Юлия Марчина – СЕМЬ СТУПЕНЕЙ (страница 9)

Рёв мотора пронзил тишину и затих у моих ворот. Я нажал на брелок, и в распахнувшиеся ворота вкатился спортивный мотоцикл. Чёрный карбон и яркие вставки кислотно-зелёного. «В прошлый раз хвастался японцем, теперь вот это. Меняет, как перчатки». Даже по звуку глушителя было ясно: это не солидный круизер, а игрушка для гонщика. Влад, в облегающем чёрном экипе, легко соскочил на землю. Снял шлем, встряхнул волосами.

– Мамонт! Дарова, говнюк! – он хлопнул меня по плечу, а его глаза уже искали и нашли Лену. На лице расплылась фирменная ухмылка. – А это, должно быть, та самая Елена, что смогла приручить нашего медведя. Надеюсь, ты хотя бы носки по дому разбрасывать перестал?

Я обернулся и залюбовался: она застыла на ступеньках – в простой футболке, джинсах, с волосами, стянутыми в хвост. «Смотри, мудила, и облизывайся».

Он двинулся к ней упругой, пружинящей походкой. Я – следом, потащился будто на привязи. Он взял её руку и с лёгким, почти театральным поклоном поцеловал в ладонь. Я видел, как расширились её глаза от неожиданности, а на щеках выступил румянец.

– Влад, – представился он, не выпуская её руки. – Но для друзей – Воробей. Теперь понимаю, почему он поселился в такой глуши. Настоящие сокровища нужно прятать подальше от чужих глаз. Я бы спрятал вас.

– Лена, – она смущённо улыбнулась, высвобождая руку. – Очень приятно.

И понеслось. Влад развалился на стуле с непринуждённостью хозяина, которому всё дозволено. Его расслабленная поза, широкий жест, захватывающий полстола, обволакивающий тембр голоса, заполняющий комнату, – всё это мгновенно перетянуло внимание на него. Он сыпал историями, шутками, комплиментами. Он не просто рассказывал, а вовлекал её в разговор, обращаясь исключительно к ней:

«Чувствовали ли вы когда-нибудь, как ветер становится плотным, будто вода, и обтекает вас целиком на бешеной скорости?» – его томный, с поволокой взгляд скользил по её лицу, губам, линии шеи, словно лаская. Это было нагло, откровенно, но придраться вроде было не к чему – руками-то он её не трогал.

«А представьте: вы просыпаетесь на яхте в открытом море, и вокруг нет ни единого клочка земли. Лишь небо, океан и вы…»

Он смотрел только на неё, как будто она была тут единственным человеком. Проникновенно втирал ей: «Знаете, обычно дом наполняется светом, когда в нём живёт прекрасная женщина. Но здесь, кажется, свет живёт в вас. Вы приносите его с собой».

Казалось, он читал её по едва заметным реакциям. Заметив, как её взгляд на секунду задержался на книжной полке, он тут же, к месту, ввернул цитату из Хемингуэя о море. Уловив, как она машинально поправила прядь волос, его следующая шутка была уже о том, как трудно сосредоточиться рядом с такой отвлекающей красотой.

И я видел, как она оживилась, как её глаза заблестели, а с губ не сходила улыбка. Она отвечала ему, смеялась, и в её смехе не было той натянутости, что сопровождала наши последние разговоры.

Я сидел и молча ревновал – едкой и беспомощной ревностью. Я не мог просто вмешаться, не показавшись уродом и психом. Пытался вставить своё слово, вернуть её внимание, но мои шутки звучали плоско, а рассказы – скучно. Оставалось только наблюдать, как он, не прилагая видимых усилий, делает то, чего не мог сделать я последние недели, – заставляет её сиять. И каждый её смех отзывался во мне тихой, унизительной болью.

Позже, в бане, когда мы парились, Влад признался:

– Ну ты, брат, молодец. Девушка – реально огонь. Серьёзно.

Я хмыкнул. В голове вертелись слова: «Она не просто девушка. Она моя невеста. И она носит нашего ребёнка». Но что-то удержало меня.

Я просто кивнул и брякнул первое, что пришло в голову:

– Да уж… Не промахнулся.

И горький привкус этих слов остался во рту надолго.

Через пару часов двор наполнился новыми голосами. Приехали друзья Лены – Алина с мужем Андреем и маленьким Ванечкой. Их появление разбавило токсичную концентрацию Влада в воздухе, и я с облегчением перевёл дух.

Вечер выдался на удивление тёплым для октября. Во дворе пахло дымом и жареным мясом. Андрей, муж Алины, оказался моим человеком – спокойный, основательный мастер на все руки. Пока мы управлялись у мангала, он рассказывал о ремонте техники, а я кивал, погружаясь в знакомую тему. Рядом резвился его сын Ваня. Казалось, вот он – идеальный вечер.

Но моё спокойствие было обманчивым. Я видел всё. Стало ещё хуже.

Я наблюдал, как Алина смотрела на Влада томным, голодным взглядом. А её муж, стоявший в двух шагах, спокойно переворачивал угли.

– Влад, можно я хоть посижу на твоём мотоцикле? Ужасно хочется прокатиться! – взмолилась она, кокетливо наклонив голову.

Воробей, с бокалом коньяка в руке, лишь усмехнулся и покачал головой:

– Прости, красавица, но есть железное правило – не каталозить беременных. Это табу.

Алина застыла с открытым ртом, а затем расхохоталась, отмахнувшись:

– Ой, да что ты! Я просто поправилась немного!

Но Влад лишь многозначительно поднял бровь – этот хитрый мудак всё просёк.

А потом его взгляд, как прицел, переключился на Лену. Она сидела чуть поодаль, рассеянно ковыряя вилкой салат. Мясо на её тарелке осталось нетронутым.

– А ты, Прекрасная Елена, почему вино игнорируешь? – легко спросил Влад, подходя к ней со спины и проведя ладонью по плечам. – Неужели тоже ведёшь здоровый образ жизни? Без всяких шалостей?

Она подняла на него глаза, и на её лице расцвела та самая лёгкая, едва уловимая улыбка, которую я так давно не видел.

– Ага, – ответила она шутливым тоном. – Я ЗОЖница.

Все засмеялись. Алина подхватила тему, Влад блеснул очередной остроумной шуткой. Но для меня в этой кутерьме не было ни звука веселья.

Она солгала.

Вернее, спрятала правду. Ей стыдно сказать моему лучшему другу, что носит моего ребёнка? Почему? Потому что тогда его флирт, эти его похабные взгляды и намёки наверняка прекратятся. А ей, похоже, это нравится. И этот удар был больнее всего, что было до этого.

Хватило меня ещё минут на десять. Я встал так резко, что стул заскрипел, бросил что-то вроде «Нужно отлучиться» и ушёл, не оглядываясь. Пусть думают что хотят.

Сидел потом на мостках у речки, глядя на чёрную воду. Вечерний октябрьский воздух обжигал лёгкие, но был лучше, чем удушливая атмосфера в доме. В кармане глухо раздался сигнал телефона.

«Ты где?» – от Лены.

Я не ответил. Через несколько минут услышал шаги. Она села рядом, закутавшись в куртку.

– Думаешь, я там с Владом в кусты от тебя сбежала? – её голос звучал устало.

Я сжал кулаки.

– А почему бы и нет? – выдавил я. – Он весёлый, интересный. А я тут ревную, как последний…

– Дурак, – тихо закончила она. – Просто дурак. Я ничего не сделала. Никогда. А ты ведёшь себя так, будто поймал меня на месте преступления. Мне надоело постоянно быть виноватой.

В её голосе не было вызова, была пустота. И от этого стало по-настоящему страшно.

– Почему ты не сказала ему? – спросил я. – О ребёнке. Почему?

– Потому что ты не сказал, – ответила она, поворачиваясь ко мне лицом. – Это же твой друг. Ты не представил меня ему никак. Если для тебя моя беременность – не повод для гордости перед лучшим другом, то с какой стати я должна была об этом трубить?

Её слова попали точно в цель.

– Прости, – прохрипел я. – Я… Конфета, я просто с ума схожу.

Она вздохнула, её холодная ладонь легла поверх моей.

– Всё, хватит. Идём домой. Замёрзла.

Мы шли обратно, её рука покоилась в моей. Слабое облегчение коснулось меня, но на душе всё ещё скреблись кошки. Я сжимал её пальцы – не чтобы быть ближе, а чтобы не дать уйти.

Утро было солнечным и тихим. Мы сидели за завтраком.

Я переглянулся с Леной. Она кивнула.

– У нас новость, – сообщил я. – Мы завтра едем в Москву. У нас регистрация в ЗАГСе.

Алина всплеснула руками, её лицо озарилось искренней, хоть и немного театральной радостью.

– Как регистрация?! Так значит, будет свадьба? Когда? Я уже представляла, какое платье…

– Свадьбы не будет, – мягко, но твёрдо прервала её Лена. – Только регистрация. Вдвоём. А после… мы уезжаем в Сочи.

Наступила тишина. Алина смотрела на нас с недоумением, будто мы говорили на неизвестном ей языке.

– Как это «вдвоём»? – переспросила она. – Но ведь это такой праздник! Я думала, мы все вместе…

– Это наш выбор, – я положил руку на ладонь Лены, чувствуя, как она напряглась. – Мы хотим тишины.

Алина что-то пробормотала про «непонятную романтику», но Андрей тихо её одёрнул. Влад же смотрел на нас с той самой, всё понимающей ухмылкой.

– Ребята, я только «за», – сказал он, поднимая свою кружку с кофе. – Главное – чтобы вы были счастливы. А формальности – дело десятое.

И тут я сделал это. Глядя прямо на Воробья.

– И ещё… У нас будет ребёнок. Лена беременна.