Юлия Меллер – Наследница клана Лунных (страница 47)

Собираясь к воеводе на совет, он улыбался, представляя, как вскоре голубоглазка будет млеть от счастья, лепетать слова благодарности, смотреть на него счастливыми глазами. Особенно ему нравилось восстанавливать в памяти её особенное волнение, когда он смотрел на неё. Такая трогательная и чувствительная, что даже от мимолетного воспоминания сердце сладко сжимается.

Еле вырвался из завладевших им приятных грёз. И то только потому, что захотелось уберечь светлые ощущения от примитивного и громогласного воеводы. Тот, конечно, дело своё знает крепко и границу стережёт, как коршун, но сам довольствуется малым и считает, что другим тоже ничего не требуется для комфорта.

Говорят, что старый хрыч не упускает ни одной возможности заработать деньгу и все отсылает в столицу жене с дочерями. Похоже на правду, но приличным магам на службе у него от этого не легче. Какая разница прибывшим отбывать военную обязанность вор ли воевода, плохой хозяин или пропагандист скудного образа жизни?

— Бережной, что у нас с границей? — сразу задал вопрос воевода.

Александра покоробило. Он никак не мог привыкнуть к грубости воеводы. Поначалу пытался поставить его на место, жаловался отцу, но старый мерин крепко сидел в крепости и на всё плевал.

— Граница восстановлена, — коротко бросил молодой маг. Каков вопрос таков ответ.

— Земли зачистили от прорвавшихся тварей?

— Да.

— Из тебя всё клещами надо тянуть, — буркнул воевода.

Александр насмешливо посмотрел на него. Он тоже не обязан уважать воеводу. За бывшие заслуги пусть его почитают бывшие товарищи, а граф Бережной ни разу не видел, чтобы воевода поднимал свой зад и совершал подвиги. Развёл здесь грязищу и сидит в ней.

— Заметил что-нибудь?

— Что?

— Может вызвало что-то подозрение? Не слишком ли быстро прорвало границу?

Александр пожал плечами. Откуда ему знать быстро или нет? Твари бились в неё не один день, растягивали и ковыряли. Не первый раз они такое проделывали и не последний.

— Составь рапорт о том, как долго стягивал края границы и каких тварей видел. Подробно.

— Хорошо.

Воевода исподлобья посмотрел на молодого графа и махнул рукой, чтобы шел исполнять поручение. Напыщенные одаренные индюшата вызывали у него изжогу. Строчат жалобы, а сами палец о палец лишний раз не ударят.

А так-то подумать, чего им надо? Кормят? Кормят.

Форму дают? Дают.

Комнаты выделили? Да ещё какие! У каждого вода подведена, ванна или душ имеются и собственный унитаз стоит.

Так нет же, этим хлыщам надо, чтобы всё блестело, сотни слуг сновали по коридорам, а по вечерам балы давали! А вот хрен им! Воевода скрутил кукиш и погрозил закрытой за графёнышем двери.

У него тут граница истончается и звенит, как комарик, а он не знает, что делать.

Это заметил ещё прошлый воевода и просил приглядеться. Маги-то что, прибудут на пяток лет и укатят обратно, а странный и подозрительный процесс по изменению границы идёт медленно.

И ведь прав оказался прежний воевода в своих беспокойствах, да только как доказать это? На предостерегающие письма о замеченных за последние десятилетия переменах либо нет ответа, либо отписка с пожеланием продолжать сбор данных. А как? Есть приборы по измерению толщины, силы или звона границы? Нет!

Воевода грузно поднялся и подошёл к окну. В окошко видно было только кусочек неба. Случалось, что летающие твари прорывались в город и атаковали замок. Из-за этого не расширяли окна, ведь мощный прорыв может повториться. А вот снабдить замок осветительными артефактами могли бы щедрее, но император прижимист… или его канцелярия жмётся.

Для Анхи с Махой вчерашний день дался нелегко. После того, как лекарь вышел и позвал их за собою всё слилось в беспрестанную беготню. Началось с того, что наконец-то в лекарскую внесли раненых. Правда не всех. О большей части позаботились клановые старшины. Они принесли исцеляющие артефакты и вылеченные раненные ушли в казарму на своих ногах. Остальных служивые сбросили на грязные матрасы в лекарской и торопливо убежали, стыдясь смотреть в глаза своих товарищей или скорее всего боясь такой же судьбы.

Анха готовилась к тому, что ей придётся обмывать раны и пыталась сообразить, как это лучше сделать, но Жадковский влил каждому своему пациенту в рот наркотическую настойку.

— Лучше не подходите к ним, — посоветовал он, — а то прирежут ненароком.

Маха с сочувствием поглядывала на беспомощных мужчин, а Анха с ужасом. Она лучше всех понимала, что они обречены.

Могла ли она помочь им?

Нет.

Можно было бы лечь костями и организовать чистое помещение, человеческий уход, но ей нечем лечить вояк, и она просто продлила бы их мучения. И вряд ли они поблагодарили бы её за это, ведь сейчас они в беспамятстве. И не стоило забывать о том, что никто не позволил бы ей тут командовать.

Первым на её самодеятельность отреагировал бы лекарь. Хоть он и тяготится жизнью в крепости, но он жив пока полезен воеводе. А ещё не стоило забывать, что Анха с Махой не почтенные дамы, имеющие право на уважение и некоторую помощь, так что лучше бы им вести себя тихо.

— Идите сюда, — позвал их лекарь и впервые дал разрешение зайти за ширму. Оказывается, она скрывала не только лавку, покрытую старым ковром и подушками, стол со склянками, но и проход.

Жадковский достал из-под лавки несколько промасленных кожаных мешков и поманил помощниц вниз. Они все вместе спустились на несколько ступенек и видимо прошли сквозь воздушный барьер, который не давал распространяться неприятным запахам.

Вонь ударила в нос и вызвала рвотный позыв, а как только лекарь добавил света, то Маху сразу же скрутило. Анхе тоже стало плохо, но страх перед лекарем пересилил позыв. Мужчина взял в руки тесак и сияющими от довольства глазами, хозяйским взглядом оглядывал сваленные горкой тушки тварей из скверны, а ещё ему нравилась реакция девушек. И только заметив, что Анха пристально следит за ним, нахмурился и скривился.

— Если не будете мне полезны, то разделаю вас так же, как этих, — и он указал на распотрошённую на столе тварь.

Анха опустила голову, показывая смирение.

— Значит так, из мелких извлекаете внутренние органы и раскладываете по мешкам, шкурки бросаете туда, — лекарь небрежно махнул рукой в угол. — Дальше… — Жадковский с сомнением посмотрел на них и выдержав паузу закончил: — дальше посмотрим на что вы способны. За работу, бездельницы!

Лекарь вышел, а помощницы остались в этой ужасной комнате.

— Я не буду… я не могу, — выдавила Маха и расплакалась. — Не могу… у нас самым страшным местом была скотобойня. Никто даже близко не подходил, а тут…

Бледная Анха стояла и не находила в себе сил, успокоить подругу. Ей приходилось возиться с вонючими ингредиентами, но разделывать животных не довелось. Точнее один раз ей показали, как это делается для общего развития и всё.

И всё же, надо было что-то решать. Либо они поднимают шум и зовут к себе кого-нибудь на помощь, а потом оказываются в уже начавшей работу женской комнате при казарме, либо остаются с лекарем и продолжают выполнять его указания.

Стиснув зубы, Анха осмотрела помещение. Им поручили разделывать измененных скверной мелких животных. От всех них фонило магией. Она подошла ближе и пригляделась к мордочкам зверей. Большинство из них было из кровопийц. Страшные маленькие существа, нападающие стаями. Их шкурки после длительной обработки пойдут на подошву для дорогой обуви. Такая подошва не скользит и не промокает.

А внутренние органы Жадковский высушит и измельчит, прежде чем продать знахарям. Порошком знахари будут чистить кровь своим пациентам от паразитов. А тонкие острые зубки этих хищников продадут в различные мастерские, где из них спроворят инструменты вроде шила, пинцета и прочего.

Вот только разделывать туши голыми руками нельзя. Не потому, что это трупы, а потому что попавшая на руки кровь этих тварюшек въестся в кожу вместе с неблагоприятным магическим фоном и последствия будут от отравления до перерождения. Впрочем, во время выброса Лунной силы Анха скорее всего выжжет в себе любую скверну, но Маха может не дожить до рассвета следующего дня. К тому же, остаётся шанс, что что-то с отравлением пойдет не так и выброс чистой силы не поможет, а заклинания недоступны.

Анха стояла и думала, где взять перчатки. Обмотать руки тряпками? Но здесь нет ни кусочка ткани. Да и намокнут тряпки.

— Ты ничего… держишься, — просипела Маха. — Меня всю вывернуло.

Она немного осмотрелась и перевела взгляд на девушку.

— Нам опять плохо будет? — догадалась она.

Анха кивнула.

— Нельзя касаться этих тварей?

Княжна опять кивнула.

— А этот касался, — Маха с ненавистью мотнула головой в сторону ушедшего Жадковского.

Анха покачала ладонью, показывая, что если просто потрогать шкурку тварей, то ничего. Потом она показала, что надо тщательно мыть руки.

— Ясно.

Маха подошла ближе, взяла тесак, взвесила его на руке, потом взяла второй и осторожно начала работу. Ловкости женщины пока хватало, чтобы не касаться голыми руками туш, но так не выполнить задание лекаря.

Анха не спешила присоединяться. Она подошла к сваленным в кучу трофеям. Долго смотрела и даже поворошила их черенком от метлы. Среди этой кучи было много ценного, но не для неё.

Из трофеев можно получить много ядовитых веществ, которые в малых дозах используют знахари, но не только они покупают яды. Часть ядов идёт на различные производства в качестве растворителей или веществ, способных повлиять на другие вещества. Дед Анхи сказал бы лучше, так как он работал с этим, но она не успела изучить это направление. И все же, кое-что полезное ей удалось разглядеть в куче трофеев. Она освободила тушку большого червя и приподняла на палке.