Юлия Маслова – Случайно женат на ведьме (страница 26)
– Нет… не напрямую. – Щеки Джейн краснеют. – Но будет справедливо, если каждый ответит, что делал в тот вечер, когда она была убита. Хотя бы для того, чтобы исключить себя из расследования.
– Послушай, Джейн, – говорит Генри, прислоняясь к каминной полке, чтобы согреться, – Джек всю жизнь заботился о Джорджи. Парень так же переживает из-за него, как и любой из нас.
Родные Джейн смотрят на нее так, словно у нее выросла вторая голова с рогами. Ей претит сомневаться в Джеке, но рассмотрение всех версий – единственный известный ей способ узнать правду.
– Я лишь говорю…
– Джейн, Джек Смит не имеет никакого отношения к тому, что случилось с той женщиной, – непривычно суровым голосом перебивает ее мистер Остен. – Он – добрая христианская душа.
– Я знаю это…
– Он член семьи, – вставляет миссис Остен, вручив Салли совок для мусора и щетку. – И никогда не ропщет из-за своих обязанностей. Да ведь он даже не поднял шума, когда твой отец отказался повысить ему зарплату!
– Он просил повышения? – Желудок Джейн сжимается. Нет, это невозможно. Даже если б Джек отчаянно нуждался в деньгах, он не пал бы так низко, чтобы взять то, что ему не принадлежит.
Миссис Остен кивает:
– Да, чтобы купить свиноматку Терри. Но мы объяснили, что не можем себе этого позволить. Не сейчас, когда приближается Рождество и нужно планировать свадьбу твоей сестры.
– Когда это было, папа?
– Не знаю. – Мистер Остен трет глаза. – Полагаю, за пару дней до бала.
Ее родители слишком слепы, чтобы видеть это, но Джек годами пытался добиться успеха самостоятельно. Что, если он устал «ждать, пока что-нибудь подвернется», и решил вместо этого взять то, что хотел?
Если
– Разве вы не понимаете, почему особенно важно установить, где он находился в ту ночь?
– Джейн! – рявкает мистер Остен, заставляя Джейн и ее мать подпрыгнуть. – Я не потерплю, чтобы ты бросалась обвинениями. Ты затеяла опасную игру.
Джейн в шоке. Она всегда принимала поддержку отца как должное.
– Я просто изучаю все возможности…
– Пусть так, но нельзя же подозревать наших друзей, – твердо заявляет мистер Остен. – Мы не хотим, чтобы осудили еще одного невинного человека. Если не будешь осторожна, то начнешь охоту на ведьм.
– Конечно. Прости, отец. Обещаю, что больше ничего не скажу об этом. – Джейн опускает голову, вцепившись в подол платья. Ей не пришлось бы уговаривать братьев расспросить Джека, если б она могла допросить его сама. – Пожалуйста, возьми меня с собой, когда в следующий раз поедешь к Джорджи?
В комнате воцарилась тишина, если не считать лепета Анны и топота Гастингса, гоняющегося за малышкой вокруг дивана. Для Джейн унизительно просить родных подвезти ее. Каждый шаг придется делать лишь с их молчаливого одобрения.
Софи правильно мыслит на этот счет. Как, наверное, хорошо быть такой уверенной наездницей, приезжать и уезжать, когда заблагорассудится! Да и знать, что однажды станешь обладательницей огромного состояния, тоже неплохо.
– Что скажешь, отец? – Джеймс смотрит на мистера Остена.
Мистер Остен прикрывает глаза ладонью.
– Если она пообещает вести себя хорошо, пусть едет.
Джейн коротко кивает. Она хочет увидеть Джорджи, конечно хочет. Но если у остальных не хватает духу спросить Джека, где он был той ночью, придется узнавать ей. Больно представлять, что он мог быть каким-либо образом причастен к смерти мадам Ренар, но пока Джейн не узнает правду, она никого не исключит из своего списка.
В течение следующего часа жизнерадостная Элиза поднимает Остенам настроение своей игрой на гитаре. Вся семья подхватывает песню «Канун Нового года». Графиня по очереди исполняет дуэт с Джеймсом и Генри. Джейн никогда не видела, чтобы братья так стремились продемонстрировать музыкальный талант. У них неплохие голоса, но ни один из них не обладает целеустремленностью, необходимой для того, чтобы стать по-настоящему опытным музыкантом. Особенно Генри, который в юности славился тем, что менял инструмент каждую неделю.
Бумажная цепочка, которую Джейн и Гастингс смастерили вместе, тянется по всей балке над обеденным столом, несмотря на попытки Анны уничтожить их работу. Конечно, украшения не такие многочисленные и красивые, как те, что изготовила бы Кассандра, если б отмечала праздник здесь. Если б не Элиза и Гастингс, Джейн вряд ли вообще хватило бы сил заниматься этим. Пока Джордж находится в тюрьме, ей больше по душе пуританское Рождество.
Джейн интересно, наслаждается ли Том рождественским застольем у Лефроев. Это наверняка более культурное мероприятие, с большим количеством мяса и меньшим шумом со стороны детей. Придется ли ей организовывать для него подобные ужины, когда они поженятся? Или он будет доволен более непринужденным стилем семейной гармонии Остенов?
– Какую индейку мы будем есть? – спрашивает она, как только все произносят молитву.
Салли подает все блюда сразу. С каждой тарелкой, которую горничная ставит на столе рядом с центральным украшением из еловых лап, изготовленным Джейн, она становится все более румяной и готовой расплакаться. Вообще-то, учитывая количество прибывших гостей, Остенам следовало бы нанять еще девушку, чтобы та помогала Салли в течение дня.
– Ту, что с черными пятнами. – Миссис Остен усаживает Анну и Гастингса на дальнем конце стола, подальше от камина.
– О, она мне нравилась, – замечает Генри. Он садится напротив Джейн и других женщин на скамью рядом с Джеймсом.
Мистер Остен занимает свое место во главе стола.
– Думаю, она понравится тебе еще больше со сливовым пудингом и соусом из топленого масла.
– Верно. – Генри накладывает себе на тарелку ростбиф, картофель и – что, по мнению Джейн, крайне неразумно – топинамбуры.
– Не возражаешь, Джеймс? – Мистер Остен передает старшему сыну разделочный нож и вилку.
– Конечно, отец. – Джеймс с радостью хватается за возможность выступить в качестве главы семейства. Он расстегивает манжеты и закатывает рукава до локтя. Элиза передает по кругу кувшин с белым вином. Все наполняют бокалы, пока Джеймс с пыхтением трудится над огромной приготовленной птицей.
– Хочешь, я возьму саблю и помогу тебе? – поддразнивает его Генри.
На лбу Джеймса выступают капельки пота.
– Нет, нет. Я не позволю старушке взять надо мной верх.
Джейн поворачивается к матери, которая занята наполнением детских тарелок.
– Ты когда-нибудь принимала настойку «Черная капля»?
Миссис Остен подтыкает салфетку под подбородок Гастингса.
– Да. Ужасно крепкая. Она вызвала у меня страшнейшее выпадение из реальности…
– Информации вполне достаточно, спасибо, – вскидывает руку Джейн.
Миссис Остен поворачивается к взрослым и делает глоток вина.
– А что? Ты хочешь попробовать принять ее от своего беспокойства?
– Конечно, нет. Ты знаешь, как опий дурманит мой мозг, а я терпеть не могу, когда меня одурманивают. В городе мы столкнулись с экономкой Харкортов. Очевидно, в Дин-хаусе употребляют довольно много этой настойки.
Миссис Остен ставит свой бокал на стол.
– Полагаю, для успокоения нервов леди Харкорт. Кэролайн всегда была довольно… – она поджимает губы, – …нервного склада. И происшествие на балу вряд ли улучшило ее здоровье.
Джейн встряхивает салфетку и расстилает ее у себя на коленях.
– Сколько обычно требуется, чтобы успокоить нервы?
– Не знаю. Капля или две в день?
– Значит, она не должна выпивать целую бутылку меньше чем за неделю? В одиночку?
Генри торопливо проглатывает кусок во рту.
– Боже правый! Я бы сказал, этого достаточно, чтобы уложить целый эскадрон.
– И, как теперь выяснилось, ты был не прав в своих распущенных инсинуациях о мадам Ренар. Из достоверных источников, от миссис Мартин, мы знаем, что она была респектабельной женщиной. И даже не была модисткой. Она была кружевницей, если только у кружевниц репутация не такая же, как у модисток…
Генри сглатывает. Его кадык задевает накрахмаленный льняной галстук.
– Что значит «такая же репутация»? – Элиза ставит свой бокал на стол.
– Ничего. – Генри кашляет, его щеки краснеют. – Насколько я знаю, кружевницы, как правило, милые старушки.
Элиза наклоняется через стол.
– Но какая репутация у модисток?
– Продолжай, Генри, – ухмыляется Джеймс. – Ты просвещенный человек. Умоляю, скажи нам, какая репутация у модисток?
Генри делает глоток вина и бросает многозначительный взгляд на Джейн.