Юлия Мош – Поход за миром 3. И все таки любовь… (страница 2)

Её глаза… её глаза. Они были так похожи на глаза Алёны. Я отшатнулся, отталкивая её. Словно обжёгся.

–Не прикасайтесь ко мне! – мой голос прозвучал как хриплый рык, полный горечи и первобытной ярости. Он был чужим, полным горечи и ярости, которые я не мог контролировать. Я поднялся. Мои ноги были ватными, но сила воли, моя неистовая воля, заставила меня стоять прямо. Моё кольцо на пальце продолжало мерцать, словно насмехаясь над моей болью. Оно было моим проклятием, моим напоминанием о том, что я потерял.

Вокруг меня всё ещё стояли люди. Сотни их. Они смотрели на меня. Ждали. Ждали моей реакции. Моего слова. Их Монарх был сломлен. И они не знали, что делать, как себя вести.

В мой разум просочился едкий голос Маркуса. Он не говорил. Он шептал прямо в мою голову, его голос был холодным, проникающим, словно ледяной кинжал, вонзающийся в сердце:

–Она не исчезла, Монарх. Она просто изменилась. Вся история – это живое полотно. А она – его ткачиха. И иногда, чтобы спасти свой шедевр, художнику приходится отойти в тень. Или стать частью самого полотна. Ты думаешь, она исчезла? А что, если она стала самим миром, который ты так отчаянно пытался защитить? А ты? Ты – всего лишь её рука. Её исполнитель. Её перо. Её верный пёс.

Этот голос, эти слова, они были подобны удару кинжала, глубокому, пронзающему. Её исполнитель? Её перо? Я? Всегда я был Монархом. Властью. Завоевателем. А теперь – лишь подчинением чужой воле? Моей любви? Её силе? Это было невыносимо. Мой разум отчаянно сопротивлялся, взрывался от этих мыслей.

Я посмотрел на площадь. На украшения, ещё оставшиеся от Ритуала Слияния Сердец. На обломки жертвенных алтарей. На улыбающиеся лица людей, которые праздновали спасение. Их спасение. Спасение ценой… чего? Моего сердца? Моего разума? Моей души? Эти улыбки. Эти празднества. Они были невыносимы. Они были оскорблением в лицо моей утрате.

–Закончить праздник! – мой голос прозвучал не как приказ, а как громовой раскат, сотрясающий землю. Он был полон такой ярости, такой боли, что толпа вздрогнула и отшатнулась. Никто не смел возразить. Никто не смел двинуться. Моя ярость давила, ломала волю, заставляя их действовать. -Все угощения, вся еда, приготовленная для этого… этого дня… раздать немедленно нуждающимся! – мой взгляд обвёл площадь, словно молния. – Убрать все эти фантики! Все эти цветы! Все эти… украшения! Сейчас же!– Мои воины, мои маги, мои люди – все они тут же бросились исполнять приказ. Их движения были поспешными, полными страха, но и облегчения.

Я прошёл сквозь толпу. Не замечая никого. Мой взгляд был устремлён на Эрика. Он стоял, бледный, но живой. Его глаза были полны сострадания, и он не отводил взгляда. Он понимал больше, чем кто-либо.

–Эрик.– мой голос был холоден, как лёд, он звенел в воздухе. – Всех магов. Нидусских и аквитских. Собрать в главном зале. Немедленно.– Эрик кивнул. Его глаза задержались на моём лице, ещё раз пытаясь прочитать мою боль. Он видел. Видел.

Я шёл по цитадели, и каждый мой шаг отдавался болью в душе. Всё вокруг кричало о ней. О её отсутствии. О её смехе, который я больше никогда не услышу. О её легко руке, которая покоилась в моей, наполняя меня теплом. О её ярком уме, который бросал вызов моему, заставляя меня думать.

Мои покои. Теперь они принадлежали мне одному. Без её книг, аккуратно расставленных по полкам. Без её пера, лежащего на моём столе. Без её тепла. Я вошёл. Закрыл за собой массивную дверь, чтобы никто не помешал мне в моей скорби. Моя комната, где мы провели столько ночей, разговаривая, работая, делясь нашими мечтами, теперь была пуста. Чудовищно пуста.

Я подошёл к столу. Там, на пергаменте, лежали её последние записи. Незаконченные. Я взял перо. Оно было тёплым. Она держала его. Она им писала. Она им жила. Мои пальцы сжались, и перо хрустнуло. Сломалось. Так же, как и я.

Я сел. Окинул взглядом комнату. Каждое её присутствие, каждый её штрих, каждый её вздох, казалось, был запечатлён в этих стенах, он витал в воздухе. И ярость снова поднялась во мне. Ярость на себя. На свою слабость. На свою беспомощность. Я – Монарх. Великий Кай. Я должен был её защитить. Должен был удержать. Должен был понять.

А Маркус? Он всё знал. Он мог предупредить. Но он не сделал этого.

–Она не исчезла. Она изменилась.– Что это значит? Где она? Как её вернуть? Или она стала… частью этого? Что она имела в виду, когда сказала: «Я напишу это»?

В моём сознании вспыхнул новый, пугающий образ. Что если она стала… самим миром? Его сердцем? Его душой? И я, Кай, всего лишь… его защитник? Её защитник? Её рука, её перо?

Ярость, боль и отчаяние трансформировались в нечто новое. Холодное. Тяжёлое. Неумолимое. Я не мог позволить себе разрушиться. Не сейчас. Не когда мир, который она спасла, так зависел от меня. Не когда Хранители могут вернуться, чтобы завершить начатое. Не когда я должен её искать.

И я осознал. Я был не просто её Монархом. Не просто её возлюбленным. Я был её продолжением. Её воплощением. Её инструментом. А если так, то у меня была новая цель. Одна. Главная. Найти её. И вернуть. Или, если она стала частью этого мира, то стать лучшим его Монархом. Защитить его. Сохранить его. Во имя её.

Я встал. Моё тело было тяжёлым, но разум обрёл новую, жуткую ясность. Боль никуда не делась. Она была. И всегда будет. Но теперь она станет моим двигателем. Моей силой.

Мне нужны ответы. От магов. От Эрика. От Маркуса. От мира. И я найду их. Я пройду сквозь ад, но я найду её. Или я сломаю этот мир, пытаясь это сделать. Только тогда я смогу понять. Только тогда я смогу найти ее.

Глава 3

Боль, пронзившая меня на площади, не отступала. Она стала моей постоянной спутницей, ледяным клинком, вонзённым в сердце, иголочкой в каждой клеточке моего тела. Я спрятал её глубоко внутри, под маской невозмутимого Монарха, под толстым слоем равнодушия, но она была там, жгла, терзала. Каждое моё действие, каждый мой приказ, каждый взгляд был пронизан ею, пропитан горечью утраты. Слабый правитель никому не нужен, тем более сейчас, когда мир, только что спасённый, всё ещё содрогался от предчувствия новой, неведомой угрозы, а его хрупкий баланс мог нарушиться в любой момент.

Мои первые шаги после исчезновения Алёны были хаотичными, лихорадочными, словно я метался в бреду. Я требовал ответов. Немедленно. Шаманы, маги, учёные- я собрал всех, у кого хоть немного силы или знаний. Я заставлял их бесконечно пересказывать события на площади, ища различия, тонкости, хоть что-то, что могло бы дать мне зацепку, хоть малейший намёк на её судьбу.

–Её сила… она стала неземной, Монарх!– твердил старый шаман, его глаза были полны благоговения, словно он видел божество.– Свет, что исходил от неё… это было единение Завесы. Единение мира. Душа сама объединилась с миром.

–Что это за Завеса? Почему её сила была такой? Может ли она, эта сила, вернуть её?– мой голос был суров, но в нём сквозила отчаянная мольба, мольба о милости.

Никто не мог дать чёткого ответа. Они говорили о древних пророчествах, о неких Избранных, о сути мироздания, о циклах жизни и смерти. Они видели в исчезновении Алёны не трагедию, а трансценденцию, окончательное слияние с душой мира, его естественное продолжение. Но я не мог принять этого. Для меня это было исчезновение. Потеря. Моя личная, невосполнимая потеря.

Эрик. Он, единственный из всех, казалось, понимал мой внутренний ад. Его глаза, обычно такие мягкие, теперь были полны сострадания, они смотрели на меня с пониманием.

–Её магия… она была уникальна, Монарх.– сказал он, его голос был тих.– Она не знала границ. Она не была нашей, или нидусской. Она была… её собственной. Её слова творили реальность. И возможно… возможно, её исчезновение- это тоже часть этого творения. Часть её воли.

–Но она не могла этого хотеть!– я ударил кулаком по столу, дерево затрещало.– Она не знала! Я видел её глаза! Это не был её выбор! Я видел её страх!– Эрик лишь грустно покачал головой. Он не спорил. Но его печальный взгляд говорил о том, что он считал иначе, что её выбор был иным.

Дни сливались в непрерывный поток, в какую-то бесконечную серую массу. Я не спал. Не ел. Моё существование свелось к одному- поиску. Я изучал каждый свиток, каждую руну, каждое пророчество, в которых хоть как-то упоминались люди, исчезавшие или менявшие форму. Я посылал разведчиков во все уголки мира, в самые далёкие земли, ища малейшие признаки того, что она могла появиться где-то ещё. Тщетно.

Тень по имени Маркус. Он был последней надеждой. Он знал её мир. Он знал её силу. Он знал, что произойдёт. Почему же он не предупредил?! Почему он просто исчез, оставив меня наедине с этой чудовищной реальностью?! Я приказал найти его. Привести его ко мне. Но он был как призрак, от него не осталось и следа.

Первым делом после исчезновения Алёны я приказал найти Морока- её провожатого. Его дом, лачуга на окраине города, исчезла. Просто словно её никогда и не было. Ни следа. Ни пылинки. Воины нашли лишь голое, вытоптанное место, поросшее молодым мохом, словно природа торопилась стереть все следы. Ни дома, ни самого Морока. Словно он растворился в воздухе. Это было последнее, чего я ожидал. Маркус был моим единственным связующим звеном с её пониманием мира. А теперь он пропал. Это отчаяние сжимало моё горло, лишало меня воздуха.