Юлия Монакова – Дорога с облаками (страница 6)
Юлька, уже жуя сдобную булочку, что-то весело спросила у Никиты. Тот не менее оживлённо ответил, но в этот миг у Дианы как раз завибрировал телефон, и она отвлеклась. На дисплее высветилось имя Окси. Диана понятия не имела, что бывшей лучшей подруге от неё вдруг понадобилось, но на всякий случай отошла в сторонку, делая вид, будто следит, не уменьшилась ли очередь в туалет. Впрочем, Кит и Юлька уже увлечённо что-то обсуждали и не обратили на неё внимания.
Убедившись, что никто её не подслушивает, Диана с опаской приняла вызов.
– Ну и как это понимать, Ди? – с ходу начала возмущаться Калюжная, минуя даже формальное приветствие. – С какой радости меня хейтят твои фанаты? Ты что, натравливаешь их на меня?
– Я тут ни при чём… – совершенно растерявшись, отозвалась ошеломлённая таким напором Диана.
– Возможно, ты им просто намекнула? – не сдавалась бывшая подруга. – А дальше они и сами отлично справились. Хотя да, откуда у тебя фанаты… особенно
– С ума сошла? – ахнула Диана. – Зачем мне это?! Ты же столько лет меня знаешь и должна понимать, что подобное поведение вообще не в моём стиле.
– Ну да, – уныло согласилась Окси, – ты обычно лепишь всё прямо в лоб, а не исподтишка. И всё-таки это как-то подозрительно – что в
– Я бы никогда на такое не пошла, клянусь! – горячо заверила её Диана, чувствуя себя при этом очень странно, ведь ей абсолютно не за что было оправдываться. Она и в самом деле ничего не делала… но тогда почему снова возникло это неловкое чувство, будто она врёт?
– Я знаю, что ты палишь мои сторис, – обвиняющим тоном заявила тем временем Окси.
Диана опешила.
– А что, смотреть сторис уже запрещено? Для чего тогда ты их публикуешь?
– Делюсь своими успехами с поклонниками… а ты завидуешь, – брякнула Калюжная.
– Чего?! Завидую? Не слишком ли много ты о себе возомнила? Вообще-то я подписана не только на тебя, а слежу за всеми нашими девчонками и ребятами…
– Какими ещё «нашими»? Ты уже давно не с нами, – отбрила Окси. – Потому и бесишься: есть
– Спасибо, что напомнила, – язвительно отозвалась Диана. – Но только, несмотря на отсутствие в моей жизни коньков, регулярных тренировок и соревнований, я всё ещё в теме… и, к примеру, прекрасно вижу все твои косяки на льду.
Калюжная мгновенно завелась.
– Какие ещё косяки? Что ты несёшь?
– Если уж выкладываешь видосики для благодарной публики, то не делай тупых ошибок, чтобы не становиться посмешищем и пищей для хейтеров, – когда надо, Диана умела быть по-настоящему безжалостной. – В риттбергеровой тройке7 плечи смотрят внутрь круга – это азы, которые знают даже начинашки. А ещё ты сделала перетяжку на флипе8 и получила наружное ребро вместо внутреннего… всё из-за того же неправильного положения плеч.
– Заткнись! – зашипела взбешённая Окси. – Просто заткнись, ты! Жируха и неудачница!
– Неудачница от всей души желает тебе удачи, Окси, – искренне произнесла Диана, изо всех сил сохраняя остатки самообладания. – Но если ты первая не потому, что лучшая, а только потому, что впереди идущий сошёл с дистанции – это так себе заслуга. Запомни это!
И сбросила вызов, чувствуя, как дрожат у неё руки и нервно дёргается щека.
Глава 6. Приглашение на танец
Больше всего её почему-то задела даже не «неудачница», а «жируха».
После того, как врачи объявили окончательный вердикт и стало ясно, что её травма несовместима с фигурным катанием, Диана действительно немного набрала в весе. Немного – для обычной девушки, а вот для фигуристки это было уже критично.
Но проблема-то в том, что она больше не фигуристка… тогда почему так больно, вопреки всем законам логики? Почему это до сих пор её так цепляет?
Наверное, потому, что это было накрепко прошито в подкорке, вбито тренером и вызубрено до автоматизма: даже сто граммов лишнего веса могут сыграть с фигуристкой злую шутку на льду. От прибавки сразу менялась техника прыжка, исчезала лёгкость и летучесть.
К сожалению, Диана никогда не жаловалась на плохой аппетит, даже наоборот – в минуты стресса и волнения на неё нападал страшный жор. Поэтому фигурное катание было для неё, помимо всего прочего, и постоянным преодолением самой себя, борьбой со своими слабостями. Она научилась купировать внезапные приступы голода бананом, яблоком или морковкой; на самый крайний случай в сумочке у неё всегда лежал протеиновый батончик или пакетик сухофруктов.
Ночами ей постоянно снились бургеры, картошка-фри, пицца и мороженое. Контрольные взвешивания перед тренировками ввергали в настоящую панику, а услышанное от тренера безжалостное «ты жирная» надолго выбивало из колеи. Впрочем, взвешивания были адом не только для неё – все девочки из команды боялись их до трясучки, до слёз, до истерик. Перед соревнованиями никто из них даже не пил воду – они просто полоскали рот, чтобы, не дай бог, не получить пятьдесят граммов привеса. Некоторые прибегали к радикальным мерам – принимали слабительное или засовывали два пальца в рот, чтобы спровоцировать рвоту, но Диана, к счастью, никогда до такого не опускалась.
После травмы она долго восстанавливалась – не только физически, но и морально. Сложно было принять, что отныне ледовый мир закрыт для неё навсегда. Возможность есть всё, что захочется, стала слабым, но всё-таки утешением, и Диана несколько месяцев подряд с упоением заедала своё горе. Пирожные, булочки, шоколадки… и никакой гречки, кефира и обезжиренных йогуртов без сахара! Глядя на фотографии фигуристок из своей бывшей группы, она утешала себя тем, что, в отличие от них, может позволить себе и торт среди ночи, и ведёрко мороженого. Но все эти утешения были из серии «зелен виноград»…
В какой-то момент Диана увидела себя в зеркале, опомнилась, ужаснулась и поняла, что пора завязывать с добровольным саморазрушением. Следовало взять себя в руки и вернуть более-менее приличную форму, прекратив эту бездумную и безумную обжираловку.
После того, как врачи разрешили ей лёгкие физические нагрузки, она продолжила заниматься растяжкой и хореографией – просто для себя. Да, путь в фигурное катание отныне ей был заказан, но и превращаться в жирную корову она тоже не собиралась. Но, видимо, для бывших подруг-фигуристок она уже прочно закрепилась в статусе «жирухи»…
Диана с отвращением взглянула на яблочный пирожок, который всё ещё сжимала в руке. К горлу подкатил скользкий солёный ком, и она, подавив рвотный позыв, быстро огляделась по сторонам и метко зашвырнула ни в чём не повинный пирожок прямо в ближайшую урну.
– Упс! – послышался откуда-то сбоку знакомый наглый голос, и Диана чуть не взвыла от досады: вот ведь принесла его нелёгкая! Меньше всего на свете она сейчас хотела вести светские разговоры с Дэном.
Мимоходом, но с явным интересом кинув взгляд в сторону урны, этот клоун в утрированном ужасе схватился за сердце.
– Фигасе – такую годную жрачку выкидывать… с жиру, что ли, бесишься?
Именно это стало последней каплей. И хотя Диана понимала, что выражение «беситься с жиру» – всего лишь фразеологизм, обозначающий «привередничать», и, скорее всего, этот придурок вовсе не имел в виду собственно её вес, но губы против воли обиженно задрожали, а из глаз брызнули слёзы.
– Воу-воу, полегче! – оторопел Дэн. – Чё началось-то?
Диана, чувствуя себя абсолютно ничтожной и жалкой (а ещё жи-и-ирной!), закрыла лицо ладонями и расплакалась в голос. Она ревела так горько и самозабвенно, словно оплакивала всю свою прошлую жизнь и несостоявшуюся спортивную карьеру.
Как Дэн преодолел расстояние между ними и оказался совсем рядом, она не заметила. Почувствовала только, что он решительно обхватил её за плечи и прижал к своей груди. Сначала Диана протестующе дёрнулась – скорее по привычке держаться от этого типа подальше, но тут же безвольно обмякла и снова дала волю слезам.
Оказывается, ей давно пора было выплакаться по-настоящему – не сдерживаясь, не пытаясь замолчать свою беду и не строя из себя «сильную героиню». То, что это случилось на глазах у Дэна, конечно, полный треш, но она уже реально не вывозила. Улыбаться на людях, делая вид, что она в полном порядке… Гордо расправлять плечи и вскидывать подбородок, если на неё нацеливалась камера… В ответ на обеспокоенные расспросы мамы врать, что с ней всё нормально… Притворяться, что она ужасно рада успехам девочек-фигуристок из своей группы… это было слишком для одного человека, и Диана ужасно устала.
Дэн не пытался её успокоить, не говорил всяких положенных в подобной ситуации банальностей типа «ш-ш-ш, успокойся, хорошая девочка». Он просто молчал, продолжая прижимать её к себе и давая возможность выплакаться до донышка. И если поначалу слёзы текли неиссякаемым, казалось бы, потоком, то постепенно их количество уменьшалось. Мало-помалу успокаиваясь, Диана невольно обратила внимание на то, что, во-первых, вымочила Дэну всю футболку на груди, хоть выжимай теперь, а во-вторых – что от него очень приятно и ненавязчиво пахнет горьковатым цитрусом и бергамотом. Оказывается, она