Юлия Михалева – Ивановка (страница 16)

– Вот да. Именно то, что и говорите, – все так про деревню.

– А почему тогда ночь? И что значат черепа?

Мохнатая Бровь улыбнулась шире и радушнее прежнего и покивала сама себе:

– Так традиция такая. Как сложилось, так и празднуем.

«Лучше у бабушки уточнить, она в таких вещах хорошо разбирается. Вы заходите к нам», – вспомнился тихий скребущий голос.

Там, на пригорке, она выглядела такой беспомощной. И в очередной раз застряла в его голове.

«Раз вы знаете Варвару, может, при случае спросите ее о пропавшем?» – а это уже гнусоватый голос полицейского.

– А как ваши дела? – Мохнатая Бровь принялась протирать стаканы. – Подыскали работу или пока надобности нет?

Вот это удар под дых! Илья не знал, что ответить – даже себе, а не то что ей.

– Я могу поузнавать, если надо, – предложила Мохнатая Бровь. – Да и вы сами можете поспрашивать. Ивана, например, он и в райцентре поможет место найти. Бабы-Танина внука он и устроил. Ну или Трофимова, электрика нашего.

– Пусть мне лучше свет сделает, – фыркнул Илья, вставая. – А где тут ваша гадалка живет?

– Баба Дарья-то? Тоже судьбу поменять решили? – не понятно почему, но возникло чувство, что хозяйка кафе давно ждала этого вопроса. Она ткнула пальцем в сторону двери. – Тогда в Чистополье езжайте. Туда же, откуда и приехали в самый первый раз. Где черепа, про которые вы сейчас спрашивали, помните? Вот только от черепов вам не налево, а прямо-прямо через лес по дороге. Идите себе и идите, там за деревьями дом ее и будет. Минут десять пешком от деревни, не больше. А на машине сейчас и не проедете там, увязнете. Хотя городские в любую погоду туда дорогу находят.

Проходя мимо часовни, Илья обратил внимание, что ее порубленное основание облито чем-то бурым. Кровь!.. Да какая кровь?! Он точно не в себе. Кому бы пришло в голову делать что-то подобное. Наверняка это какая-то смола. Очевидно же: собираются реставрировать. Хоть Илья и не представлял, какие техники для этого нужны, но ответ выглядел вполне логично.

С трудом продираясь по сугробам и льду, сковавшим дорогу за Ивановкой, он обещал себе, что, когда погода наконец подобреет и выпустит в райцентр, он обязательно купит палки для скандинавской ходьбы – если, конечно, там знают, что это такое. Но на худой конец и обычные лыжные подойдут. И пусть он будет выглядеть с ними как дурак и… Илья, размахивая руками, проехал пару метров и еле удержался на ногах.

Хватит. Он забрел в снег к ближайшему дереву и потянул крепкую на вид ветку, собираясь ее отломить. Но та оказалась гибкой и не поддавалась, и когда все же удалось с усилием ее оторвать, Илья упал на спину вместе с ней. Не больно: снег смягчил удар. Однако усилия оказались напрасными. Брести по кочкам и снегу – Илья все петлял между ними, стремясь выбрать менее мучительный путь – гибкая ветвь не помогала, а даже наоборот – она все время за что-то цеплялась. Как рука… Увидев обещанные черепа, Илья инстинктивно отбросил цепкую ветку.

И как он мог их не заметить в прошлый раз? Вот указатель – Ивановка. Он точно проезжал мимо, с трудом выбравшись из лесного проулка. А прямо за указателем в ряд – пять кольев с нанизанными на них чистейшими вытянутыми черепами. Рога на трех из них целились прямо в грудь Илье. Может быть, эта отвратительная инсталляция пряталась тогда за желто-коричневыми облетающими листьями? В ответ черепа взирали пустыми глазницами.

Вроде как все теперь сходилось. Ко дню основания Ивановки жители забивали целое стадо коров, мариновали мясо каким-то особым образом и затем устраивали пир на всю деревню. Наверное, дорогое удовольствие. И выглядело все это противно. Илью бы вполне устроило, если бы он не заметил черепа и на этот раз.

Он двинулся прямо, как и сказала Мохнатая Бровь. Тут, пожалуй, лучше бы просто ползком. Каждый шаг отнимал массу сил – перед ним приходилось тщательно прицеливаться, выбирая место и воображая грядущий перелом.

И все время казалось, что черно-белый лес смотрит. Но сколько ни оглядывался Илья, не заметил даже шевеления. Только протяжный крик птиц и его громкое дыхание нарушали тишину.

Черный седан – старая «Тойота Корона» – возник из-за сугроба так неожиданно, что Илья в первую секунду принял его за мираж в ледяной пустыне. Но машина на самом деле стояла прямо на дороге, и водительская дверь с полностью опущенным стеклом была распахнута.

Сначала Илья решил, что водитель оставил ее, увязнув в снегу, и пошел за подмогой. Но, приблизившись, увидел, что машина не застряла. А ключ оставался в замке зажигания. Хоть сейчас заводи и…

Илья сам не знал, что и зачем делает. Водитель, возможно, просто зашел в лес по малой нужде по пути к гадалке или даже в Ивановку. Но машина простояла здесь точно не пять минут. В нее намело снега. Основательно промерзшая, она не спешила заводиться. Сейчас зальет свечи… А из леса выйдет ее владелец. Отчего-то представился могучий бородач – и непременно с лопатой.

«Что я делаю?» – в очередной раз спросил себя Илья, поворачивая ключ в замке.

Откашлявшись, старушка завелась. Бензобак полон наполовину: значит, и не за топливом ушел водитель. Закрыв окно и дверь, Илья попробовал проехать назад и вперед – машина абсолютно точно не застряла в ловушке. Что тогда?..

«Тебя посадят за угон», – сказал себе Илья.

Но бросать машину так, как ее и нашел, – как-то не по-человечески. Дождавшись, когда она как следует прогреется, Илья отъехал немного в сторону от центра дороги. А вдруг каким-то чудом тут поедет трактор? Вынул ключ и положил его в подстаканник. Вряд ли старушка при закрытии дверей сама ставится на сигнализацию… Нет ведь? Нет. Оставив чужую машину, – бородач с лопатой или кто бы то ни было так и не объявился – Илья с неясным чувством побрел дальше, к деревьям впереди.

Как и обещала Мохнатая Бровь, дом, или скорее хозяйство с комплексом построек за не слишком высоким забором, вынырнуло прямо из-за них. Основное строение стояло ближе всех – большое, бревенчатое, серо-коричневое, сложенное из явно местных деревьев, с крышей, покрытой чешуйками рыжей черепицы, выглядывавшей из-под снега. Оно выглядело одновременно и добротным, и каким-то скособоченным.

Не найдя звонка, Илья стукнул в калитку – и та просто открылась, отступила назад, приглашая войти. Он и зашел, беспокойно оглядываясь, – необъяснимая тревога, одолевшая в лесу за деревней, здесь, в бездвижной тишине, захватила окончательно.

Собака не залаяла, да Илья и не видел ни цепи, ни конуры. Но во дворах всех деревенских, кроме него самого – но он ведь и не деревенский, да? – жили собаки. Как могли обходиться без охранника в лесу?

Рама двери непонятной постройки в отдалении и ветви дерева у забора были украшены красными лентами, как и в деревне. Но от мысли заглянуть в строение без ведома хозяев Илья почему-то аж поежился. Постояв с минуту на месте, он поднялся на крыльцо большого дома. Позвонить опять некуда. Он толкнул дверь – она отворилась, показав темный коридор, заставленный по одну сторону мешками и бочками.

Коридор заканчивался еще одной дверью, даже более крепкой на вид, чем первая. Илья постучал.

– Заходите! – откликнулся хриплый старческий голос.

Невысокий потолок у входа – будь он немного выше, Илья ударился бы головой – резко уходил ввысь. Комната с белеными стенами заставлена деревянной мебелью, которая казалась грубой и самодельной. Шкафы с банками, книгами и бутылками. По центру перед печью – дощатый стол. За ним боком ко входу сидела старуха. Смуглая, горбоносая, морщинистая, она куталась в белый пуховый платок. Цепким и тяжелым, как и у ее внучки, взглядом она молча окинула Илью. Но самой Вари в комнате не было.

А что сказать-то? Илья об этом заранее не задумался, а вопрос-то ведь непростой. Отношения в этой семье далеко не дружные: девушка точно подвергается насилию. И участковый просил не привлекать к себе внимания.

Пока Илья молчал, на стол запрыгнула трехцветная пыльная кошка. Да это же она – та самая, которая заставляла сомневаться в своем разуме, не появляясь на фотографиях.

– Ваша кошка? – не нашел ничего лучше Илья.

Усмехнувшись, от чего сотни морщин сделались еще глубже, старуха погладила кошку по маленькой круглой голове. Та вытянула шею и потерлась об руку.

– Нет, не моя. Она сама по себе.

Безумная идея захватила настолько, что Илья уже запустил руку в карман и только в последний момент удержался. Явиться в чужой дом и, ничего не сказав, фотографировать кошку? Да он точно не в своем уме – даром, что не напился.

Животное спрыгнуло со стола и юркнуло в дверной проем за шкафами. Там, видимо, другие комнаты.

Старуха выжидательно смотрела на Илью. Теперь не слишком-то добрые глаза улыбались.

– Я встречал ее в деревне, – оправдался он. – Вашу кошку. И в лесу встречал.

– Она такая, – кивнула старуха. – Любит погулять. А ты присаживайся, что ж стоять? Чаю будешь? Замерз ведь, да?

Такое по-деревенски фамильярное обращение по-прежнему раздражало, а полоса препятствий в лесу заставила начисто забыть о морозе. Чего, пожалуй, хотелось теперь – так это просто воды.

Хозяйка предложила Илье свой стул и налила в кружку ковшом из ведра на полу. Еще меньше месяца назад Илья, наверное, поразился бы до глубины души и побрезговал, но теперь у него самого стояло что-то подобное. И дом старухи если и удивлял, то в другом направлении: теперь на его фоне жилище Ильи выглядело поганым до невозможности. Здесь – в лесу! – светила электрическая люстра, а он по-прежнему обходился керосиновой лампой.