Юлия Михалева – Призрачная деревня (страница 18)
Конечно же, он шутил. И не столько с ней разговаривал вполголоса, сколько сам с собой.
«Ты же не просил о желании», – сказал в голове чужой голос.
Денис слышал его не впервые. И в том, что он не звучал в окружающем мире, он не сомневался. Не был он и внутренним голосом, и даже голосом в голове, которые, как говорят, заводятся при шизофрении.
Это каким-то непостижимым образом был совсем посторонний голос: женский, протяжный и шепелявый.
И он продолжил:
«Мы же просто играли… Пока. И тебе было весело».
Так что там о шизофрении?
Денис присел на корточки у клетки.
– Это ведь ты со мной говоришь? И сейчас, и раньше. Да?
Марвана снова зевнула, высунув кончик острого языка и ощерив тонкие мелкие зубы.
«Ты что! Я не умею говорить».
Денис рассмеялся.
– Так что с желанием? Что с того, что не просил? Сейчас вот обмен предлагаю. Так что?
Марвана уркнула. А в голове прозвучало:
«Годится. Скажи свое желание».
Денис вдруг ощутил, что кровь прилила к щекам. Он покраснел… Надо же. Было бы отчего.
– Ну, ладно. Хочу, чтобы, когда я вернулся в город, всё шло по-старому, и Яна жила со мной.
«Если всё сделаешь правильно – получишь».
– Вот так просто?
«Что ты перебиваешь? Нет. Сначала ты выполнишь три моих желания».
– Как – одной свободы тебе мало? И вообще – я ведь уже выполнял. Их было точно больше трёх.
– Уррр…
«Так ты согласен или что?»
– Согласен, – тремя меньше, тремя больше: чем ещё тут заниматься шесть дней? – Что опять сделать?
«В деревне есть часовня, а в ней – ящик. Там деньги на строительство храма. Сделай так, чтобы их там не стало».
Денис даже вздрогнул. Это явно выходило за рамки прежних невинных забав.
– Зачем это тебе?
– Хррр…
«Какая разница? Раньше ты не спрашивал».
Это совершенно невозможно. Да как он это сделает?
Но ведь он же не думает о таком всерьёз? Нет?
– Меня поймают – и линчуют в этой глуши.
«А ты сделай так, чтобы не поймали».
Кто-то помимо воли открыл рот Дениса и сказал им:
– Ладно. Рискну.
Что за чёрт!
Но Денис не успел возразить: он уснул.
И во сне на нём снова топтались и ворковали.
Часовня – невысокая, деревянная. Именно так и должна выглядеть деревенская часовня. Такой Денис её и представлял.
Собственно, она стояла не в самой деревне, а рядом с ней, сразу за едва намеченным двумя столбиками входом на кладбище. Тихое, старое, одинокое: многие могилы в полном запустении, кое-где – и провалились.
Остановившись перед входом, Денис закурил. Он же не думает это сделать, не так ли? Просто от скуки решил взглянуть на сельское кладбище – и всё. Ведь правда?
Докурив, Денис растоптал бычок, и, глубоко вдохнув, вошёл.
Он не был частым гостем в подобных строениях. Нет, не так: этот визит был вторым в жизни. Первый случился в далёком детстве – совсем смутно помнилось, что по какой-то причине мать однажды отвела их с братом в церковь. Там звучала торжественная, печальная музыка – и она напугала Игоря. Тот разрыдался.
«Дорогие братья и сестры!» – большие буквы на белом листе картона, пришпиленного к стене, первыми бросались в глаза входящему. Под ними – мелкий текст, с порога не разобрать. Ещё ниже – прозрачный ящичек с прорезью. Он-то и нужен… Нет, не нужен. Он не всерьёз. Просто осматривается.
Денис сделал шаг и прочитал текст. «Построим храм вместе! Просим оказать благотворительное пожертвование на строительство храма… Господь да благословит Вас за труды!»
Ящик стоял на высокой тумбочке в небольшом помещении, где кроме него, напольной вешалки для одежды и Дениса, ничего и никого не было. Куда-то внутрь вела узкая арка, но и оттуда не слышалось ни звука.
В высшей степени неблагоразумно оставлять его так. Наверняка местные маргиналы хотя бы задумывались о том, чтобы запустить в этот ящик руку. Безусловно! А вот как бы они это сделали?.. Просунули внутрь … да хоть длинную палку. Да, тут есть замок на боку – но без его вскрытия явно получится обойтись даже такому профану, как Денис.
Достав из кармана нож, который по-прежнему таскал с собой со дня охоты на Марвану, Денис сунул его в прорезь и подцепил купюру. Пятьсот рублей.
Как же гадко! Он немедленно стряхнул её обратно, и даже подоткнул, чтобы провалилась поглубже.
Это же полный бред. Тем более, кто-то наверняка войдёт, пока он будет выуживать купюры по одной – и интересно, как доберётся до тех, что на самом дне? А потом… Ну, нравы здесь вполне дикие. Даже представлять не хочется, что произойдет с тем, кого поймают за подобным занятием.
Но ведь Марвана сказала – «пусть их не станет». Она не говорила – «укради».
Туманные образы, возникшие в голове в ответ, вынудили вытащить из кармана сторублёвую купюру и поджечь зажигалкой. Дождавшись, когда банкнота как следует загорится, Денис сунул её в прорезь ящика. Пальцы обожгло. Запахло жжённым ногтем. Чёрт, больно! Он потряс рукой.
Купюра подожгла соседние – но катастрофы не случилось. Вскоре они начали тлеть, а потом огонь погас.
Вторая попытка не привела к другим результатам.
Недалеко от остановки Денис видел АЗС.
И что он намерен делать с этим знанием? А даже если бы и был намерен – он что, нальёт себе бензина прямо в карман?
Денис вернулся в деревню и купил в магазине литровый пакет сока – сонная белобрысая продавщица приветливо кивнула, узнав. Половину выпил, хотя сегодня пить не хотелось ни капельки, половину вылил на землю на улице. Пошёл на заправку.
– В такую тару мы бензин не заливаем, – возразила операторша.
– Ну что вы, милая? – Денис улыбнулся самой сердечной из улыбок. – Пожалейте. Моя машина заглохла тут, в паре километров от вас. Мне только и надо-то – сюда доехать и заправиться, а канистры нет.
– Не милая я, – возразила девушка, но лицо помягчело. – Так делать нельзя. Нам не разрешено.
– Ну, прошу вас… Прямо умоляю. Разве может такая красавица быть так жестока? А? – Денис растянул губы так широко, что ещё чуть-чуть – и лопнули бы.
Серая девушка и вправду похорошела, и закрыла глаза на пакет от сока – но в часовню прямо перед Денисом вошёл какой-то служитель.
Но это и к лучшему. То и дело украдкой заглядывая внутрь – хотя от входа и ничего, кроме призыва к братьям и сестрам да проклятого ящика, и не видно – Денис говорил себе, что надеется, что тот там надолго.
Но не прошло и получаса – он снова курил возле часовни – как священник (или кем он там был?) вышел.
– Вы что-то хотели? – спросил довольно приветливо, заметив чужого.