, а именно ее. Создавая с мамой шар во второй раз, Женька поняла, что свет, появившийся при первой попытке – вовсе ей не показался. Так как, при второй попытке, шар в Женькиных руках заискрился так очевидно, что она, поторопившись уничтожить его, еще долго дула на ладошки и незаметно для других вытирала их об подол платья, боясь оставить не погашенной хоть одну искорку. В третий же раз, даже сидящий рядом с Женькой Алеша почувствовал в локте легкое покалывание.

– «Ты что током бьешься?» – прикрикнул он на сестру. Но к счастью девочки, будучи занят своим невидимым шаром, даже не оглянулся на нее. И Женька успела-таки избавиться от улик. Хоть чей-нибудь поворот головы в ее сторону – и она была бы разоблачена. Все бы узнали, что с Женькой что-то не так.

С тех пор Женька боялась игр с маминым участием. Но когда многое хорошее в доме начало исчезать, стали забываться и мамины необычные эксперименты. Буд-то и не было никогда этих удивительных моментов. И Женька, вопреки жажде маминого внимания, тому даже радовалась. А как иначе? Не хватало ей еще шаровую молнию создать, которая будет потом как в Дашкиных страшилках, носиться за испуганными людьми, или того хуже, подкрадываться к ним из-за угла, а потом ка-ак: «Бах!» Перед таким «бахом» Алешкино «Бах!» прозвучало бы как тихий шепот – не громче – Женька это знала точно.

Когда папа исчезал только с фото, всем в семье это казалось забавным. Разглядывая фото, дети шумно перебирали возможные, – точнее, самые невозможные варианты его исчезновения. Даша предполагала, что папа набегу, – преодолевая дистанцию между фотоаппаратом и мамой, – сбрасывал не только вес, но и рост, – оттого его из-за мамы становилось просто не видно. – «Ну, конечно, а так-то я на фото есть», – поддакивал старшей дочери папа. – «Да нет, ты просто разогрелся на бегу и испарился», – смеялся Алешка. – «А, может быть, папа так торопился, что не заметил, как выбежал из нашего мира – в другой – сказочный? Или просто папа умеет превращаться в невидимку?» – задорно выдвигала свою версию Женька. – «Давно мечтал», – улыбался папа.

О чем именно папа мечтал – о сказочном мире или о способности превращаться в невидимку – Женька поняла не сразу, а только тогда, когда папа и в самом деле стал для детей невидимым. Правда, некоторое время он еще оставался слышимым. Просыпаясь чуть свет от чьего-то рычания в ее пустом животе, Женька слышала папины тихие шаги за стеной и его приглушенный голос. А ночью, с аппетитом глядя на луну, которую то и дело надкусывал кто-то очень прыткий или прыгучий, – а то и летучий, – Женька слышала, как папа хлопает дверью, о чем-то перешептывается с мамой, шикающей толи ему, толи побеспокоенным малышкам, и падает на кровать.

– «Наверное, папа стал уходить так рано и возвращаться так поздно, чтобы за нас не запинаться», – как-то сказала Женька Вере, пытаясь оправдать папину невидимость.

– «Это как?» – не поняла Вера.

– «А он мне, Алешке и близняшкам все время говорил: – «Вечно вы под ногами крутитесь».

– «Да вы просто ему все надоели, вот он от вас и уходит. И скоро совсем уйдет. Папка Ромки вон так же начинал. А чем все кончилось? А? Тю-тю теперь у Ромки папки. Исчез! Совсем!» – высказал свое мнение соседский мальчик – Димка.

У Женьки появилось нестерпимое желание пнуть мальчика по коленке, да так, чтобы он начал прихрамывать и долго помнил, что нечего чужие разговоры подслушивать и, тем более, лезть в них со своими глупостями. Но она не пнула, потому что вовремя бросила взгляд на свои сильно поношенные сандалии и сообразила, что, пни она мальчика, он долго будет помнить совсем другое – ее шлепающую почти оторвавшуюся подошву. Пусть лучше кто-то кричит в след: – «Не шаркай ногами!», чем: – «А Женька башмаки голодом морит! Вон как пасть голодную раскрывают! Держитесь от нее подальше, а то, ка-а-ак сожрут!» Так что, проанализировав ситуацию, Женька просто показала мальчику кончик языка, немного пожалев о том, что, вопреки прабабушкиным обвинениям, он не стреляет острыми шипами.