Юлия Мош – Между Пешкой и демоном (страница 10)
Я шла вперед, пошатываясь, оставляя позади глубокие следы. В ушах звенело от зноя, а перед глазами плыли багровые пятна. Каждый шаг был преодолением – я буквально вырывала свои ноги из вязкого песка, чувствуя, как мышцы горят от перенапряжения. Я была на грани теплового удара, когда сквозь марево золотистой пыли наконец увидела Его.
В самом центре зоны, на небольшом каменном возвышении, застыл шест. Мой флаг – багряный лоскут ткани – лениво шевелился в раскаленном воздухе. Но путь к нему преграждала тень.
Парень в шортах. Он выглядел как живой труп: лицо в ожогах, губы потрескались до черноты, одежда превратилась в тряпье. В его глазах не было ничего, кроме животного отчаяния. В правой руке он сжимал острый обломок бетона со следами запекшейся крови. Он ждал меня. Организаторы Лабиринта – эти садисты с Пингвином во главе – всё рассчитали. Двое измотанных существ, один успех на двоих.
Нить на моем запястье вдруг ослабла, а затем начала пульсировать в рваном, жестком ритме. Пульс Даниэля. Он словно говорил мне:
Я сглотнула густую, горькую слюну и сделала шаг на раскаленную арену. Мой финал начался.
– Прости, Анна… мне нужно это кольцо… я просто… я чертовски хочу домой. – голос парня превратился в сиплый, надтреснутый шелест, от которого у меня внутри всё перевернулось.
Он стоял напротив меня, пошатываясь на раскаленном песке. Его глаза, когда-то, наверное, ясные, теперь были налиты кровью и затуманены безумием изнеможения. Он сжимал обломок бетона так крепко, что костяшки его пальцев побелели. Я видела, как по его лицу струится пот, смешиваясь с грязью и кровью из разбитого лба. Он не был монстром. Он был таким же напуганным человеком, вырванным из привычной жизни, как и я. В этот момент я почувствовала тошнотворную близость к нему – мы оба были лишь кормом для тех, кто наблюдал за нами сверху.
Внезапно Нить на моем запястье, до этого натянутая как струна, резко ослабла. Я чуть не пошатнулась от неожиданности. А затем она начала пульсировать. Это был странный ритм – три коротких толчка, пауза, один длинный. Дэн. Он не мог поднять за меня руку, не мог ударить вместо меня, но он был там, в моем сознании, в моих мышцах.
Нить дернулась, указывая на левую сторону. Я присмотрелась. Парень едва заметно заваливался на левый бок, его колено дрожало, а щиколотка была неестественно распухшей. Он хромал. Дэн акцентировал натяжение Нити именно на эту уязвимость, почти физически толкая меня в ту сторону, где оборона врага была прорвана.
– Я тоже хочу домой. – выдохнула я. Мои слова прозвучали как приговор.
В груди, под слоями страха и жажды, закипала какая-то древняя, ледяная ярость. Это была не злость на этого несчастного парня – это была ярость на всю эту систему, на Пингвина, на Барона и даже на Дэна. Если им нужна кровь, если они хотят зрелищ – я дам им это, но на своих условиях.
Он бросился на меня с отчаянным криком, замахиваясь камнем. В его движении не было тактики, только слепая попытка выжить. Я не стала убегать. Мое тело, ведомое импульсами Нити, сработало само.
Я пригнулась, пропуская его руку с камнем над головой. Воздух свистнул в сантиметре от моего уха. Пользуясь тем, что он по инерции пролетел вперед, я резко, со всей силы, ударила своей ногой по его травмированной лодыжке. Раздался сухой, противный хруст. Парень взвыл и рухнул лицом в горячую пыль, потеряв ориентацию от вспышки боли.
Я оказалась над ним раньше, чем он успел перевернуться. В моих руках был тяжелый, острый кусок камня. Мое тяжелое дыхание обжигало мне губы. Я видела его затылок, видела тонкую венку, пульсирующую на виске. Один удар острым краем – и всё закончится. Кодекс получит свою жертву, ставки закроются, Дэн получит свою силу.
Но перед глазами вспыхнуло лицо Лизы. Я вспомнила, как её встряхивали за волосы, как её превращали в вещь. Если я сейчас размозжу ему голову, я стану такой же деталью этого механизма. Я стану одной из них.
Руки дрожали так сильно, что я едва удерживала камень. Пот заливал глаза, щипал раны. Парень захрипел, пытаясь опереться на локти, его пальцы судорожно скребли песок.
– Нет. – прошептала я.
Я перехватила обломок бетона за острые края и, замахнувшись, с силой обрушила его тяжелую, плоскую сторону на затылок парня. Глухой, тошный звук удара. Тело подо мной обмякло и распласталось на песке. Он был жив, но без сознания.
Мои пальцы, ставшие липкими от его пота и пыли, коснулись его руки. Я сорвала серебряное кольцо с его пальца. Оно было неестественно, мертвенно-холодным среди этого раскаленного ада. Как только металл оказался в моей ладони, Нить на запястье ярко вспыхнула багровым пламенем, оповещая всю Изнанку: трофей взят. Жертва принесена, пусть и не так, как ожидали стервятники наверху.
Я повалилась на бок, задыхаясь, прижимая флаг и кольцо к груди. Победа была на вкус как горькая соль и горячий песок. Но я всё ещё чувствовала себя человеком.
Я доползла до шеста, сорвала флаг и рухнула рядом с бесчувственным парнем.
Над лабиринтом, в недосягаемой вышине, я на мгновение увидела лицо Дэна. Он нависал над макетом, как бог над муравейником. Его губы были плотно сжаты, а в глазах читалось нечто среднее между облегчением и ядовитым торжеством. Он видел всё. Он знал, что я не убила, и это его злило, но сам факт победы заставлял его Нить сиять ярче.
– Ты победила, – прозвучал его голос прямо в моей голове. – Теперь закрывай глаза. На сегодня боли достаточно.
Я отключилась, сжимая в кулаке трофей и флаг.
Глава 14
Свет в номере был приглушенным, но для моих воспаленных глаз он казался серией из резких ударов тока. Я попыталась сдвинуться хотя бы на сантиметр, и в ту же секунду всё тело – от кончиков пальцев до корней волос – отозвалось такой симфонией боли, что внутри всё сжалось. Это была не просто усталость, а выжженная пустота. Мышцы горели, словно по ним проехался каток, а кожа, содранная об лед и иссушенная песком, ныла при каждом соприкосновении с простыней.
Я лежала неподвижно, глядя в потолок, и в памяти рваными кусками всплывал кошмар: свист ураганного ветра, ледяная тишина воды, хруст кости под моей ногой и тот ужасающий, мертвенный холод трофейного кольца. Я чувствовала себя так, будто меня разобрали на части и собрали заново, забыв вставить что-то важное. Душу.
– Ну наконец-то. Я уже начал проверять пульс, думая, не пора ли заказывать тебе веночек из черных лилий. – раздался знакомый, нестерпимо бодрый голос.
Дэн сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Он выглядел просто вызывающе безупречно – ни единой складки на футболке, ни капли той изнуряющей грязи, что до сих пор мерещилась мне на руках.
– Сколько я… – я осеклась, голос был похож на шелест старой бумаги. Откашлялась и попробовала снова. – Сколько я спала?
– Почти двое суток, Анна. Ты отключилась так эффектно, что Пингвин даже хотел замерить глубину твоего обморока для истории Игр. – он захлопнул книгу и поднялся, его присутствие мгновенно заполнило комнату, вытесняя остатки моего сна. – Ты победила. Это факт. Но твоё милосердие… Боги, Анна, это было просто жалко.
Дэн подошел к кровати, и я увидела, как его глаза потемнели от настоящего, острого раздражения.
– Зачем ты оставила его в живых? Ты понимаешь, что в нашем мире недобитый враг – это не «добрый поступок», а мишень, нарисованная у тебя на лбу? Ты лишила его защиты, забрала кольцо, но оставила жизнь. Это даже не слабость, это глупость, за которую мне пришлось краснеть перед Бароном.
– Ой, простите, что ранила вашу нежную демоническую репутацию! – я нашла в себе силы огрызнуться, хотя каждое слово отдавалось пульсацией в висках. – Это называется «быть человеком», Даниэль. Понимаю, для тебя это понятие из области квантовой физики – вроде существует, но никто не видел. Я забрала чертово кольцо. Я прошла твой ад. Оставь мою совесть в покое.
– Совесть в Изнанке весит слишком много, она тебя ко дну потянет быстрее, чем та вода в лабиринте. – он вдруг стремительно сорвался с места и с кошачьей грацией, с диким разбегом запрыгнул прямо ко мне в кровать.
Я вскрикнула от неожиданности, когда матрас прогнулся под его весом. Дэн растянулся рядом, нагловато закинув руки за голову и едва не задев меня локтем. Его кожа источала сумасшедший жар, который я чувствовала даже через толстое одеяло.
– Но есть и приятные новости. – он повернул голову ко мне, и на его лице расцвела та самая, бесячая и притягательная ухмылка. – Следующее испытание только через месяц. У нас целых тридцать дней абсолютного безделья в этом прекрасном Лондоне. И знаешь, что самое интересное? Целый месяц, чтобы мы с тобой… познали друг друга во всех смыслах этого слова.
Я дернулась, пытаясь отодвинуться, но тело предательски заныло от резкого движения.
– Ты… ты совсем страх потерял?! А ну брысь отсюда! Кровати ему мало, решил ко мне под бок пристроиться? Познаватель хренов. Максимум, что ты познаешь – это как больно летит в голову этот стакан, если ты сейчас же не уберешь свои лапы!
Дэн только рассмеялся, перекатившись на бок и подперев голову ладонью. Он смотрел на меня так, будто я была самым забавным зрелищем в его многовековой жизни.