Юлия Маслова – Случайно женат на ведьме (страница 59)

Мистер Остен обеими руками обнимает дочь.

– О чем, черт возьми, ты говоришь? – Слегка покачиваясь, он поворачивается к остальным. – Джонатан, это правда?!

– Нет, нет! – Джонатан трет глаза кулаками. – Она не была моей любовницей. Она была моей женой!

Глава двадцать седьмая

Замерзшие поля отливают золотом под лучами рассветного солнца. В живой изгороди хор птиц возвещает о начале нового дня. Отец Джейн опирается на нее в поисках поддержки, когда они бредут через сад. Позади них Генри закинул руку Джонатана себе на шею и наполовину несет, наполовину волочит избитого и плачущего мужчину к дому священника.

Когда они подходят к задней двери, мать Джейн выглядывает через окно, покачивая сонную Анну на бедре, затем широко распахивает дверь.

– Кто-нибудь, пожалуйста, объяснит мне, что происходит?!

Джейн замедляет шаг из-за ярости миссис Остен.

– Генри и Джонатан затеяли потасовку, – отвечает мистер Остен, переступая порог и входя в тесный коридор. – В их-то возрасте. Можешь себе представить? Я думал, мы уже избавились от драчливых школьников. По крайней мере, до начала нового учебного года. Но, похоже, Джонатан распускал руки с Джейн.

Миссис Остен искоса смотрит на свою дочь, на ее щеках выступают пятна румянца.

– Джейн, вы с Джонатаном?..

– Нет! – Почему каждый поступок Джейн обязательно рассматривается через призму романтики?! Она создана для гораздо большего, чем замужество! Джейн топает в прихожую, растаскивая снег по ковру. – Он принял меня за призрак мадам Ренар, вернувшийся, чтобы преследовать его.

– Стоит ли удивляться? Посмотри на себя. – Миссис Остен переводит взгляд с ботинок на шнуровке на остроконечный капюшон дочери. Джейн – зловещая фигура в черном плаще, чье лицо полностью скрыто. – Если б ты подкралась ко мне в таком наряде, осмелюсь сказать, я бы умерла от страха. Ты выглядишь как дитя любви ирландской банши и египетской мумии. Что ты делала на церковном дворе в такой неурочный час? Ты напугала нас до полусмерти, когда мы услышали твой крик!

Джейн откидывает капюшон и разматывает шаль, открывая лицо.

– Я делала то, что было необходимо, чтобы спасти Джорджи… доказывала, что он – настоящий убийца. – Она указывает на Джонатана.

– Но я ее не убивал. Я же сказал, что не убивал! – Джонатан прижимается щекой к плечу Генри. Генри смотрит на него, явно ошеломленный тем, что их ожесточенная схватка превратилась в некое подобие объятий.

– Дети, это зашло слишком далеко. – Мистер Остен потирает виски.

В дверях гостиной появляется Салли, уже одетая в льняной халат и деревянные сабо. Она таращится на Джейн, пока берет промокший домашний халат мистера Остена и передает ему шерстяное лоскутное одеяло. Слава богу, Джейн хранит тайну Салли, иначе новость о ее собственном проступке еще до конца дня разнеслась бы по слугам от Бейзингстока до Уинчестера.

– Джонатан не убийца. – Миссис Остен крепко прижимает Анну к груди. – Смотрите, вы расстроили бедного мальчика.

На бледной коже Джонатана видны следы слез, а его поджарое тело сотрясается от икоты. Генри опускает подбородок и смотрит на мать сквозь темные ресницы, изображая обиженного щенка.

– Это была идея Джейн.

– Ну и кто теперь побежал докладывать? – Джейн сдерживает желание ударить брата, вешая свой промокший плащ. Мать сует ей в руки Анну. Малышка хватает Джейн за ледяной нос теплыми липкими пальчиками.

Джонатан, прихрамывая, переступает порог. Миссис Остен стягивает рукава промокшего пальто с его длинных рук.

– Давай быстренько снимем с тебя эти мокрые вещи. А то лужа на пол натечет. – Миссис Остен проводит всех в семейную гостиную, где пылает вновь разведенный в камине огонь. Салли стоит рядом с ним, вороша кочергой поленья, но не отрывая глаз от разворачивающейся драмы.

Джейн держится поближе к Джонатану, полная решимости вытянуть из него правду, несмотря на его страдания.

– Если ты не убивал Зои Ренар, почему тогда просил прощения у ее духа?

Джонатан опускается на стул, кладет локоть на стол и подпирает щеку ладонью.

– Потому что она была моей женой, а я подвел ее. – Его темные волосы падают на воротник рубашки. – Я знал, что вы все подумали, что это сделал я. Вот почему вы читали ту проповедь, не так ли? Я сказал маме, но она ответила, что я слишком близко все принимаю к сердцу… как обычно.

Мистер Остен садится на привычное место, спиной к огню. В одеяле, накинутом поверх ночной рубашки, он похож на средневекового короля.

– Генри, принеси мой портвейн. Я бы сказал, что нам всем не помешает пропустить по стаканчику.

Генри морщится:

– Ты уверен, что не предпочел бы бренди, отец?

– О, только не это! – Мистер Остен хлопает ладонью по столу, на котором нет скатерти, и звук отражается от стен. – Это была полная бутылка!

Джейн садится на ближайший к Джонатану стул, устраивая Анну у себя на коленях. Малышка теплая, лучше любой грелки для постели. Салли достает из буфета шесть хрустальных бокалов и сразу ставит их на стол. Мистер Остен приподнимает бровь. Горничная хмурится, убирая шестой бокал обратно в буфет. Генри достает новую бутылку бренди и наливает щедрую порцию золотистой жидкости в каждый из пяти оставшихся бокалов.

Джонатан сжимает свой бокал дрожащими руками и быстро опрокидывает в глотку содержимое.

– Это правда… Мы действительно познакомились в Брюсселе. – Он протягивает свой бокал за новой порцией. – Мне там понравилось. Я мечтал никогда не возвращаться сюда. Меня совершенно устраивала перспектива зарабатывать на жизнь рисованием портретов. А Зои была такой одаренной. Ренары, ее семья, плетут лучшие кружева в городе. Они занимались этим на протяжении нескольких поколений.

– И вы поженились? – Мистер Остен кладет руку на предплечье Джонатана, чтобы тот не дрожал.

– Да. – Джонатан сглатывает. Его бледно-голубые глаза покраснели и наполнились слезами. – Потом мы услышали, что французы уже в пути, планируют вторжение. Зои хотела остаться. Это был ее дом. Там все ее родные. – Он делает еще один глоток бренди. – Но я боялся, что, несмотря на мой новый образ жизни, о титуле каким-то образом узнают, и меня… ну, вы понимаете.

– Казнят. – Генри проводит пальцем по горлу.

– Именно. Вы наверняка читали новости. Никто не застрахован от якобинцев. – Правая щека Джонатана и его нижняя губа все больше краснеют с каждой секундой. Его лицо распухает от ударов кулаков Генри. – Поэтому я убедил Зои вернуться со мной в Англию. Я потерял все, когда бежал. Это произошло так быстро – в одну минуту Брюссель был моим домом, а в следующую я спасался бегством из страха за жизнь. Мне пришлось бросить там свои картины и краски. Я обратился за поддержкой к матери и отцу, но… – Его голос срывается.

Мистер Остен гладит Джонатана по руке.

– Продолжай, Джонатан. Ты знаешь, что здесь ты в безопасности. С нами ты всегда был в безопасности.

Джейн медленно потягивает бренди, вспоминая растерянного мальчика с широко раскрытыми глазами, каким был Джонатан, когда поступил в школу ее отца. Он будил всю семью криками, страдая от ночных кошмаров и «случайных происшествий», из-за которых другие мальчики дразнили его позорным прозвищем «Джонни-мочится-в-постель». Первые несколько месяцев, прожитых в доме священника, он боялся собственной тени и – что казалось самым странным для детей семьи Остен – еще больше боялся своих родителей.

Джонатан роняет голову на руки.

– Они не приняли Зои в качестве моей жены. Объяснили это тем, что она католичка, но я знаю, что дело в другом. Все потому, что она не из «правильного сорта людей». Семья Зои – торговцы, поэтому мои родители сочли ее неподходящей в качестве невестки. Но вся эта чепуха не имела для меня значения. Она была умной, доброй и очень талантливой.

Он зажмуривается, когда крупная слеза скатывается по его щеке.

Сколько Джейн ни размышляла о природе отношений Джонатана с мадам Ренар, ей никогда не приходило в голову, что он может искренне любить ее. Теперь, глядя на то, как он кривится и тяжело вздыхает, она совершенно ясно видит силу его чувств.

– О, бедное дитя! – Миссис Остен встает позади Джонатана, положив руки ему на плечи.

Джонатан вытирает нос рукавом.

– Родители пытались убедить меня, что брак недействителен, поскольку мы поженились по римско-католической церемонии.

Мистер Остен хмурится:

– Это неправда. Католическая церемония совершенно законна в глазах англиканской церкви.

– Знаю. – Джонатан рьяно кивает. – И я бы никогда не пожелал, чтобы было иначе. Я изо всех сил старался настоять на своем, но так отчаянно нуждался в помощи родителей! Я сбежал, не прихватив ничего, кроме одежды на себе. Без красок и кистей у меня не было возможности зарабатывать на жизнь. Мне пришлось начинать все сначала. Но родители выдали бы мне деньги только в том случае, если б я согласился жениться на мисс Риверс. И… это так трудно объяснить, но они умеют все поставить с ног на голову. Они всегда так делали. Вот почему в первую очередь я поехал в Европу – чтобы сбежать от них.

Миссис Остен протягивает Джонатану чистый носовой платок. Джейн кусает ноготь большого пальца, вспоминая слова, которые молодой человек произнес на балу. «Молю Бога, чтобы моя нога никогда больше не ступала на эти берега». Не потому, что он был виновен, а потому, что его жену убили и сердце разбилось вдребезги.