Юлия Макс – Иная Богемия (страница 57)
– Спасибо, герр Свит.
Энн помялась, прокручивая родовое кольцо на пальце.
– Вас что-то еще беспокоит?
– Я должна уехать, но не могу оставить Эда вот так. Он проснется в незнакомом месте среди незнакомых ему людей. Да и немецкого он не знает. Путешествие на задних сиденьях не ухудшит его состояние, если я заберу его с собой сегодня?
– О! Не переживайте так. Спокойно оставляйте его с нами. Мы поможем ему адаптироваться и проследим, когда он превратится. Нет нужды везти его сейчас. С языком проблем не будет.
– Спасибо. Я посижу с ним недолго, герр Свит.
– Конечно.
Доктор вышел, прикрыв за собой дверь. Кинских осталась с Эдом и с тревожащими ее мыслями о Праге, пока дверь не приоткрылась. В палату вошел Маркус.
– Лиам отправился в хайкинг на гору. Сказал, что любит гулять в непогоду.
Кинских промолчала, всем видом показывая, что ей безразлично, что там любит или не любит канадец. Шварц выразительно посмотрел, как Энн сжимала ладонь Эдгара, и насмешливо спросил:
– Кто для тебя этот мальчик?
– Мой друг.
– Я тоже твой друг?
– Хотела бы я так считать, Маркус, но ты свернул мне шею.
Склонив голову к плечу, он улыбнулся.
– Я и не хочу быть твоим другом, Анета.
Энн выдержала взгляд Шварца, не проявляя эмоций. Сейчас у нее не осталось на это ни сил, ни времени.
– Мне пора. Герр Свит не против, если Эдгар останется пока у вас.
– Пусть остается, я помогу с обращением.
Грустно опущенные уголки губ Маркуса и беспокойство, с которым он смотрел на Энн, не тронули ее.
Маркус провел девушку к дому и стоял в дверях, пока она собирала рюкзак. Пришлось взять еще несколько пакетов того, что она купила здесь за неделю. На кровати лежала та самая кукла, которую вчера она обнаружила у порога. Кинских взяла ее и оглянулась на Шварца, но его лицо больше не выражало ровным счетом ничего, и Кинских это взволновало.
– Спасибо, – искренне поблагодарила она, изогнув губы в легкой улыбке.
– Ты даже не попыталась испробовать разные формы, – пожурил он, снова включив учителя.
– Нет времени. Я потренируюсь уже в Праге.
Энн положила вещи в авто и остановилась возле открытой двери.
– Езжай осторожно, – наконец услышала она. Маркус отмер и, подойдя к ней, обнял, зарывшись лицом ей в волосы и шумно вдыхая. Для Энн Маркус пах разогретыми на солнце сандалом и хвоей, чувствуя его, она словно бы переносилась в лес.
– И не волнуйся, мы приедем на днях. Обещаю!
Она кивнула и сжала его плечи, понимая, что незаметно допустила Маркуса в свой ближний круг. Он слегка отстранился и нежно погладил ее щеку, прикоснулся подушечкой указательного пальца к верхней губе, но поцеловать не осмелился.
– До встречи, – попрощалась Энн и села в машину.
Всю ночную дорогу до Праги она складывала в голове пазл из историй о влколаках и упырях. Если последних создал демон, то, возможно, он знает, как уберечь от них город? Карлу необходимо отыскать демона перекрестка и попросить о новой сделке? Хотя в качестве платы он потребует не только их души, но и не пойми еще чьи и сколько. Кинских размышляла и об Элеоноре, которую превратили в упыря, о влколаках, о Маркусе. О том, что будет, если бои развернутся на улицах города, и люди действительно узнают о кровососах и волках. Что будет потом? Мир не должен узнать об энсиа. Пусть люди живут спокойно, не ведая правды об оживших легендах и о том, в какой опасности сейчас находятся.
Остановившись лишь один раз на заправке, она послала сообщение Вильгельму.
Дядя писал ей несколько раз, но она решила позвонить ему уже по приезде.
Прага встретила Энн пустыми улицами и предрассветными тенями от мигающих фонарей. Возле дома стоял ее помятый «Ягуар» и машина, в которой сидели двое мужчин в черном. Один из них вышел и кивнул ей. Рассмотрев серебристую нашивку на форменной футболке, Энн поняла, что Дэниэль Фауст ждал ее возвращения.
Приняв душ и переодевшись, она забылась тревожным сном, который, как обычно в последнее время, прервала вибрация телефона на прикроватном столике.
– Слушаю, – сонным голосом ответила она, бросая взгляд на часы, стрелки которых указывали на цифру одиннадцать.
– Добрый день, Анета, – прозвучал знакомый голос Дэниэля Фауста.
– Здравствуйте.
– Могу ли я вас пригласить на кофе и ланч?
Она закусила губу и потерла лицо рукой.
– Встреча предполагает присутствие других участников?
– Естественно.
– Куда мне подъехать?
– Кофейня напротив Ольшанского кладбища со стороны парковки.
Кинских тяжело вздохнула, вспомнив, что она там делала с Карлом, и пообещала приехать через час. Подошла к гардеробной, ласково провела пальцем по атласным сарафанам, льняным юбкам, раздумывая, что бы выбрать. Ехать на встречу в летнем платье она не рискнула, зная, что ее могут потащить на кладбище или еще куда похуже, поэтому Энн надела песочные брюки и зеленую шелковую блузку на тонких бретельках. Не удержавшись, обулась в изящные босоножки на тонкой невысокой шпильке, а в машину с собой захватила сумку со сменной одеждой на всякий случай. Подъезжая к месту встречи, Энн увидела Карла, стоявшего у дороги. Ладони вспотели, и она нервно дернула рычаг переключения скоростей, паркуя «Ягуар» возле него.
– Добрый день, Анета.
Карл во всем белом – штаны и рубашка, был до странного похож на святого, сошедшего с икон. На шее висело тонкое ожерелье в виде католических четок, но в этот раз она заметила в вороте кулон-крест и обожженную кожу под ним.
– Здравствуйте, Карл.
Она подняла взгляд выше и столкнулась с внимательными глазами цвета горячего шоколада. Карл протянул руку и осторожно прикоснулся к ее ладони, а затем пожал пальцы. Энн бы отдернуть руку и гневно высказать все, что думает о его словах, сказанных Фаусту, но она лишь смотрела в его глаза, странно успокаиваясь от близости, от прикосновения прохладных пальцев. Заготовленные хлесткие фразы разом стали неважными. Жадно рассматривая лицо Энн, Карл тихо произнес:
– Простите, Анета. Я повел себя недостойно. Я сожалею, что обидел вас. Мне… – он замолчал, будто подбирая правильные слова, – мне все это время не хватало вас.
Энн не понимала, в какой момент Карл стал ей так важен. Возможно, когда закрыл ее собой в подземном коридоре Пражского Града, а быть может, когда помог с первым обращением.
– Мир? – сглотнув сухой ком в горле, спросила она.
– Мир? – озадаченно переспросил Карл.
Энн закатила глаза и дернула уголком губ.
– Так спрашивают, когда хотят помириться и оставить разногласия в прошлом.
– Мир, – поспешно подтвердил Карл, чем вызвал улыбку Кинских.
В кофейне за столиком у окна их ждали Вильгельм и Фауст, очевидно, наблюдавшие за их разговором. Энн поняла это по тому, как мистер Рот старательно прятал ехидную ухмылку, которая то и дело кривила его выразительные губы.
Сделав заказ, они перебрасывались общими вежливыми фразами, обсудили новости об исчезновении укушенных из больницы, которых с точностью в сто процентов забрали подручные вейтус, заметая следы, а после того, как им принесли кофе и десерт, Дэниэль наконец-то спросил:
– Расскажите, где вы были всю неделю, графиня, и есть ли у вас хорошие новости?
Энн оглянулась по сторонам: в это время в кофейне сидела пара человек и слишком далеко, чтобы услышать их разговор.
– Да, новости обнадеживающие. Стая из Австрии встанет на нашу сторону. Они прибудут завтра – послезавтра и включатся в патрулирование ночного города. Дэниэль, если можно, возьмите координирование их группы на себя.
Фауст кивнул и выжидающе посмотрел на Энн. Она продолжила.
Коротко рассказала о том, как нашла дневник в картинках, как разгадала место. На моменте, когда она упомянула о латинской поговорке про сады и лекарство, Энн замолчала, удивившись возникшему напряжению за столом. Кинских поведала и о Маркусе, тренировках и своей второй смерти для обретения новых способностей. Умолчала лишь об Эдгаре и о том, где точно находится поселение влколаков. На всякий случай. Она доверяла им, но не всем в равной степени, поэтому Пертисау должен был остаться нетронутым ни Орденом, ни упырями.
Карл же поделился, чем занимались они: о том же латинском выражении и поиске артефакта, о котором говорил брат Вильгельма. Когда он заговорил об Элеоноре Шварценберг, Энн подалась вперед, жадно слушая.
– Минутку, – она прервала Карла и достала телефон, чтобы позвонить.