Юлия Маслова – Случайно женат на ведьме (страница 49)

– Они были любовниками! – кричит Джейн. Джеймс охает, а Генри поворачивается и вопросительно смотрит на сестру. – Джонатан и мадам Ренар были любовниками. Наверняка были – они проживали в Брюсселе в одно и то же время. Я думаю, мистер Харкорт мог убить ее, чтобы…

– Прекратите! – рычит мистер Хейтер. Сухожилия на его лице напрягаются, чтобы удержать глазные яблоки, а на лбу вздувается вена, похожая на слизняка. – Вам лучше иметь вескую причину для такого обвинения. Или вы совершаете клевету – серьезное уголовное преступление.

Джейн вздергивает подбородок, глядя на него свысока.

– Мадам Ренар ждала ребенка от мистера Харкорта. Акушерка, которая готовила ее тело к погребению, подтвердила факт беременности.

Губы мистера Хейтера кривятся в усмешке.

– Ради ваших братьев, мисс Остен, я притворюсь, что этого не слышал. – Он тычет пальцем в сторону Джейн. – И если вы действительно хотите спасти жизнь мистеру Джорджу Остену, вы не расскажете об этом ни одной живой душе.

– Но почему?!

Если б только мистер Хейтер понял, что у Харкортов были веские причины убрать мадам Ренар и ее ребенка с дороги, он бы более внимательно изучил дело. Джейн в этом уверена. У него есть полномочия допросить всю семью и Джека. Все, что требуется, чтобы доказать невиновность Джорджи, – это чтобы кто-нибудь с пытливым умом разобрался в деталях.

– Это доказательство их связи, разве вы не понимаете? Что, если она пригрозила разоблачить Джонатана как мошенника и разрушить его брачные перспективы? Это может подтолкнуть человека к убийству…

– Потому что, мисс… – по коже Джейн пробегают мурашки, когда мистер Хейтер окидывает ее с головы до ног взглядом выпученных глаз, – …будет достаточно сложно убедить судью проявить снисхождение к краже, когда по закону вашего брата должны судить за убийство. А если появится хоть малейшее предположение, что жертва ждала ребенка, это будет чертовски невозможно. – Он хлопает ладонями по столу, шурша бумагами и пугая Джейн. – Итак, джентльмены, полагаю, мы закончили. Не так ли?

Джейн задыхается, глядя на испуганные лица своих братьев. Это невозможно. Закон связывает Джорджи тугим узлом, и каждое движение, которое Джейн делает, чтобы распутать его, лишь стягивает узел еще крепче. Она должна спасти брата, прежде чем веревка затянется у него на горле.

Джейн рыдает в носовой платок, когда все трое, потерпев поражение, пробираются из центра старого города к недавно построенной тюрьме. Джеймс обнимает Джейн за плечи и притягивает к себе, прижимая ее голову к своему подбородку.

– Мы знаем, что ты всего лишь пыталась помочь. И ничего страшного не случилось. Со стороны мистера Хейтера было очень любезно сказать, что он притворится, будто ничего не слышал.

Джейн фыркает:

– Я плачу не из-за этого, болван. – Она глотает воздух, давясь слезами. – Я плачу, потому что очень зла, ведь он не захотел меня слушать.

Джеймс хмурится, но прижимает Джейн еще крепче.

Генри упирает руки в узкие бедра и громко выдыхает, глядя на непривлекательное здание тюрьмы из желтого кирпича. Оно расположено за высокой железной оградой с шипами и тянется почти по всей длине необычно прямой Еврейской улицы. Треугольный фронтон возвышается между двумя приземистыми башнями. Каменная угловая кладка укрепляет каждое из зарешеченных окон, делая здание неприступным. В Уинчестерском замке содержатся политические заключенные, в Вестгейте – должники, а в Брайдуэлле – бродяги. Только те, кто обвиняется в самых тяжких преступлениях, краже или убийстве, находятся за укрепленными стенами тюрьмы.

– Мы действительно поведем нашу младшую сестру в этот ад? – Приятное лицо Генри искажает уродливая гримаса.

Джейн сморкается и засовывает носовой платок в карман.

– Джордж там? Если да, не пытайся меня удержать.

Братья обмениваются взглядами, полными мужского соучастия, что еще больше разжигает ярость Джейн. Она вырывается из объятий Джеймса.

– Идем. Давайте покончим с этим.

Лицо Джеймса становится еще более пепельным, и его плечи опускаются, когда он приближается к воротам. Увидев его, охранник приподнимает шляпу в знак приветствия и отпирает первые ворота крепости. Джеймс засовывает руку в свой поношенный сюртук и протягивает серебряную монету. Он повторяет этот ритуал несколько раз, когда ведет Джейн и Генри через другие ворота с еще большим количеством охранников.

Отец Джейн уже объяснил, что, поскольку парламент отказывается выделять начальнику тюрьмы достаточно средств для содержания, доход тюремщиков зависит от получения взяток от заключенных, – что создает значительную нагрузку на финансы Остенов, даже при необузданной щедрости Недди. Единственный способ, которым мистер Остен может убедить тюремщиков Джорджи хорошо заботиться о нем, – это продемонстрировать, что он происходит из состоятельной семьи, которая готова тратить деньги на его благополучие. Больше всего поражает мысль о том, что происходит с теми несчастными, которые не столь благословенны.

Джейн ожидала, что заключенные будут высовываться из окон и выстраиваться снаружи, во дворах, словно новобранцы в военно-морской академии, которую Фрэнк и Чарльз посещали в Портсмуте. Но в мрачных тюремных помещениях нет никого, кроме охранников, а окна расположены слишком высоко, чтобы кто-нибудь мог выглянуть наружу. Однако Джейн слышит заключенных. Они стонут и причитают в едином ритме, как нос корабля, разбивающийся о волны. Джейн следует за Генри, наступая ему на пятки, когда он резко останавливается у дома начальника тюрьмы – пристройки, расположенной перпендикулярно основным тюремным блокам. Джеймс стучит медным молотком по внушительной глянцевой черной входной двери. Над ней расположено небольшое полукруглое окно без решеток.

После нескольких повторений стука пожилой мужчина с пышной белой бородой открывает дверь.

– Мистер Остен, уже вернулись? – Он наполовину приоткрывает дверь и улыбается, обнажая два коричневых зуба в воспаленных деснах.

– Вернулся, мистер Тригг, вернулся. – Джеймс протискивается в дом. Джейн и Генри следуют за ним. Старик с любопытством смотрит на Джейн слезящимися глазами. Джеймс объясняет, что мистер Тригг – бывший начальник тюрьмы и отец нынешнего.

Мистер Тригг идет, опираясь на палку и придерживаясь одной скрюченной рукой о темно-зеленую стену. Он хвастается, что вся его семья живет в стенах тюрьмы. Три поколения Триггсов, мужчины и женщины, надежно скрывают воров и убийц Хэмпшира от честных людей.

– Осмелюсь сказать, наш джентльмен-постоялец будет рад вас видеть. – Мистер Тригг складывает губы в подобие улыбки. – Боюсь, у него выдалась не очень хорошая ночь. Эти негодяи в камерах шумели до утра. Какой-то переполох из-за пропавшей ложки. Среди воров нет чести. Не верьте, что она есть. Они как крысы. Они бы съели друг друга, если б могли. – Он тычет большим пальцем в направлении главного тюремного корпуса. – Скорей бы закончилось следующее заседание суда присяжных и всех их забрали.

Сердце Джейн сжимается до размеров высушенной горошины. Очевидно, мистер Тригг настолько привык к своему «джентльмену-постояльцу», что забывает, что Джорджи, как и любой другой узник, может быть осужден на февральском заседании суда присяжных. Волна головокружения захлестывает Джейн, когда она, спотыкаясь, проходит через череду темных, скудно обставленных комнат, следуя за стариком, который отправил бы ее брата к Создателю.

Наконец мистер Тригг толкает тростью последнюю дверь, и оттуда вырывается поток теплого затхлого воздуха.

– Посетители, миссис Тригг. Ведите себя прилично.

Глазам Джейн требуется мгновение, чтобы привыкнуть к тусклому освещению. Сырое помещение – такое же затхлое, как кладовка в доме священника, которую затапливает во время грозы.

Светловолосая молодая женщина в чепце стоит у камина, покачивая на бедре упитанного ребенка. По тому, как краснеют пухлые щеки женщины и как она поправляет лиф сорочки, Джейн понимает, что они помешали ей кормить младенца.

– Боже мой! – Женщина добродушно улыбается. – К нам пришла молодая леди. Я не ожидала такой чести.

– Добрый день, миссис Тригг. – Джеймс снимает шляпу. Как священник, Джеймс привык видеть то, что недоступно Джейн. Она восхищается его способностью сохранять самообладание, в то время как ее инстинкты приказывают ей развернуться и бежать. – Действительно, на этот раз мы привезли с собой нашу сестру, мисс Остен. Джейн, это миссис Тригг – добрая жена молодого мистера Тригга. Она отлично справляется с уходом за нашим Джорджем.

– Как поживаете, миссис Тригг? – Голос Джейн звучит слишком пронзительно, и она не знает, куда деть глаза.

Над камином на сушилке гордо выставлено семейное нижнее белье, как будто это цвета их полка. В деревянном манеже заточены еще двое светловолосых полуодетых младенцев. Один ребенок плачет и подпрыгивает на попе, а другой – цепляется за прутья и визжит, делая преувеличенно пружинистые шаги. Они настолько похожи по размеру и форме на младенца на руках у миссис Тригг, что могли бы быть скорее тройняшками, чем братьями-погодками. Или сестрами. С их спутанными локонами и свободными сарафанами невозможно сказать наверняка.

– Очень хорошо. – Миссис Тригг с энтузиазмом кивает, покачивая малыша. – Мы, Тригги, всегда хорошо поживаем. Присаживайтесь, мисс Остен. Я уверена, ваш брат будет очень рад вам. – Она кивком указывает в сторону длинного прямоугольного дубового стола в другом конце комнаты.