Юлия Набокова – Опять 25! (страница 14)

– Таксист, что ли? – насмешливо фыркнула одна.

– Курьер?

– Дворник?

– Плотник?

– Ну, не томи, Элен!

– Машинист метро! – с отвращением произнесла Элен. – Как может такой вообще к девушке подходить?

– Тем более к такой клевой, как ты? – согласно защебетали остальные.

«Если я пробуду здесь еще минуту, или сойду с ума, или задушу их». Терпение Аполлинарии лопнуло, и она резко толкнула дверь.

– А это вы зря, девчата! – громко заявила она, выходя наружу. – Такой шанс упустили!

– Какой шанс? – надменно покосились на нее трещотки.

Девушки были похожи, как куклы, сошедшие с одного конвейера и расписанные рукой одного мастера: одного роста, с большими глазами, пухлыми губками, золотистым загаром и длинными прямыми волосами до лопаток. Различить их можно было только по цвету гривы: три были блондинками разных оттенков, одна брюнеткой.

– Вы что, не в курсах? – Аполлинария решительно оттеснила девиц от умывальника и принялась неторопливо мыть руки. – У олигархов теперь новая фишка. Надоело им, бедненьким, что женщины в них только деньги ценят. Вот и прикидываются теперь менеджерами и машинистами метро.

– Че, правда? – с сомнением протянула одна из подружек.

– В натуре, девчат, – вырвалось у Аполлинарии в тон ей, и она поспешно поправилась: – Сто пудов! У меня соседка – не от мира сего. Выйду замуж, говорит, только за любимого. Будь он хоть сантехник! Познакомилась где‐то на улице – он ей с три короба наплел, что приезжий, маляр из Ростова. Потом предложение сделал – всем подъездом ее отговаривали, а она согласилась. А в день свадьбы этот маляр к ней заявляется на белом лимузине, в смокинге от Армани, весь из себя Джеймс Бонд. Прости, говорит, любимая, обманул тебя. Хотел, чтобы ты меня не за вышки нефтяные полюбила, а за внутренние ресурсы…

– Чего? – не поняли куколки.

– За душу то есть.

– А! – Подруги растерянно переглянулись.

– А соседка после свадьбы по секрету рассказала: приятелям мужа эта затея до того понравилась, что они срочно сменили крутые шмотки на тряпки из секонд‐хенда, а джипы на «Ладу Калину» и теперь в таком виде колесят по Москве, ищут себе бескорыстных невест, которые полюбят их кочегарами и плотниками. Так что машинист‐то вполне мог газовым королем оказаться. – Аполлинария вытерла руки салфеткой и победно взглянула на зачарованно внимавших ей куколок. – Сами подумайте, девчата, зачем настоящему машинисту признаваться, что он машинист? Он скорее наврет с три короба, что он владелец фабрик и заводов. Или продюсер, на худой конец. Только олигарх, желая вас испытать, назовется машинистом.

– Лохушка я, гелз, – вздохнула Элен. – Машинист ведь такой краш был! На Ченнинга Таттума был похож.

– А мой менеджер – вылитый Джон Сноу из «Игры престолов», – расстроилась другая. – У меня таких красавчиков никогда не было. Последний вообще был тролль троллем: пузо висело и лысина во всю башку…

Поглядывая на девушек в зеркало, Аполлинария вспомнила Чехова. Воистину прав был писатель, когда сказал, что в природе из мерзкой гусеницы выходит прелестная бабочка, а вот у людей наоборот: из прелестной бабочки выходит мерзкая гусеница. И почему только так случается?

– Так что глядите, в следующий раз не растеряйтесь! – напутствовала их Аполлинария, направляясь к выходу. – Чем отстойнее профессия, тем богаче на самом деле окажется олигарх. Только помните, девчата, о деньгах до самой свадьбы не заикаться, пока он сам не решит открыться.

Куколки закивали, как китайские болванчики.

– Эй, – вскрикнула одна, когда Аполлинария уже приоткрыла дверь. – А ты чего так выделывалась на танцполе? Шоу какое снимали?

– Отсталые вы, девчата. – Аполлинария лукаво усмехнулась. – Ретро нынче в тренде. На модных дискотеках Парижа все танцуют регги, квикстеп и румбу. Но это в Европе. А до Москвы, смотрю, еще не дошло.

И она вышла за дверь, оставив куколок в полном ошеломлении.

У входа на танцпол металась растерянная Ксюша.

– А я тебя везде ищу! – кинулась она к ней. – Где ты была?

– В дамской комнате. Прополоскала мозги местным куколкам. Пойдем отсюда?

– Уже уходите? – расстроился прекрасный гардеробщик, когда они протянули сердечки‐номерки. – Жаль, что самые стильные барышни вечера нас покидают.

– Спасибо, все было очень познавательно, – горько усмехнулась Аполлинария, забирая свое пальто, и зашагала к выходу.

– Мы утюг выключить забыли! – выпалила Ксюша и помчалась вслед.

Аполлинарию она нагнала уже на улице. Та с видом обиженного ребенка стояла на углу клуба и крутила в руках цепочку сумочки.

– Не переживай. – Ксюша тронула ее за плечо. – Это еще я не начинала танцевать. Я вообще танцую, как робот, в которого ударила молния.

– Я думала, что мы повеселимся, – расстроенно протянула Аполлинария. – Да только все вокруг изменилось – мода, парни, песни, танцы… Я безнадежно устарела.

Ксюше стало ее мучительно жаль. Быть может, уже завтра бабушка проснется старушкой, но сегодня она заслужила праздник.

– А мы еще повеселимся! – Ксюшу внезапно осенило, и она вытащила смартфон.

– Что ты задумала? – насторожилась Аполлинария.

– Есть! – Ксюша отыскала расписание клубов и победно улыбнулась. – Сегодня ты будешь звездой вечеринки! Мы идем на ретродискотеку!

В клубе «Лимонад», где играли ретро, царила уютная домашняя атмосфера, далекая от пафоса «Грезы». Девушки и парни задорно отплясывали под группу «Абба» и весело дурачились, публика постарше сидела у бара и елозила на высоких табуретах. Задорный рыжий диджей, меняя диски, подбадривал публику, призывая пуститься в пляс и тряхнуть стариной.

– Мне здесь нравится, – повеселела Аполлинария и смело шагнула к танцующим.

Здесь никто не пытался произвести впечатление и не ставил перед собой цели перетанцевать Бейонси и Мигеля, каждый двигался, как хотел, и всех охотно принимали в круг.

– Ксюшка, зажигай! – прокричала Аполлинария, задорно приплясывая.

На многих девушках были платья, но Ксюша отметила, что они с Аполлинарией – самые нарядные и стильные здесь. Только у них были пышные юбки, как у настоящих стиляг. И танцевать в этих платьях под музыку советской эстрады было очень весело. У Ксюши ноги сами пустились в пляс, но ей, с ее неумелыми движениями, было далеко до бабушки, которая зажигала под хиты своей молодости.

Во время медленной мелодии Ксюша отлучилась в дамскую комнату, а когда вернулась, то увидела, как Аполлинария зажигательно отплясывает рок‐н‐ролл с каким‐то высоким брюнетом в оранжевой футболке. Ни на минуту одну оставить нельзя, подумала Ксюша, встав в сторонке и наблюдая за танцем. Парень подхватывал Аполлинарию на руки, крутил в воздухе и был целиком увлечен своей партнершей. Знал бы он, что ей семьдесят пять! От лихих па, которые парень выделывал с Аполлинарией, Ксюше становилось не по себе. Не сломал бы ей бабушку! Поэтому она с облегчением выдохнула, когда отгремел последний аккорд и к ней подбежала запыхавшаяся Аполлинария – целая и невредимая. Ее партнер едва успевал за ней.

– Ксюшка, знакомься, это Стас! – Она подтолкнула брюнета к внучке, и ту бросило в жар, когда она встретилась взглядом с мужчиной из телевизора.

– Вы же… – пробормотала она.

Звезда музыкального канала Стас Горностаев при ближайшем рассмотрении оказался еще более неотразимым. Такая красота бьет наповал, лишая гордости и разума, и ты уже согласна на все, лишь бы только он тебя поманил, поцеловал, прошептал твое имя.

– Да‐да, это он, парень из телевизора! – просияла Аполлинария, словно Стас был ее любимым внуком, успехами которого она гордилась.

– Я и не думала, что вы так хорошо танцуете рок‐н‐ролл, – выпалила Ксюша, жадно разглядывая знаменитость.

Когда еще увидишь так близко столь выразительное лицо, чувственный рот в окружении двухдневной щетины, глубокие карие глаза, которые затягивают внутрь, как торнадо, и смотрят так дерзко и оценивающе, словно выставляя Ксюше балл по шкале привлекательности. От быстрого танца каштановые кудри ведущего растрепались, один завиток прилип к высокому смуглому лбу, Ксюше так и хотелось поправить его, но даже при мысли об этой невинной ласке ее бросало в жар.

– Давай на «ты», – улыбнулся тот и влюбленно взглянул на раскрасневшуюся Аполлинарию: – И по сравнению с твоей сестрой я жалкий любитель.

– С сестрой? – ошеломленно переспросила Ксюша.

К счастью, диджей снова включил музыку, и ее вопрос потонул в тягучей мелодии 70‐х. Стас протянул руку к Аполлинарии, приглашая на медленный танец, но та покачала головой.

– Хочу передохнуть немного.

Ксюша с тревогой взглянула на бабушку. Не хватало еще, чтобы ее инфаркт стукнул во время танцев! За ней глаз да глаз нужен! А с тем, что Аполлинария назвалась ее сестрой, Ксюша еще разберется.

– Принести вам что‐нибудь попить? – предложил Стас.

– Мне фирменного лимонада! – попросила Аполлинария.

– Ничего, спасибо, – отказалась Ксюша и, когда Стас отошел к бару, зашипела на бабушку: – Ты что творишь?!

– А что? – не поняла та. – Это же лимонад, а не пиво!

– А если он тебе туда водки плеснет, чтобы затащить тебя в койку? – припугнула Ксюша.

– Стасик не такой, – горячо возразила Аполлинария.

– Стасик?! – возмущенно переспросила Ксюша. – Надеюсь, ты помнишь, сколько лет ему и сколько тебе?

– Ксюш, ну я же не собираюсь за него замуж! – отмахнулась бабушка.