Юлия Монакова – Идолы (страница 8)
– Да ладно. На террориста ты как-то не очень тянешь. На наркодилера – тоже.
– А ты много террористов и наркодилеров видел? – улыбнулся парень. – Меня, кстати, Иван зовут.
– Костя, – он пожал протянутую ему руку. – Ну что, пойдём? А то опоздаем. У тебя во сколько встреча с Железняком?
– В десять.
– Прикольно, у меня тоже.
Но не успели они сделать и пары шагов, как наткнулись ещё на одного чудика – тот катил за собой по тротуару небольшой чемодан на колёсах, явно направляясь к дверям студии.
– Эй, парень! – окликнул его Костя, с трудом подавив смешок. – Внутрь с чемоданами нельзя.
Очередной гость столицы растерянно оглянулся. Чёрные прямые волосы, миндалевидные глаза, смугловатая кожа и характерные высокие скулы выдавали в нём азиатскую кровь, так что Костя даже засомневался – а понимает ли тот по-русски? Но парень откликнулся без всякого акцента:
– Что, серьёзно? А где же мне вещи оставить?
Костя покосился на Ивана – тот тоже явно с трудом сдерживал рвущийся наружу нервный смех.
– И ты, что ли, только что с поезда? – с сочувствием спросил Костя. Парнишка выглядел совсем молоденьким – интересно, ему хоть восемнадцать-то есть?..
Парень отрицательно мотнул головой:
– Не, я с самолёта… в смысле, из аэропорта. До города на аэроэкспрессе доехал, а потом сразу сюда.
– А ты откуда вообще?
– Алматы, – коротко отозвался тот.
– Погоди, а ты не к Сергею Железняку, случайно?
– Да, – кивнул бедолага.
– Что-то бред какой-то, – озадачился Костя. – На хрена он нам всем встречу в одно и то же время назначил?
– А вы тоже к нему? – удивился парень.
– То-то и оно… – вздохнул Костя.
– Ой, а я вас, кажется, знаю, – вдруг оживился тот. – Вы Константин Миронов? Это же вы в реалити-шоу «Закрытая школа» победили?
Костя сдержанно улыбнулся.
– Угу, я.
– Здорово! – во взгляде парнишки было столько неприкрытого восхищения, что даже стало неловко. – А вы мне автограф дадите?
– Потом, – отмахнулся Костя. – Сейчас с твоим чемоданом надо разобраться. Короче, давай-ка тоже тащи его в мою машину. Одним больше, одним меньше.
Женя
Он впервые улетал из родного Казахстана один. До этого случались, конечно, разные туристические поездки за границу, но только вместе с родителями. Женя вообще был достаточно домашним мальчиком, никогда не жившим самостоятельно. Разумеется, предстоящая поездка в Москву не на шутку его пугала.
Никто не поехал провожать его в аэропорт: семья была плотно занята подготовкой к отцовскому шестидесятилетнему юбилею. В соответствии с национальными традициями, это был третий главный стол в жизни корейца. Первый стол –
Естественно, от Жени было бы не слишком много толку при подготовке: самый младший из детей Огай, он пока ещё не работал и даже не был женат. Но всё равно присутствие Жени на хангаби было обязательным, так что его отъезд в Москву все члены семьи восприняли в штыки, расценив не просто как блажь и прихоть – а как плевок в лицо священным традициям.
Ожидая, когда подъедет заказанное такси, Женя робко постучал в дверь отцовского кабинета и, получив разрешение войти, долго топтался на пороге, не зная, что сказать.
– Прости меня, папа, – выдавил он наконец. – Я тебя очень люблю. Но… это моя самая большая мечта, веришь? Я всегда ужасно хотел петь…
То, чем горела его душа, казалось примитивным и плоским, облечённое в банальные слова.
– Кто тебе мешал петь здесь, – буркнул отец, не отрывая взгляда от каких-то бумаг на своём столе, но веки его еле заметно подрагивали. – Мы, кажется, не возражали.
– Сергей Железняк – это совсем другой уровень! – с жаром произнёс Женя. – Это такие возможности… это популярность, гастроли, записи альбомов, съёмки клипов… Прости, папа, – повторил он, – но это – моё. То, чему я всю свою жизнь хочу посвятить, понимаешь?
Тот долго молчал. Пиликнуло приложение в телефоне – оповещение о том, что такси прибыло. Женя с тоской бросил взгляд на отца: неужели так и придётся уехать из дома непрощённым, с тяжёлым сердцем и грузом вины?
– До свидания, пап, – сказал он совсем тихо. Наверное, следовало подойти, поклониться… Но ноги у него словно приросли к полу.
– Не забывай звонить. Особенно матери и бабушке, у них больше всех за тебя сердце болит, – всё так же не глядя на Женю, произнёс отец.
– Хорошо… обязательно.
Отец слегка кивнул, давая понять, что тема исчерпана. Если бы он просто обнял его сейчас (по-человечески, по-отцовски) и пожелал удачи!.. Но Женя знал, что отец не склонен к телячьим нежностям.
– Пока, – пробормотал он и пулей вылетел из кабинета, боясь, что сейчас позорно расплачется – как какая-нибудь девчонка.
В самолёте его немного отпустило. Открывающиеся радужные перспективы здорово примиряли с воспоминаниями о неловком сумбурном прощании с отцом и притупляли гнетущее чувство вины.
Едва самолёт взлетел, миловидные улыбчивые стюардессы авиакомпании «Эйр Астана» любезно предложили пассажирам выпить вина, но Женя так и не решился, хотя, пожалуй, алкоголь сейчас помог бы ему расслабиться. Просто он вообще практически не пил, максимум, что мог себе позволить – это фужер шампанского с родителями на Новый год. Вместо вина Женя попросил томатный сок и, неспешно потягивая его через трубочку, рассеянно таращился в иллюминатор на белоснежные ватные облака, похожие на сахарную вату, думая о своём.
…С Железняком он познакомился совершенно случайно. Точнее, это Железняк с ним познакомился. Дело было осенью, во время празднования дня города. На одной из концертных площадок Алматы выступал и Женя с однокурсниками – факультет музыкального искусства отправил на праздничный концерт своих лучших студентов, в число которых входил и Евгений Огай.
Он исполнял «Расскажите, птицы».9 Женя всегда любил эту песню, она отзывалась в нём чем-то щемящим, родным, сладостно-тоскующим… Когда пел – не замечал ничего и никого вокруг. Вот и сейчас, уходя за кулисы под громыхающие за спиной аплодисменты, он не сразу услышал, как кто-то вдруг позвал его по имени.
Человека, который его окликнул, Женя поначалу просто не узнал. Это был мужчина лет сорока пяти с умным нервным лицом и цепким, внимательным взглядом голубых глаз – прозрачных и холодных, точно байкальский лёд. Он подошёл, поздоровался, сдержанно похвалил его выступление, затем задал Жене несколько наводящих вопросов – как зовут, сколько лет, где учится… И только когда к мужчине подлетела нарядная и яркая, как экзотическая птица, особа, в которой Женя моментально признал знаменитую российскую певицу Стеллу, всё моментально встало на свои места. Это был продюсер звезды! Стелла тоже должна была выступать на концерте в честь дня города.
– Ну вот что, Жень, – продюсер задумчиво поскрёб подбородок, – мы у вас ещё на пару дней задержимся, завтра и послезавтра частные выступления на юбилее и свадьбе…
Тот факт, что такая знаменитость, как Стелла, будет выступать на чьей-то свадьбе, не слишком удивил Женю. В Казахстане было не так уж много долларовых миллиардеров, но те, что имелись, обожали пускать пыль в глаза и гнуть пальцы, так что кое-кто из них вполне мог позволить себе пригласить на частную вечеринку не только Стеллу, но даже самого Стинга или Селин Дион.
Железняк протянул Жене свою визитку:
– Позвони мне завтра прямо с утра. Ну, скажем… часиков в девять. Есть разговор. Думаю, тебе это будет интересно.
Завтра с утра у Жени были занятия в академии, но не говорить же об этом Железняку! Он с благоговением принял визитку из рук продюсера и пообещал, что непременно позвонит.
…Тот разговор разделил его жизнь на «до» и «после». Железняк предложил немыслимое: бросить академию (точнее, не тупо бросить, а с последующим переводом в Гнесинку – продюсер заверил, что посодействует в этом вопросе), оставить семью, переехать в Москву… Но взамен он твёрдо пообещал сделать из Жени самую настоящую звезду поп-сцены.
Женя тогда страшно растерялся, не зная, что ответить. Одна его половина мысленно уже восторженно вопила: «Да!» и собирала чемоданы, зато вторая включила прагматика и скептика. Бросать всё привычное, родное, любимое и ехать в другую страну навстречу неизвестности? Ну, такое себе…
Словно прочитав все его сомнения по лицу, продюсер понимающе кивнул.
– Подумай, Жень. Подумай. Я тебя не тороплю. Мне сейчас самому нужно завершить кое-какие важные дела, которые займут не менее пары месяцев… Но не позже, чем в ноябре – слышишь? в ноябре! – я буду ждать от тебя звонка. Каким бы ни было твоё решение… обещай, что позвонишь.
И, взглянув в эти холодные голубые глаза, Женя твёрдо пообещал:
– Я позвоню. В любом случае позвоню.
Антон
Нет, всё-таки день, начавшийся с самого утра так дерьмово, просто не мог выйти удачным.
Ночью прошёл дождь (в последние годы это уже стало обычным явлением для московской зимы), а наутро прихватило морозцем. Гололёд был просто адский, дорожные службы тупо не успели справиться с проблемой. Впрочем, Антон и не лихачил, тащился со скоростью не более сорока километров в час, словно добросовестный ученик автошколы. Как назло, пешеходные переходы на этом участке пути встречались чуть ли не через каждые двадцать метров.