Юлия Михалева – Гиблая (страница 2)

Откуда-то появилась Злата и силилась привлечь к себе внимание, озираясь и делая большие глаза.

– Да что тебе? Говори уже, – не выдержал отец.

– Тятя, там какие-то люди… Их вывести хотели, а они говорят, что на смотрины пришли.

Если уж всё равно никуда не деться и придётся выбирать, то выбор Мира уже сделала. Хорошо бы прямо сейчас о нём и сказать, чтобы покончить со всем, но так не положено – женихам ещё придётся показать, на что они способны.

– Что значит – вывести? Раз пришли, то и пусть заходят, – сказал отец.

– Но тятя… – взглянув на снова покрасневшего отца, Злата исчезла так же незаметно, как и появилась.

– Ох и дали мы им волю, – сетовал отец, выпивая с лукавым соседом.

– А что по весне у вас готовят? – спрашивал Станимир, переставляя с места на место пустое блюдце.

– А ну-ка все отошли!

Мира вздрогнула от рыка и не успела ответить.

Понятна тревога Златы: в зал вошли трое в мохнатых шапках, хотя и далеко до холодов, и каких-то обрывках шкур. Хотя Мира и не видела никогда головорезов с дорог, но тут же решила, что они выглядят в точности так.

– На смотрины мы. Куда тут? – заявил вошедший первым.

– Проходи, раз пришёл, – громко велел отец.

Гость приблизился, откровенно разглядывая стушевавшуюся Милицу. Красы-то ей на порядки больше Мириного отмеряно, вот на неё все и смотрят, правда, обычно не так непристойно.

А взгляд у гостя чёрный, страшный. Усы чёрные, борода. Шрам тянется через щёку. И даже со своего места чует Мира, как несёт от него шкурами, потом и чужим страхом. И землёй.

– И кто такой будешь? – спокойно спросил отец.

– Берислав я. Но я ж не к тебе на смотрины пришёл.

– А ты дерзок, – дёрнул бровью князь. – Но вот тебе наша невеста, – он кивком указал на Миру.

Разбойник разочарованно отвёл свои злые глаза от Милицы.

– Сынок, пропусти-ка… князя Берислава, – сказал отец Станимиру.

Тот неохотно встал – и гость тут же уселся.

– Не князь я, – заметил он. – Но тебе князь или мешок золота надобны?

Милица с осуждением покачала головой.

– Добрый зять нужен, – ответил отец. – Не князь и не золото.

Берислав фыркнул и наконец лениво взглянул на Миру.

– Как звать-то?

– Милорада Ярославна, – выдавила из себя она.

Не может же отец отдать её за… этого?

Он оглядел её и молча встал.

– А ты ничего. Ладная, – заключил он.

– Немногословен, – отметил князь Малыга.

Но обсудить не успели: зал всколыхнул ещё более поражённый гул, чем при появлении разбойников – или кем они были.

И не без причины. На сей раз на пороге совсем уж настоящее чудище, великан ростом чуть не выше ворот, с низким лбом и голой головой. Его маленькие глаза бегали, обшаривая зал. Одет он, словно его с Мирой одевали одни и те же безрукие и слепые прислужники: в такие же рабочие штаны и грубую рубаху.

– Матерь человеческая… – прошептала Милица и прикрыла ладонью красивый пухлый рот.

Отец играл скулами.

– Кто ж только не пожаловал…

Великан пришёл не с пустыми руками: с тяжёлым мешком, который бросил на стол перед князем. От него разило кровью и пером.

– Вот. К твоему столу. Добыл на охоте.

– Благодарю… Э… Эй, люди, отнесите, – отец огляделся по сторонам в поисках помощников.

– Я Растич, – представился гость. – С Каменного ручья.

Мира вздрогнула, вспомнив название: нянька пугала, что там княжество людоедов.

Вблизи великан был так отчаянно страшен, что хотелось зажмуриться.

– А это тебе, княжна, – он достал из-за пазухи и положил перед Мирой резной камень на шнурке. У камня, кажется, были голова, пузо… и груди?

– Что это?

– Большая Ма. На счастье.

– Ммм… Спасибо, – пробормотала Мира.

Гость ощерился, показав обломки жёлтых гнилых зубов. Видимо, это улыбка. И отошёл.

– Давай заканчивать, – морщась, приказал князь советнику.

– Вы собрались здесь, чтобы показать свою удаль и славу – и самый умелый и славный получит руку и сердце княжны Милорады Ярославны, – встав со своего места, звучно начал тот. – Ждут вас, мудрые князи, три явных испытания и одно скрытое. Первое – показать удаль в добыче. Докажите, что сможете хозяйку прокормить. Добудьте пропитание, пока три раза часы не перевернутся, – он достал из-под стола и водрузил на него песочные часы.

– Уж поесть она любит, – заметил отец.

Женихи и гости, шумно переговариваясь, покидали зал. Вышел и князь Ярослав, выглядя озадаченным.

– Пойди-ка переоденься, – велела Милица. – Как ты могла так отца опозорить? Кто только надоумил?

«И не подумаю», – хотела сказать Мира, но тут же вспомнились белокурые кудри напротив. И вместо этого уточнила:

– Надоумил? Считаешь, я сама не могла?

Милица пожала плечами.

– Я бы точно так не сделала. Никогда.

Ещё бы. Для неё внешность на первом месте. Шаль её сползла, и Мира невольно зацепилась взглядом за слишком низкий вырез на груди.

Впрочем, дальше спорить она не стала. Бросив прощальный взгляд (и это было радостное расставание) на подарок великана на столе, она вернулась в свою светлицу.

– Разложи руны, нянь, – попросила Мира вышивавшую настенное полотно Славу, и принялась перебирать платья и накидки в сундуке.

– О, боги! – ужаснулась нянька, подняв глаза и увидев её наряд. – Что ты с собой сотворила, Мирушка? Неужто на людях такой показалась?

– Вот этот надену, – Мира остановилась на зелёном платье с жёлтой лентой.

– Хорошо к волосам, – согласилась нянька. – Приглянулся кто?

Мира улыбнулась:

– Всякое может быть.

Но тут же вспомнились разбойник и людоед, и мир снова потемнел.