Юлия Набокова – Опять 25! (страница 13)

– А я‐то лыблюсь, как дурочка. Ксюш, ты откуда знаешь, что надо делать морду кирпичом? – Аполлинария с уважением покосилась на нее. – Говорила ведь, что никогда не бывала в таких местах.

– В кино видела, – соврала Ксюша, пробираясь к гардеробу.

Девушки модельной внешности в коротких юбках и микроскопических топиках с удивлением покосились на них, когда они сняли верхнюю одежду. Аполлинария настояла на том, чтобы нарядиться в обновки, аргументируя тем, что в ее молодости девушки ходили на танцы в самых красивых платьях. И теперь, в ретроплатьях с пышными юбками, Ксюша – в синем, Аполлинария – в бежевом в горошек, они смотрелись безнадежно устаревшими на фоне красоток в мини. А уж когда они вытащили сменную обувь (тоже Аполлинария настояла) и стали переобуваться из сапог в туфли, над ними и вовсе захихикали.

Ксюша была готова бежать из клуба хоть сейчас, но Аполлинария не замечала, что они вызывают насмешки, и в эйфории оглядывала все вокруг с видом Золушки, попавшей на бал.

Красавец модельной внешности в смокинге на голое тело забрал их одежду в гардеробе.

– Приятного вечера, – пожелал он, глядя на восторженно озирающуюся Аполлинарию. – Первый раз у нас?

– Первый, но надеюсь, что не последний, – Аполлинария кокетливо тряхнула крупными завитыми локонами и доверительно сообщила: – Мы собираемся здесь зажечь!

Ксюша взглянула в зеркало, увидела там какую‐то накрашенную куклу с кудрями в синем платье и шарахнулась, поначалу не узнав себя в отражении. По настоянию бабушки, она тоже надела обновку и накрутила русые волосы. Аполлинария заявила, что к их платьям непременно полагаются кудри, а еще красная помада. Именно такая нашлась в бабушкиной косметичке – причем новенькая и известного бренда. Аполлинария смущенно призналась, что купила себе к Новому году. И вот теперь Ксюша смотрела на незнакомку с русыми локонами в синем платье в зеркале – и не узнавала себя.

– Вы, девушки, сегодня самые стильные! – подмигнул им гардеробщик.

«Прикалывается, что ли?» – обиделась Ксюша. А Аполлинария приняла его слова за комплимент и довольно просияла.

– Если здесь такие гардеробщики, то каковы же бармены? – с надеждой пропела Аполлинария, таща Ксюшу к танцполу.

Внутри гремела современная музыка, было жарко от разгоряченных танцем тел, и в воздухе плыл грешный аромат сигарет, алкоголя и острого желания. Ксюша растерянно огляделась. Будучи студенткой, она пару раз бывала в ночных клубах, но в такое место попала впервые и теперь чувствовала себя Золушкой, перепутавшей бал.

Только они вдвоем с Аполлинарией были одеты в платья. На других девушках были узкие джинсы или короткие юбки с топиками. Стройные, с длинными волосами, они гибко извивались в танце в центре зала, их застывшие русалочьи лица с накачанными губами таинственно мерцали в неоновой подсветке. Большинство мужчин сидели на мягких диванчиках, потягивая виски, и наблюдали за гипнотизирующей пляской русалок и их силиконовых бюстов.

Барную стойку брали штурмом: чернокожий бармен в белой футболке носился как электровеник, что‐то смешивая, открывая, разливая и подбрасывая вверх. Мимо них прошел самоуверенный красавец со знакомым лицом и, пока Ксюша таращилась на него, снисходительно улыбнулся. От этой улыбки Ксюше стало мучительно стыдно, словно она стояла перед ним голой и предлагала себя, и она торопливо отвернулась.

– Да это же… – Аполлинария зачарованно пялилась ему вслед. – Ну тот артист из сериала на СТС, как же его… Вот склероз! Ладно, идем танцевать! – Она потянула Ксюшу на танцпол, нетерпеливо подпрыгивая.

Русалки равнодушно глянули на новеньких, расступаясь.

– Смотри, – донесся до Ксюши взволнованный шепот, – это же тот футболист?

Прозвучало известное имя, и русалки хищно обернулись на вошедшего блондина.

– Ну я пошла! – заявила анемичная блондинка в футболке со стразами, тряхнув увесистым декольте с силиконом.

– Он же недавно женился! – благоразумно окликнула ее подруга.

– Когда это меня останавливало? К тому же он любит блондинок!

– Смотри‐смотри, как выделывается, – донеслось ядовитое шипение с другой стороны. – Вот это лохушка!

– Это надо снять, выложим в Сеть.

Ксюша обернулась, чтобы посмотреть, о ком это говорят, и остолбенела. Стоило ей на минутку зазеваться, как Аполлинария пробилась в центр танцпола и теперь самозабвенно кружилась в танце, выдавая па в духе дискотеки 60‐х и выставляя себя на посмешище. Все вокруг расступились, с презрительными гримасами наблюдая за ней. А вот сама Аполлинария, судя по блуждающей на лице улыбке, чувствовала себя совершенно неотразимой.

– А может, она спор проиграла, вот и дурачится? Вырядилась‐то как! Или это розыгрыш такой? – множились версии. – Может, она сейчас еще раздеваться начнет?

Злые шепотки привели Ксюшу в чувство, и она ринулась спасать бабушку от позора.

– Чебурашка! – обрадовалась та. – Наконец‐то! Где ты была? Давай танцевать! – Аполлинария задергалась, как Ума Турман в «Криминальном чтиве», сложила пальцы буквой V и принялась водить ими перед лицом.

– Ба, перестань! – Ксюша чуть со стыда не умерла. – Нам надо идти.

– Ксюша, не будь занудой, мы же только пришли! – Теперь Аполлинария изобразила несколько движений из рок‐н‐ролла. – Зажигай! Смотри, как все на нас смотрят.

– Ба, да как ты не видишь! Они же над тобой смеются!

Аполлинария внезапно остановилась, словно с размаху врезалась в каменную стену, и растерянно огляделась.

Мгновением позже оборвалась музыка, и в короткую паузу, прежде чем из динамиков снова зазвучал танцевальный хит, отчетливо прозвучали голоса:

– Это что за цирк?

– Она что, обкурилась?

– Я тоже хочу такую траву!

Аполлинария изменилась в лице и бросилась к выходу. Ксюша поспешила за ней, путаясь в пышном подоле юбки, а вслед им грянул беспощадный хохот русалок.

«Бежать!» – стучало в висках у Аполлинарии. Она выбежала из зала, и дорогу ей преградил какой‐то пьяный парень, стал хватать за руки, и Аполлинария в негодовании его оттолкнула.

– Ах ты хулиган! – припечатала она. В ее молодости на танцах никто не напивался и уж тем более молодые люди не позволяли себе лапать девушек.

Парень рассердился и бросился за ней. В спешке она свернула не на выход, а куда‐то в глубь здания, и, увидев вывеску туалета, пулей влетела в спасительное убежище.

– О, как ширнуться припекло! – фыркнула анемичная девица, которую она чуть не сбила с ног.

Аполлинария закрылась в кабинке и закусила губу, сдерживая подступившие слезы и ругая себя последними словами. Старая дура! Поверила, что в сказку попала! А таинственная добрая фея, которую она мысленно благодарила за чудо, оказалась самой что ни на есть злой ведьмой. И, наверное, сейчас вовсю потешается над ней, сидя в своем волшебном замке и наблюдая за ней в волшебное зеркало.

В туалет с щебетаньем ворвалась стайка девушек:

– Видели, она умчалась как угорелая?

Аполлинария перестала дышать, поняв, что речь о ней.

– А я вам говорю, это какое‐то шоу снимали. «Розыгрыш» или там «Золушка. Перезагрузка», когда берут пэтэушницу из деревни и пытаются сделать из нее светскую львицу.

– Так это у нее типа бал был?

Девушки злорадно загоготали, Аполлинария испепеляющим взглядом уставилась на дверь. И ведь не выйдешь теперь, придется выпить их ядовитые комментарии до самого донышка.

К счастью, у подружек нашлись более интересные темы для разговора.

– Гелз, выручайте! – зачирикала одна. – Я со своим Николасом уже три месяца встречаюсь, а он мне все какую‐то хрень дарит: то колечко, то картину, то айфон. Как ему намекнуть, что мне машина нужна?

– А я сразу своему сказала, что пока тачку не подарит, никакого секса. Так вот, уже месяц езжу, – прокудахтала ее подруга. – Эй, Аннет, ты чего с лица спала?

– Не вариант, – разочарованно протянула Аннет. – Мы‐то уже…

– Отказать никогда не поздно, – назидательно произнесла первая. – Мужики после этого нас только и ценить начинают.

– А я рассталась с Артурчиком! – поделилась еще одна подружка. – Прикиньте, вообще оборзел! Говорит, давай, типа, начинаем новую жизнь – никакого курева и алкоголя. Пипец, прикиньте! Типа, все будут курить и отрываться, а мы с ним как придурки скучать будем. Пусть себе ботаничку поищет, я его уже удалила отовсюду.

– И правильно сделала! А мы тебе сразу сказали, что он тебе не пара! – горячо поддержали ее подружки. – Ничего, еще лучше найдешь! Одна не останешься.

У Аполлинарии голова разболелась от трескотни четырех Эллочек‐людоедочек. Как нельзя кстати вспомнились слова Булгакова: разруха не в клозетах, а в головах.

– Да уж точно не останусь. Сейчас прикол расскажу. Подруливает ко мне сегодня в кафешке симпотный такой мальчик – хоть в кино снимай. Ну сидим, болтаем. Спрашиваю: чем на жизнь зарабатываешь? Думаю, сейчас скажет – я артист или модель. А он мне как выдал: я, говорит, менеджер. Я так хохотала, что аж официант прибежал узнать, все ли в порядке. Какой уж тут порядок! Менеджер! Вообще мрак! Пришлось ему, конечно, объяснить, что так, мол, и так, мне нужен состоятельный мэн, опора, поддержка и все такое. Он понял вроде, не обиделся.

– Ха‐ха, я тоже вспомнила. Ко мне тут на днях парень подвалил. Ни за что не угадаете, кто!

– Кто? – оживились подруги.

– Ну, попробуйте угадать. Даю подсказку: профессия – просто отстой!