Юлия Мош – Я знаю кто ты (страница 7)

– Нет! Я… я дал Стасику полную свободу действий! – Он задыхался от боли. – Главное, чтобы ослабил тебя! А лучше вывел из строя! Насовсем! Я хотел вернуться к власти! Я хотел, чтобы стая снова была нашей! Ты испортил всё!

Мой зверь внутри ревел. Я получал садистское удовольствие, видя его страдания, выпуская всю свою клокочущую ярость на этого предателя. Каждый его крик был облегчением. Каждая часть его правды, вырванная таким способом, была каплей яда, вливаемой в мой стакан мести. .

Я продолжал пытки, выбивая всю возможную информацию о Станиславе, его связях, его повадках, его планах. Варламов сломлен. Его тело изранено, его дух разбит, его воля подавлена. Он сломанная оболочка, но вся необходимая информация получена.

Больничный коридор был тихим, заспанным, пропитанным запахом медикаментов и стерильности. Мои шаги отдавались гулким эхом по плитке, нарушая эту гнетущую тишину. В больницу я приехал уже утром, моё тело было измучено до предела, каждая мышца ныла, но разум – холодным, острым, наполненным информацией. Только что перенёсший пытки, я чувствовал себя опустошённым, но в то же время невероятно сосредоточенным, готовым к новым испытаниям. Моё лицо было маской, скрывавшей все мои внутренние демоны. Моя охрана встретила меня у палаты Вики. Их лица были напряжёнными, в глазах читалось беспокойство.

– Босс, докладывают… – Голос одного из бойцов прервался. Моё сердце замерло.

– Что случилось?

– Она… она очнулась. Несколько минут назад. -Очнулась. Одно это слово, словно глоток живительной влаги в пустыне, словно спасительная соломинка. Он пронзил меня насквозь. Победа над Варламовым, над Альфой, бледнела перед этим известием. Ярость, что клокотала во мне, немного утихла, сменившись едва уловимой надеждой, которая робко пробивалась сквозь толщу льда. Жива. Моя волчица жива. Нет, я не сразу рванул к ней. Мне нужно было прийти в себя. Стереть следы свежей крови с рук, с лица. Сменить одежду. Спрятать зверя. И только потом. Только потом я пойду к ней.

Глава 8

Вика

Проснулась я от того, что мне холодно. Не просто холодно, а ледяным холодом пробирало каждую косточку, каждую вену моего тела. Это был тот самый, пронизывающий до самого нутра холод, который я чувствовала, падая в сугроб, от которого, казалось, превратилась в ледяную глыбу. Голова была тяжёлой, словно набита свинцом, внутри – какая-то густая, вязкая каша из несвязных мыслей и страхов, а в то же время абсолютная, оглушающая пустота, эхо недавней тьмы. Я попыталась пошевелиться, но тело не слушалось, оно было словно чужим, ватным, безжизненным.

Медленно открыла глаза. Сначала всё расплывалось, контуры предметов терялись, потом стало проясняться. Светлое помещение. Яркий, почти стерильный белый цвет. Ощущение, что вокруг меня неясные очертания чего-то большого и белого, напоминавшего стены темницы. Какое-то монотонное, раздражающее пищание, регулярно отбивающее ритм, заглушающее тишину, в которой я пыталась найти ответы. Повернула голову – движение далось с неимоверным трудом, шея казалась одеревенелой, каждый нерв ныл. Большое окно, за которым продолжал кружиться снег, танцуя в медленном, беззвучном вальсе, такой же холодный и одинокий, как я. Тумбочка рядом с кроватью, на которой стояла ваза с яркими, но совершенно без запаха цветами. Какая-то безымянная красота. И… какие-то аппараты. Провода, датчики, трубки, которые опутывали моё тело, подключались ко мне, делая меня частью медицинского механизма, лишая воли. Медленно, сквозь пелену боли и забытья, приходило осознание: я в больнице. Значит, я не умерла. Значит, кошмар не закончился, а продолжился.

Мои движения были замечены. По почти моментально сбившемуся ритму пищащего аппарата у моей кровати, видимо, поняли, что я очнулась. Почти моментально в палату вошёл врач. Его лицо было усталым, измученным, но он старался улыбаться ободряюще, маска профессиональной вежливости. Осмотрел меня, задал несколько вопросов, которые доходили до меня словно сквозь толщу воды, сквозь плотную перегородку. Что случилось? Как себя чувствую? Как меня зовут? Я отвечала односложно, мой голос был чужим, хриплым, едва узнаваемым. Он что-то записал в планшет, покивал головой, его взгляд был слишком отстранённым, слишком оберегающим, и вышел, толком ничего не сказав. Или, возможно, я сейчас просто не в состоянии воспринимать информацию. Голова была тяжёлой и немного болела, пульсируя где-то внутри, словно отголосок далёкого, жестокого боя. Я снова прикрыла глаза, отгораживаясь от реальности, которая давила на меня.

Провалилась в какую-то беспокойную полудрему. Это был не сон в привычном понимании, а скорее хаотичное нагромождение образов, теней, звуков, которые не имели логики, но имели чудовищную силу. Перед глазами мелькали тени. Клочки воспоминаний, словно кадры из старого, повреждённого фильма, который рвался на самых страшных моментах. Вот красные глаза из парка, горящие в темноте. Вот хищная ухмылка Максима. Вот я, прижатая к твёрдой поверхности, чувствую его грязные прикосновения, его тяжёлое дыхание. Вот его лицо, искажённое сладострастием, а потом – удивлением, когда появляется ОН. Костя. Мой Костя. Но какой?

Крики. Мои. Его. И рычание. Дикое, нечеловеческое, полное ярости. Запах крови. Морозный воздух. Холодный, обжигающий снег. Морда зверя. Оскал. Я слышала его. Морда в крови. Целая. Огромная. И зубы. Клыки. Это было слишком много. Слишком реально. Но всё было смазано, смешано в безумный вихрь, на грани сознания, не давая ни покоя, ни ясности, лишь усиливая мою внутреннюю агонию.

Из этого хаотичного состояния меня резко вырвали шаги. Уверенные шаги. Сильные. Знакомые. Шаги хищника. Моё тело вздрогнуло. Каждый нерв буквально натянулся до предела. Я открыла глаза. А там… Там был Костя.

Он стоял в дверях, огромный, словно гора, отбрасывая тень на всю палату. Его взгляд был устремлён прямо на меня. В его глубоких глазах читалось столько всего: облегчение от того, что я жива, трепет, волнение, обожание. Он шагнул ко мне. Медленно. Плавно. Но каждый его шаг казался мне шагом хищника, который приближается к своей жертве. И сначала, сначала я была безумно рада его видеть. Моё сердце пропустило удар, в нём разлилось такое тепло, такая надежда, такой обманчивый покой. Ведь он… он спас меня. Он нашёл меня в том ледяном аду. Он принёс меня сюда. Мой спаситель.

Но потом, словно по щелчку, по чьей-то жестокой воле, перед глазами начали появляться картинки. Не обрывки сна, а чёткие, яркие, невыносимые, будто выжженные на сетчатке воспоминания слились с видениями. Вот он лежит на полу. И вот он, передо мной, превращается в зверя, в огромного, разъярённого волка, его тело деформируется, хрустят кости. Вот эта морда волка, чёрная, свирепая, вся в крови. Зубы. Клыки. И я знаю, я точно знаю, что это Костя. А рядом лежит Максим, весь в крови, разорванный, кричащий… Нет, не кричащий. Мёртвый. Или умирающий. Это возникало картинками и образами, без лишних подробностей, но с такой пронзительной, душераздирающей ясностью, что я чувствовала всё. Недавно я сама была вся в крови. От того другого. От того, кто воспользовался моим…

Костя шёл ко мне. Медленно. С каждым его шагом картинки становились всё ярче, всё чётче, накладываясь на его приближающуюся фигуру. Его взгляд не отрывался от меня, он был полон обожания, трепета, волнения, и… неужели вины? А я в эту секунду поняла: я до ужаса боюсь его. Мой спаситель был моим монстром. Мой возлюбленный был тем, кто разрывает людей на части. Кто рычит, кто истекает кровью. Кто не человек.

Я пыталась отодвинуться дальше, отползти от него по кровати, прижавшись к холодной стене. Моё тело дрожало. Словно загнанный зверёк, которого вот-вот схватит крупный хищник. Я пыталась спрятаться.

– Не подходи! – Едва слышный, прерывистый шёпот вырвался из моего горла, полный паники, полной истерики. – Не подходи… пожалуйста… Уйди!– Костя замер. Встал как вкопанный посреди палаты. Его лицо изменилось. Облегчение сменилось болью, недоумением, шоком. Он просто смотрел на меня. Ничего не говорил. Его взгляд был полон печали, но он не двинулся с места, словно деревянный.

Но меня было не остановить. Я уже не контролировала себя. Моё сознание разрывалось между реальностью и кошмаром. У меня начиналась истерика. Воспоминания нахлынули, давили, душили, не давали дышать. Крики и рычание. Холод и боль. Мерзкие, омерзительные прикосновения. Ярость волка. Свои собственные крики. Я начала задыхаться, горло сдавило спазмом.

– Уберите его! Уберите его от меня! – Я пыталась кричать, но голосовые связки не слушались, это были лишь прерывистые, хриплые вскрики. Я билась в кровати, пытаясь вырваться из теней прошлого, из этих проклятых воспоминаний, которые теперь становились частью моей реальности. – Он монстр!

Я слышала, как Костя вызывает врача. Его голос был резким, отрывистым. Мне он не говорил ни слова, лишь его взгляд. Сухой щелчок открывающейся двери. Спешащие шаги. Медсёстры. Их было две. Они схватили меня, их руки были сильными, но мои силы были умножены истерикой, паникой, животным страхом. Я вырывалась, отбивалась, дёргала руками и ногами, кричала не своим голосом, потеряно.