Юлия Монакова – Свет угасшей звезды (страница 1)

Свет угасшей звезды

Юлия Монакова

Дизайнер обложки Наталья Кульбенок

© Юлия Монакова, 2025

© Наталья Кульбенок, дизайн обложки, 2025

ISBN 978-5-0067-9066-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Когда-то он был кумиром миллионов. Его песни звучали буквально из каждого утюга – на радио и ТВ, в модных столичных клубах и провинциальных домах культуры, на школьных дискотеках и рынках… Билеты на его концерты разлетались в одночасье, письма с признаниями в любви приходили пачками, а фанатки заливали слезами ступени крыльца у его подъезда и ночевали на лавочке, чтобы взглянуть на своё божество хотя бы издали.

Теперь Андрей Вишневский – никто. Сбитый лётчик. Звезда, которая давно погасла. Его практически не узнают на улицах, а поёт он только в ресторанах, под мерное жевание подвыпившей публики, или на ретро-вечеринках, где собирается настоящий парад неудачников – такие же забытые кумиры из прошлого, как он сам.

Ни карьеры. Ни счастья. Ни любви. Ни семьи. Ни надежды…

А может, надежда всё-таки есть?

В тексте есть: взрослые герои, взлёты и падения, ошибки прошлого, отец-одиночка, трудности переходного возраста, фанатская любовь, шоу-бизнес.

ПРОЛОГ

«Бывает: погаснет звезда, но, поскольку она невообразимо далеко от нас, мы продолжаем её видеть – мчится в пространстве свет, но это уже мёртвый свет, звезда-призрак, смерть…

Нечто подобное, кажется, произошло и в нашем случае – мы всего лишь наблюдаем свет угасшей звезды, не зная, что самой звезды давно уже не существует».

(Александр Бушков)

Этот город так и не стал для него своим, хотя Андрей прожил здесь без малого тридцать лет. Москва упорно отвергала его, нахального провинциала, с какой-то радости возомнившего, что он имеет право находиться среди избранных.

***

…Он помнил столицу конца девяностых, когда приехал покорять её борзым восемнадцатилетним пацаном с единственной стодолларовой бумажкой в кармане: неухоженную, потасканную, опухшую, словно дешёвую похмельную шлюху с облезшим маникюром и отросшими непрокрашенными корнями волос, но при этом дерзкую, выжившую после дефолта и полную самых радужных надежд.

Помнил серые загаженные улицы, тут и там расцвеченные неряшливыми пятнами наружной рекламы: «МакДоналдс», «Юпи», «Мальборо», «Сникерс» и «Кока-кола»… Помнил, как стоял однажды на Москворецком мосту, игнорируя яростное урчание голодного желудка, и заворожённо пялился на роскошный фасад гостиницы «Балчуг», в которой останавливались самые крутые мировые звёзды – от Майкла Джексона до Мика Джаггера. Таращась с моста на всё это великолепие, Андрей мысленно поклялся, что однажды тоже сможет позволить себе президентский номер в «Балчуге».

А пока что он снимал комнату у полусумасшедшей древней старухи с пятью кошками, одевался у челноков в Луже или на Черкизоне1, питался раз в сутки беляшами и пирожками с капустой, жаренными на прогорклом масле и купленными с уличного лотка, подрабатывал то курьером, то промоутером, а в свободное время обивал пороги музыкальных студий и оставлял там аудиокассеты со своими любительскими записями.

***

…На смену лихим девяностым пришли сытые нулевые. Теперь Андрей не ютился по съёмным углам и не питался беляшами – он нежился в лучах обрушившейся на него славы и всенародной любви. О, Москва нулевых была к нему куда более благосклонна! Она баловала, холила и лелеяла, жарко шепча между страстными объятиями и поцелуями, словно пылкая любовница, что он самый лучший, самый красивый, самый желанный, единственный и неповторимый. Она и сама расцвела, стремительно приобретая лоск и превращаясь в настоящую светскую столицу. Именно в нулевые в Москву пришёл гламур. Здесь начали устраивать невиданные по масштабу презентации, фуршеты и вечеринки, и на каждой из них Андрей был почётным гостем.

Теперь он мог позволить себе многое, не только президентский люкс в отеле «Балчуг» – например, телефон Vertu за несколько тысяч долларов. Глупая прихоть, дорогая игрушка, баловство… но как же приятно было чувствовать себя тем самым избранным! Ведь эти телефоны были не только средством связи, но и прямым доказательством принадлежности к элите, громким заявлением о своём шикарном образе жизни, свидетельством успеха и благополучия.

Душу Андрея грела тщеславная мысль, что несколько лет назад он приехал в Москву со ста баксами в кармане, а сейчас запросто оставлял ту же сотку на чай где-нибудь в «Галерее» или «Vogue Café». Когда-то он покупал одежду у челноков, примеряя джинсы прямо на картонке, брошенной на землю, а теперь предпочитал носить эксклюзивные стильные вещи от модного дизайнера Алёны Ахмадуллиной.

Поклонницы заваливали его цветами и подарками, журналисты едва ли не дрались за первоочередное право взять у него интервью, приглашения на телевидение и радио сыпались одно за другим… и всё-таки в глубине души Андрея не отпускало чувство, что это всего лишь игра. Что мир только притворяется любезным и доброжелательным, а на самом-то деле только и ждёт, как бы ударить в спину. Синдром самозванца во всей его красе!

***

…И, наконец, современная Москва – Москва наших дней, которая опять отторгала его, словно так и не прижившийся чуждый элемент. Инородное тело. Всё, казавшееся прежде привычным, знакомым и близким, вдруг стало отчаянно враждебным. Когда, в какой момент это произошло? Почему? Андрей не знал ответа. Он просто беспомощно барахтался в этой новой реальности, пытаясь не утонуть, и отчаянно, словно за соломинку, цеплялся за своё звёздное прошлое.

Он и сам не понимал, чего хочет добиться. Тупо выжить? Удержаться на плаву? На самом деле, как бы абсурдно это ни звучало, Андрей стал зависим от столичной жизни. Даже в самой страшной фантазии он не мог вообразить, что возвращается в родной Жигулёвск, поджав хвост, точно побитая собака. Он крепко подсел на московский ритм, на всю эту суету и толкотню, вечную движуху и круглосуточное бодрствование. Это был абсолютно его город – даже сейчас, когда сам город от него высокомерно отвернулся, словно и не купал его когда-то в своей любви.

Это напоминало брак с партнёром, который давно тебя разлюбил, но не подаёт на развод из жалости. Знать, что тебя не хотят, не любят, не ценят – и всё равно упрямо продолжать играть в эту странную игру… не столько перед другими, сколько перед самим собой: дескать, не надо сбрасывать меня со счетов, я всё ещё кое-что стою!

Да стоит ли?.. С каждым днём уверенность в этом неуклонно таяла – так же, как таял и сам Андрей. Растворялся в ночном небе, словно погасшая навек звезда.

Но ведь недаром говорят, что «звезды угасшей мёртвый свет ещё веками будет литься»?..2

Глава 1. Голубой огонёк

Наши дни

Жизнь – она как зебра: белая полоса, чёрная полоса, жопа.

Давненько Андрей не чувствовал себя в такой жопе, как на съёмках этого идиотского голубого огонька. Он вообще ненавидел новогодние телевизионные шоу: одни и те же рожи из года в год, одни и те же песни, одни и те же набившие оскомину пожелания… и он сам, непонятно как затесавшийся в эту тусовку, потому что никакой звездой давно уже не был.

Та журналистская сука, что звонила ему месяц назад по поводу интервью, так и сказала: «Мы готовим большой материал о бывших звёздах российской эстрады…» Разумеется, он её послал, но выражение «бывшая звезда» накрепко засело в памяти, словно толстая болючая заноза под кожей.

Хорошо, пусть Андрей всего лишь «бывший». Но он пока ещё не умер, мать вашу, он жив! И его по-прежнему каждый год приглашают на праздничные съёмки. Съёмки, да… Андрей ухмыльнулся с горькой самоиронией. Велика честь: послушно открывать рот под фонограмму своего старого новогоднего хита, который давно уже сидит у него в печёнках! Примитивный текст, простейшая мелодия, но, тем не менее, песня, что называется, «попала в струю», и теперь без неё не обходится ни один новогодний концерт. Можно сказать, его главная кормилица в эти праздничные дни.

Город снегом занесло,

Но в душе моей тепло.

Новогодние огни,

В целом мире мы одни,

Сказка скоро в дом придёт,

Счастье в гости позовёт,

Нас с тобою чудо ждёт

В лучший праздник – Новый год…

Так что приходилось изо всех своих актёрских способностей изображать веселье и предвкушение «лучшего праздника», натужно улыбаться в камеру, поднимать бокал с ненастоящим шампанским и фальшиво провозглашать: «С новым годом, с новым счастьем!» А ещё – ловить на себе снисходительные взгляды звёзд новых, не погасших, находящихся в самом расцвете сил и славы.

Именно это было самым унизительным – осознавать, насколько жалко ты выглядишь на фоне более успешных, популярных и молодых коллег. Впрочем, они-то его даже коллегой не считали, в их глазах Андрей Вишневский давно уже превратился в сбитого лётчика.

Гримёрку в Останкино ему предсказуемо выделили самую говённую – маленькую, тёмную, неудобную. Ещё и делить её наверняка придётся с такими же неудачниками, как он сам, потому что отдельных гримёрных Андрею уже сто лет не предлагали. О райдере,3 понятное дело, не стоило и заикаться. Это другие артисты могут позволить себе выпендриваться, требуя дорогущие вина, французские сыры и икру – Вишневскому за целый съёмочный день полагается чай из пакетика, растворимый кофе и пара бутербродов с заветренной колбасой. Что ж, спасибо и на этом…