Юлия Морозова – Эрет Федж (страница 2)

Эта история повергла не только город и регион, а всю страну в шок. Это ещё тот период, когда об Эрете стали говорить не как о легенде, а он всё ещё носил свои очки, примерно лет десять назад. Не все являются такими счастливчиками как Андрей. Мнения и по этому поводу разошлись: кто-то говорит, что полицейские спугнули маньяка. А кто-то говорит, что Эрет почувствовал то самое «раскаянье». И, возможно, это правда: как и полагается выжившим от нападения Феджа, Андрей перестал пить и сильно изменился, но в лучшую сторону, на что указывает его станица в «Инстаграм». Его историю использовали и в фильме, вышедшем в том же году – 2013.

Другие выжившие утверждали, что начинали молиться, если он сбивал их с ног и вновь томил взглядом. Молодые люди начинали обещать: я брошу пить, курить, принимать наркотики, я буду заботиться о себе и родных. Словом, жертвы осознавали, что ценнее жизни у них нет ровным счётом ничего, как и полагается перед смертью и её лицом в виде Эрета. Тогда маньяк действовал странно: кого-то бросал на месте и «пропадал», кого-то тащил прочь от места нападения и вновь быстро скрывался.

Несмотря на то, что большая часть преступлений происходила около курорта, ныне закрытого из-за потенциальной опасности и кучи якобы расследований, какая-то часть нападений была прямо в городе. Кто-то утверждал, что видел Феджа воочию как очевидец. Бывала и коллективная резня, но лишь один или два раза. По моему мнению, Эрет прекрасно знает, что так рисковать нельзя.

Это лишь самые популярные и по большей части слитые данные из дел об этом мужчине. Примерно сто или больше преступлений остаются в архиве. Пускай на большинство и нет существенных доказательств причастности Эрета, но он имеет свою подпись под каждым преступлением: своё же «исчезновение», скрытность от обзора камер, колотые ранения, а удары топорика и битой автоматически причисляют этому мужчине. К тому же, как правило, все эти критерии выплывают вместе. Сужает список подозреваемых к подобным преступлениям и то, что Эрет никогда не использовал огнестрельное оружие и не отличался особой жестокостью, видя смерть жертвы.

Остаётся лишь вопрос: халатность ли это органов, сгребающих всё под одного маньяка, или Федж действительно настолько профессионален, а его не могут поймать?

Фильм крутили всю ночь, и он подогревал мой интерес. Разве Красноярский край не хочет узнать, что сейчас с его самым печально известным киллером? Кто это в конце концов? Эрет Федж – не его настоящее имя, а выдуманное одним полицейским.

Хоть я только что проснулась, но мои глаза засияли: вдруг моя статья даст ход делу? Взволнует общественность? Я должна сделать настоящее расследование, нечто больше, чем поверхностная статья. Если я всерьёз займусь этим, моя статья не только обеспечит мне работу, поможет проявить мысленные и практические способности, но и… Даст нечто большее для людей, на интерес и благополучие которых направлена деятельность журналиста.

Редко кто сейчас обсуждает Эрета, – заметила я. А от лесов всё равно держатся подальше и ходят группами. Почему?

С этим энтузиазмом я легко прошлась по комнате, расставляя вещи на свои места, избавляясь от грязной посуды, мусора и заправляя постель. Только лишь когда окружение в порядке, мои мысли разбредаются по положенным местам, и я присаживаюсь перед ноутбуком, ровным счётом не думая больше ни о чём, кроме предстоящей работы.

Если моя цель впечатлить, дать исследовательскую работу, то не нужно ли мне копать глубже? Так или иначе, в одиночку мне не справиться. Эта мысль душит, как горячий, душный туман, и не даёт до конца проникнуться свободными чувствами, ещё минуту назад населявшими мою голову и душу.

Я открыла почту. Выбрав всех тех же самых адресатов, чьи электронные почты уже намозолили мне глаза, я отказалась от идеи прикреплять к письму мой черновик статьи. Что толку? Я напишу, как есть, коротко и ясно, без самой работы, но с просьбой о помощи для её свершения.

Руки озябли, как и кончики ног, которые я поджала к животу. Я никогда не обращалась напрямую, как человек, как личность. Что, если я зря открываю свою душу? Сведя брови, я продолжала набирать текст, уверяя себя, что не испытываю ни малейшего смущения. Надеюсь, это будет во благо, – подумала я, перечитывая сообщение и исправляя опечатки:

«Добрый день. Меня зовут Ольга Романова. Я не в первый раз обращаюсь в вашу редакцию, и я прошу не пропускать моё очередное письмо. Проанализировав мои прошлые работы, я поняла, чего мне не хватает. Никому не интересны статьи о том, что люди и так видят, о том, о чём пишут в каждом втором новостном заголовке. Я поняла это и, возможно, это пробуждение в голове очевидно. Но оно привело меня к идее по-настоящему уникальной и интересной статьи, написанной с огромным количеством интересной информации, во многом добытой из самых глубин, экспериментальным и иным путями. Если мне удалось заинтриговать вас, то вот в чём суть моей идеи:

Всем известный сибирский маньяк с интересным именем Эрет. Его имя по большей стало легендой и мифом. Именем популярного персонажа фильмов и книг. Но что, если я скажу вам, что его история несправедливо забыта, закопана, несмотря на редкие, но продолжающиеся нападения? Он сделал нам подарок на Новый год, ужасная новость облетела все новостные издания, но никто не смотрел дальше заголовков. По свежему следу Феджа до сих пор тоже не смогли найти. И я хочу в этом разобраться, провести масштабное расследование, может, целый «сериал» в мире новостных статей, где одна будет всё больше и больше раскрывать историю этого человека. Не только для себя и своей работы, но и для успокоения народа. Погибших, слава богу, не тысячи, но у каждого есть родные, у многих есть дети, подростки, и не так давно история Эрета заставляла людей сходить с ума. Но я прекрасно понимаю Ваш встречный вопрос: что мешает мне заняться этим и отправить готовый вариант статьи? Я дошла в её написании ровно до того момента, где история уходит внутрь, глубоко в архивы полиции, глубоко в леса «Волн Енисея», где Федж промышлял большую часть известной нам истории его криминальной жизни. Я не могу, как физическое лицо, без какой-либо поддержки заняться данным расследованием, надеюсь на ваше понимание.

Я знаю, что мои статьи (особенно первые) были не самыми лучшими. Я старалась сделать их незаурядными. Но мой уклон шёл совершено не в ту сторону. Наконец, я нашла тему для статьи, которая захватила меня с головой. Я готова учиться и набираться опыта. Работодателя я не подведу. Согласна почти на любые условия.

С уважением, Ольга Романова, выпускница Сибирского Федерального Университете».

Прежде чем позволить пальцу обрушить свою массу на «Enter», я тщательно перечитала своё письмо. Странная смесь отчаяния, вдохновения, признания отсутствия рабочего опыта и готовности это исправить.

Волнение троекратно усиливается, и я чувствую бешенное биение сердца под моей рукой. Кончики пальцев озябли, ноги покалывают при изменении позы. Я действительно загорелась это идеей. Что если моя ветвь в журналистике – расследования? Раньше я не замечала такого. Но данная мысль придаёт мне уверенности: даже если я не получу ответа с согласием сейчас, то я уверенно буду биться дальше за то, чтобы мне дали возможность осуществить эту идею. Может, моё стремление работать в органах за несколько лет до поступления на журналистику сыграло свою роль? Не знаю. Но тема очень серьёзная и точно требует внимания.

Почему же никто её не трогал? Бояться? Я точно не буду бояться. Мне нужна и эта статья, и любая работа. Я выдохнула, отправила письма и, на этот раз оставив привычку без конца обновлять страницу, прилегла отдохнуть. Вечером вернусь к почтовому ящику.

Среди десятка отобранных мною писем большая часть обещает «подумать», что автоматически воспринимается мною как отказ. Я откинулась на спинку кожаного стула и потерла лицо руками. Приятный запах увлажняющего крема остался на ладонях и лице. Не стоит отчаиваться. Это даже не половина всех писем, которые я разослала. На удивление, сегодня, в понедельник, ответила большая часть новостных изданий.

Но хуже игнорирования точно ничего нет. Я не могу узнать, просмотрели ли менеджеры моё письмо, а если прочитали и им не понравилось, то я не узнаю, что конкретно в моём письме звучало неубедительно.

Разве профессия журналиста не актуальна во все временна? Или сейчас и вправду во всех редакциях так много работников, пишущих про историю Эрета Феджа – незаслуженно забытого, но реально существующего маньяка. Или существовавшего. Тогда как он мог бы погибнуть? Скрыли бы власти от нас этот факт на время?

Пролистывая письма, я чувству, как щиплет глаза. Глубоко зажмурившись, я постаралась отогнать от себя усталость. Если день и ночь я готова творить без устали, то, разгребая множество отказов, моральное истощение даёт о себе знать за считанные минуты.

Среди десятков отказов и обещаний «подумать» проклёвывался совершенно иной набор символов. Моё сердце забилось быстрее, и проступил холодный пот. Я не с первого раза навела курсор на письмо, после чего открыла его. Чувство растерянности протрясало до глубины души, воздух стал душить, а я не могла выждать тех секунд, за которые письмо откроется.