Юлия Морозова – Инферно (страница 5)

– Ещё раз спасибо!

– Не может быть! – воскликнула женщина, вычитав что-то на этом документе. Я отчаянно попыталась вспомнить, не была ли я случайно наёмным убийцей, а не опытным страховщиком. – Вы Джейн Рид?!

Ни один мой мускул на лице не дрогнул от того, что полицейский решила прочитать моё удостоверение. Но внутри я почувствовала себя, как на допросе: солнце, словно лампа, светило мне в глаза, выпытывая правду. Сердце бешено заколотилось, и фитнес часы начали бить тревогу. Я ответила:

– Да, это я. Что-то не так?

Моё выражение лица стало серьёзнее, а собеседницы – наоборот, смягчилось. Я абсолютно не понимаю, что к чему!

– Ваш отец – Кимбэль Рид?

Я застыла на месте. Моя пустота, от которой я прямо сейчас уплывала на лайнере в поисках умиротворения, снова заявила о себе. Глаза зажгли слёзы, и я всем видом старалась показать, что мне эта тема неприятна.

– Да.

Шарлотта наконец передала моё удостоверение. Её взгляд уместился куда-то за меня, и каждая секунда длилась мучительно долго. Что она о нём знает? Она знает, кто…?

– Примите мои соболезнования, Джейн, – выдала она, выдержав паузу. Кажется, что она старательно подбирала каждое слово. Мои нервы уже на исходе. – Ни один человек не заслужил такой гибели. Даже наёмный убийца.

Моё сердце упало. Я почувствовала ужасную тошноту и подступающую ярость. Эта милая и отважная женщина в моих глазах стала настоящим невежей и предателем, оскорбившим оного из самых дорогих мне людей. Прежде всего – человека, которого нет в живых, моего отца, погибшего самым ужасным образом от рук завистников.

– Что Вы имеете в виду?

Мою лексику фильтровала только несчастная надежда, что всё вывернется по-другому, что Шарлотта что-то путает. Собеседница сняла очки, после вернув их на место. Казалось, на этом судне есть только я и она.

– Думаю, он хотел бы держать это в секрете. Его можно понять – жена, ребёнок… Но так он зарабатывал неплохие деньги.

– Хватит! – я резко перебила её, не думая, что повышаю голос на полицейского. – Вы сейчас оскверняете самого доброго и любящего свою семью человека! Он никогда не стал бы заниматься подобным, подвергая семью опасности! Поверьте, я как никто другой знаю, что он нашёл свою нишу и добился в ней успеха. Мы жили, может, и не в самом бедном районе, но и тут хватало людей, кто постоянно на нас оборачивался. Такое было время. И финальное заключение следователей – его убили какие-то личности, которые ему завидовали, либо хотели ограбить. – Я отдышалась, и за это время Шарлотта даже не отвела взгляд. Я почувствовала себя, как на манеже. – Я бы не стала на вашем месте говорить такое.

Шарлотта понимающе смотрела на меня. Кровь прилила к щекам, я схватилась одной рукой за лямку сумочки, а вторую сжала за бедром в кулак. Её знающий весь мир вид уже выводит меня из себя. Как можно говорить такое о моём отце? Спаси Господь его душу.

– Понимаю Ваше негодование, – начала она так же медленно, как и до этого. – Как я знаю, Вы его дочь, и Вы заслуживаете знать о нём правду. Если честно я надеялась, что Вы это знаете. Кимбэль Рид был настоящим криминальным авторитетом. К сожалению, поиски его убийцы не увенчались успехом. Дело пришлось закрыть. Позвольте рассказать Вам обо всём по порядку.

Я жестом пригласила Шарлотту присесть за стол. Вкус шампанского перестал согревать меня и придавать настояние, он стал мне противен. Но мне просто интересно, что эта женщина может ещё наговорить о моём отце? Если что, могу подать в суд за клевету с моральным ущербом и выиграть дело.

– Я и мои коллеги отлавливаем преступников. Но не являемся полицией как таковой. И уж тем более следователями. Однако Ваше дело перевернуло с ног на голову все подразделения. Видите ли, я очень много наслышана о некоем «Кимбэле» – киллере, настолько профессиональном, что органы власти знают о нём лишь его имя. Один раз очевидец видел его в фиолетовом костюме. Конечно, чтобы его поймать, у нас не было ни единой зацепки, и я оставила это на правах руководящего. Однако, когда я узнала о Вашем случае, это имя заставило меня поинтересоваться материалами дела. Я обратилась в ФБР, собрала показания Вашей матери и сопоставила со всем, что мне известно о Кимбэле. Тогда я пришла к выводу, что это может быть не совпадение, у нас на руках было дело о смерти того самого криминального авторитета! А убить Кимбэля мог только тот, кому он был помехой. Уж простите меня за подбор слов. Я очень шокирована встречей с Вами… – Её тон будто вызывал от меня благодарность, но всё, что мне хотелось – скинуть этого человека за борт судна.

Большего бреда я в жизни не слышала. Начиная с того, что мой отец никогда не носил не то, чтобы фиолетовые, а вообще в целом костюмы, а заканчивая тем, что мы с мамой знали: он работает на шахте. Папа приходил с сажей на руках, весь тёмненький и без единой капли крови. Мы с мамой в любой момент могли написать ему или позвонить. Я не спешила говорить об этом. Мне интересно, что ещё она может наговорить.

Лицо Шарлотты не выражало такого удивления, о котором она говорит. Своим многозначительным молчанием я выбила из неё следующее:

– Я пришла с этим заключением к следователям. Они, мягко говоря, мою теорию не приняли на основании недостаточного количества доказательств. Как я понимаю, Вам это тоже не передали. В тот момент, к сожалению, дело собирались закрывать. Мне очень жаль. Я пыталась что-то найти и связаться, в первую очередь, с Вами. Но мне просто-напросто запретили это. Конечно, при Вашем с мамой состоянии говорить Вам такое, «неподтверждённое», может быть как минимум глупо, а максимум – опасно. Я решила не беспокоить Вас. Всё тайное всегда становится явным. И вот Вы сами оказались передо мной! В какой-то момент я и сама начинала сомневаться в своей теории, но сейчас я понимаю: это не совпадение. Это не может быть совпадением. Просто поверьте мне и моему опыту, Джейн!

Я чуть успокоилась. Пускай это и глупость, но я рискнула утешить своё любопытство, склонное быть гибким:

– И как же он… – мой голос дрогнул, – убивал?

– Не думаю, что Вам приятна эта тема. – Я кивнула, но не возразила. От каждого её слова я была готова покориться бескрайним просторам и уйти прочь от всех подробностей, связанных с моей «прошлой» жизнью. – Он был профессионалом. Как и тот, кто убил его.

– И Вы в самом деле разыскивали убийцу? Мы обращались в обычную полицию, которая не разбирается в делах каких-то киллеров столь профессионально, как Вы. Как Вам стало известно? – Мой скептицизм подогревал мою агрессию, и сдерживать себя становилось невыносимо. Горло жгло, и дышать становилось тяжелее. – Я более чем уверена, что Вы, услышав от кого-то мою историю, издеваетесь. Я прожила с этим человеком всё детство, у меня на руках были наши фотоальбомы. Я всё переживала сама, и Вы хотите убедить меня в том, что нашли нечто, что не смогло бы найти ФБР? Причём не один. Серьёзно? Даже частные детективы не додумались до такого! То, что Вы знаете о каком-то Кимбэле, навряд ли можно связать с подготовленным убийством моего отца – работяги, но всё же одного из самых богатых в этом районе. Как жаль, что мы не успели переехать. До покупки дома оставалась неделя…

Эмоции стали отходить, но ничтожными количествами. Возможно, я слишком грублю. Тем не менее, она явно имеет психологическое образование и хорошо держится. Я давно не чувствую грани, когда другому человеку может быть тяжелее, но умею держаться скромно и быть вежливой.

– Возможно, Вы не знаете, но полиция занимается всеми видами преступлений. Однако я работаю по более узкому направлению. И я рассматривала Ваше дело с точки зрения того, что знаю сама. Вот и всё. – Она покачала головой сняла очки и приставила руку к точке между глазами. – Вы можете мне не верить. Я и сама уже начинаю терять себя в этой истории. Но если Вам захочется узнать обо всём подробнее, Вы можете позвонить мне. Просто… Просто не делайте выводы на эмоциях.

Я кивнула и достала из сумочки телефон. Женщина набрала на нём свой номер и вернула устройство мне. Мой пыл охлаждался, и опустошался бокал.

– Я очень сожалею Вашей утрате. Но справедливость у каждого своя, и для каждого человека рано или поздно она восторжествует. Не сдавайтесь.

– Но дело закрыто. Уже много лет ни одной новости.

– Ни одно дело не закрыто, пока им интересуются. Если Вы узнаете хоть какую-то информацию – позвоните мне. Я всегда пойду Вам на помощь. Вы невероятно сильная девушка, как и Ваша мать. Не каждый будет способен жить после такого и сохранить хотя бы рассудок.

В последнем я иногда сомневаюсь. Стекло бокала потеплело в жарких руках. Что бы Шарлотта ни говорила, я её уже не слушаю. Она говорит о чём-то своём. Может, она и вправду рассматривала моё дело, но то, что она говорит – объективно несопоставимо с тем, что знаю я сама, что знают люди, с которыми мы работали над делом. Да и дело действительно закрыли, не найдя убийцу.

Одно я знаю наверняка: душа отца была непорочна. Шарлотта пыталась помочь, но её совпадения лишь случайности. По её же словам, несостоятельность её умозаключения подтвердили даже в ФБР. Да, я понимаю, почему мне это не передали.

Шарлотта обратилась к своим часам:

– Осталось десять минут до прибытия. Мне пора сложить вещи. Не грустите, желаю Вам приятного отдыха, но мне пора бежать!