Юлия Меллер – Наследница клана Лунных (страница 65)

Анха вспомнила, как нехорошо сказалось на ней воздействие магических орхидей, флейты и сладкого. Лунная сила восприняла их совместное использование как покушение на свою территорию, а значит, основное воздействие шло на мозг.

Княжна глубоко вдохнула сквозь сжатые зубы. Сейчас всё кажется очевидным, а тогда она ни о чём таком не думала, хотя взялась рассуждать в верном направлении.

Итак, теперь ясно, почему её убрали и кто именно. Если Великий князь — виновник всех её бед, то тогда больше не вызывает недоумение быстрота реакции, дерзость, и участие в карательной акции других членов клана Меча.

Но зачем дяде Императора сводить с ума самого Императора и его сына? Кланы не дадут занять ему трон! Начнется большая грызня, а потом активируются внешние враги и в конце концов к власти придет удачливый полководец. Может, это будет кто-то из клана Островых, но не факт. Так зачем же Великий князь сводил с ума императорскую семью?

«Заговор!» — прошелестел источник.

«Заговор, — повторила Анха и непонимающе мотнула головой. — Но кланы…»

«Не бери в голову. Островы и весь клан Меча под следствием. Клан Щита требует расправы над истинными убийцами, невзирая на родственные связи. Они не поверили, что ты убила Защитника. Песочный везет тебе свободу»

Руки Анхи задрожали, но она только крепче стиснула зубы. Не время расслабляться. Источник ничего не сказал о состоянии деда. Если бы он был здоров, то сам отправился бы за ней. Но сюда летит Песочный, а он как бы не постарше деда будет.

Нет, сейчас она не в состоянии о чём-либо думать. Тело наполнено силой, но она больше не причиняет боли. Лёгкость и уверенность в себе – вот что теперь чувствовала Анха.

Она ещё раз обняла Маху, поцеловала её и вышла.

— А платок? — крикнула вослед женщина, но её подопечная не обернулась. Да и никакой платок теперь не удержит развевающиеся роскошные локоны.

Глава 16. Освобождение

Анха отворила тяжёлую дверь и остановилась, чтобы оглядеть раскинувшийся перед ней двор. Скоро в казармах прозвучит сигнал подъёма, и замок оживёт.

Она глубоко вдохнула и хотела сделать шаг, но взгляд зацепился за чистую бумажку под ногами. Это было странно. В этом мире мало что идёт в мусор и здесь не разбрасываются бумагой. Тем более такой плотной и белоснежной. Анха наклонилась и подняла бумажный квадратик. Оказалось, что плотным он ей показался из-за того, что был аккуратно сложен.

Княжна в недоумении покрутила конвертик, и вновь оглядев пустой двор, приоткрыла его. Лёгкий флёр слабенькой магии она почувствовала сразу, как только увидела уголок начерченной руны. Отбросить чей-то подарочек с подвохом ей даже не пришло в голову.

Во-первых, запрещено оставлять подобные магические закладки там, где есть неодаренные. Во-вторых, если кто-то обнаруживает неизвестные подклады у себя под дверью, под кроватью или в подаренной кукле, то идёт к городскому магу или главе клана, чтобы проверить на вредоносность. Так что кто угодно мог проявить несознательность и оставить магическую поделку валяться на земле, обойдя её стороной, но не княжна, не глава рода.

Она покрутила конвертик в руках, осмотрела его магическим зрением и осторожно продолжила распечатывать. Как только загнутые края перестали скрывать руну, она полыхнула.

Анха смотрела на неё магическим зрением и от этого свет особо больно резанул ей по глазам. На миг ослепнув, девушка замерла и прислушалась к своим ощущениям. Она почувствовала, как невидимые нити оплетают её тело и тянут к лекарской.

Анха направила капельку силы на эти нити, и они мгновенно растворились в более сильной энергии. Её лицо исказила усмешка. Слишком слабенький капканчик на неё поставили. Впрочем, не стоило недооценивать охотника.

Княжна сделала шаг в сторону лекарской, вновь осмотрелась, ища того, кто мог наблюдать за ней, но напряженным ожиданием тянуло из башни. Более не колеблясь, она направилась прямиком туда. Вошла в башню, прошла коридор и перед входом в лекарскую на неё высыпали ворох маленьких записочек с рунами.

В этот раз Анху не ослепило, поскольку она смотрела обычным зрением, и она сразу увидела торжествующего Жадковского. Это он устроил ловушку и стоило ей открыть дверь, как на неё высыпалась вся эта макулатура. Княжна видела среди рун те, что вытягивали силы, задерживали призраков, опутывали и сжимали магических существ, притягивали потерянные вещи... Чего только не приготовил лекарь, чтобы поймать её.

Анхе хотелось спросить, не идиот ли он, но было слишком горько. Она догадалась, что используя эти руны (а похоже, лекарь даже не понимал их значения), он ловил животных, простых людей или слабо одарённых и мучил. Это сильному магу и тем более главе клана подброшенные бумажки нипочём, а других они остановят, ослабят, выпьют силу или убьют.

Жадковский по её взгляду почувствовал, что что-то неладно и выхватил нож. Анха подобралась. У неё были вопросы по поводу рун. Ей надо было узнать, у кого лекарь их выведал. Рунная магия не популярна в Центральной Империи, но на востоке ею активно пользуются, вот только к изучению допускают не всякого. И осторожность вызвана как раз тем, что пользоваться рунной магией может почти всякий. Достаточно крохотной искорки, чтобы напитать несколько линий на бумажке.

А искорки есть у большинства людей, если не всех. Многие, очень многие развивают её, находя себе дело по сердцу. Этой искрой можно разжечь спящие магические точки и выйти на новый уровень, где талант соединяется с уникальными возможностями реализовывать его. И более того, если такого одаренного связать с источником, то он своей силой духа, творческим зудом и трудоспособностью разовьётся в полноценного мага. А это значит, что дар можно будет передать по наследству. Не искру, которая будоражила сердце и заставляла творить, а магические способности, развившиеся в помощь искре. Вот так появляются новые магические семьи.

Но сейчас Анхе пришлось отказаться от допроса и действовать. Она пропустила по телу свою силу и стряхнула воздействие рун, а потом направила поток Лунной в голову Жадковскому. Он вынужден был остановиться. Управление его телом Анха взяла на себя. Это для неё неприятно, но эффективно. Так он будет стоять и не просто услышит приговор, а сам же приведёт его в исполнение. Это не заклинание, а скорее внушение, и ему можно сопротивляться, если считаешь себя безвинным.

Она смотрела ему в глаза и мысленно произнесла то, что должна была:

«По княжьему праву я признаю тебя виновным в творимым тобою зле, и приговариваю тебя к справедливому возмездию».

Жадковский в ужасе широко раскрыл глаза и смотрел на неё, как на чудовище. Он видел перед собой силу, которую жаждал всю жизнь, и теперь до мокрых штанов испугался. Эта сила обратила на него внимание, но совсем не так, как он хотел.

«Ты испытаешь все те мучения, что причинял другим!» — Анха усилила воздействие Лунной энергии на голову лекаря, чтобы он наверняка услышал её и сам запустил эффект возмездия.

Жадковский поддался. Княжна не видела, что именно он вспоминал, но догадывалась, что его память хранила всё, и сейчас вытащила сотворённое им на поверхность. Дальше он будет судить себя сам.

Анха стояла и смотрела, как на теле лекаря появлялись страшные раны, ломались кости, вытягивались жилы… но при этом стояла тишина. Лекарь открывал рот, но не мог издать ни звука, как, по-видимому, и его жертвы.

Княжна обязана была довести суд до конца. Ей предстояло зафиксировать либо смерть, либо жизнь, и объявить, что Жадковский расплатился за причинённое им в прошлом зло. А ещё она обязана была убедиться, что этот человек — не сумасшедший, и понимал, что творил. Иными словами, чтобы наказать себя он должен был понимать, что совершал ужасные вещи.

Княжна стояла и вспоминала деда, который всячески берег её от суда над преступниками. Бывало, что преступившие закон люди сбегали от графа Краснова и просили у неё защиты и справедливого суда. Анха тогда очень переживала, думая, что её недруг Краснов излишне зверствует, но к её удивлению, дед заступался за Краснова.

Теперь Анха понимала, почему. Граф Краснов действовал на основании показаний других людей и карал жестко. А княжна видит ауру и всё то зло, что сотворил за свою жизнь человек. И вот, она судила Жадковского. Наверное, Краснов со своими палачами был милосерднее.

Анха выпрямилась и приказала себе не думать о милосердии. Не тот случай. Лекарь не получил ничего сверх того, чего не совершал бы сам.

Она отвернулась от груды мяса, в которое превратился садист и увидела парочку загонщиков, подзуживаемых Ланкой. Значит, когда она входила в лекарскую, двор не был так пуст, как ей показалось.

Она сделала шаг, но мужчины отмерли и с воплями ужаса бросились бежать. Анха последовала за ними, понимая, что ей не нужна паника, которую они могут поднять. Объяснить она сейчас ничего не сможет, а калечить ей никого не хотелось. Даже этих поганых вояк она больше всего желала никогда не видеть, а не учинять расправу над ними. К тому же у неё не было права карать воинов не из своего клана. А вот воеводу…

Анха поспешила выйти и увидела, как два свидетеля устроенного ею суда носятся и орут, что в неё вселилась скверна, и она проклята тёмной тварью. Хуже нет, когда паникерам удаётся собрать толпу и завладеть вниманием этого многорукого, многоглазого безмозглого животного.