Юлия Макс – Иная Богемия (страница 54)
Дэниэлю Фаусту он послал короткое сообщение:
Глава Ордена поспешил ответить сразу же:
Ян со своей частью документов уселся за стол, внимательно прочитывая бумагу за бумагой. Карл устроился рядом, забрав себе большую часть стола. Стены библиотеки приглушали уличный шум. За окнами ярко пылало солнце, чьи лучи проникали сквозь окна, пронизывая комнату ярко-желтым. В этих световых стрелах кружилась мелкая пыль от документов, и там же, в воздухе, вместе с пылью витало недовольство Карла.
– Сады смерти. Возможно, кто-то оставил хотя бы намек на них, – пробормотал себе под нос Ян.
– Нет, нам нужен не намек, Ян, а конкретное место. Захоронений кельтов много на территории Богемии, поэтому, если просто искать места со скоплениями могил – это зерно пшеницы в мешке с семечками подсолнечника.
Воганька кивнул и, сдвинув кустистые брови, углубился в чтение. Карл перебирал свою стопку бумаг, пробегая глазами тексты на латыни, старо-австрийском, немецком, чешском. Он их все читал и понимал, что не было там ничего про сады смерти. В его голову закралась мысль о том, что, возможно, кто-то живший после него узнал эту тайну и оставил подсказки, уничтожив первоначальные источники. Или же они неверно истолковали изречение.
За окном раздался звук мощного мотора. Приехал Фауст. Дэниэль сунул нос в его записи, потом быстро просмотрел те, что были у Яна, и отстранился. Запустив руку в волосы, он крутил прядь волос и мерил гостиную широкими шагами.
– Что-то вспомнили? – не выдержал Ян, наблюдая, как и Карл, за его мельтешением.
– В документах много интересного, но нужного нет. Вчера и сегодня, пока ехал к вам, я все думал о старой и самой известной упырице из легенд. Все, что я знаю о вампирах в Чехии, основано на легенде о принцессе Элеоноре фон Шварценберг[55].
– Лобковиц? Восемнадцатый век? – уточнил Карл, мысленно вспоминая прочитанное о том периоде.
– Да.
– Не помню, чтобы читал саму легенду, только общие исторические факты. Она умерла от какой-то женской болезни.
– Рак матки, – подтвердил Воганька.
– Да, но ее легенда в сегодняшних реалиях приобретает ясность.
– Если предположить, что это не легенда? – Ян заинтересовано подпер подбородок рукой, приготовившись слушать.
– Вы не знали ее? – живо спросил Фауст.
– Я был пражским монахом, летописцем. С принцессой знаком не был.
Сухость в голосе Воганьки граничила с предостережением больше не задавать ему вопросов, что удивило Карла. Это вполне могли быть лишь плохие воспоминания, но он снова насторожился и иногда поглядывал на Яна так, словно пытался прочесть его мысли.
– Прошу, Дэниэль, поведайте нам краткую версию.
По лицу Фауста Карл понял, что странность поведения Воганьки он тоже отметил.
Телефон Карла мигнул сообщением от Вильгельма. Он написал, что подъехал к воротам. Карл ответил «войди» и отложил мобильный.
Вильгельм кивнул присутствующим и устроился на стуле рядом с Карлом.
– Элеонора Лобковиц, как вам известно, стала женой Адама Шварценберга в тысяча семьсот первом году. Их союз считался прогрессивным для того времени, так как Шварценберг отдал бразды правления Чешским Крумловом своей жене. Чем занимался он – говорить не буду, не столь важно. Так вот, долгое время у них не было детей, и тогда-то и начинается сама легенда, которая рассказывает о том, что хозяйка города приручила двух волков, пила их кровь и принимала багровые ванны. Охоту на волков в своих землях она вообще запретила, издав специальный указ. В то же время в лесах начали пропадать жители окрестных деревень. Тогда Элеонору обвинили, что это волки бесчинствуют. На что она ответила: «С чего вы взяли, что это волки? Может, это упыри!», и сама возглавила масштабную охоту на последних. Интересно, что есть реальные доказательства: под Крумловом десять лет назад обнаружили захоронения одиннадцати тел в металлических гробах. Головы были отрублены и лежали в ногах, а между зубов – каменные распятия.
Дэниэль замолчал и осмотрел присутствующих, очевидно, ожидая вопросов, которые последовали незамедлительно.
– Допустим, легенда правдива. При чем тут вообще артефакт?
– Я продолжу, а потом отвечу на ваш вопрос, – кивнул Фауст и потер шею в том месте, где у него виднелись странные шрамы. – Ее высказывание попало на период массовой вампирской истерии в Европе. Народ считал волков союзниками Дьявола и помощниками вампиров. Запрет на отстрел волков, ночной вой над Крумловским замком и роды в сорок один посчитали колдовством. И на замок, и на княгиню начали смотреть с опаской. Помните про волков? Они действительно всюду следовали за ней, совершенно ручные. Она любила их настолько, что… – Фауст достал телефон и продемонстрировал картинку. Карл с интересом взглянул на бледную женщину с усталым лицом и живыми глазами. – Я вспомнил о княгине вчера и сразу начал искать все, связанное с легендой. Вот, глядите, картина «Портрет в охотничьем костюме» примечательна тем, что в левом нижнем углу у волка есть ошейник, а на нем надпись. Если вы присмотритесь, то увидите слова на латыни, попавшие на полотно: «Против зла смерти». Причем обнаружили волка на картине лет двадцать назад при реставрации, когда раскрыли второй слой. Ранее угол был закрашен.
– Как в изречении про сады! – взволнованно подался Карл к Фаусту и, взяв у него телефон, стал рассматривать волка у ног княгини. Затем передал мобильный Вильгельму, а тот – Воганьке.
– Значит, Элеонора знала об артефакте? Как? – спросил Ян.
– Предполагаю, что при обустройстве Крумловского замка, которым они занимались с мужем, нашли захоронения кельтов, – подал догадку Вильгельм, посмотрев на Карла.
– Так она все же болела или нет?
– Как пишут историки, Wolfsmilch, которое она пила, было не чем иным, как молочаем[56]. Название растения дословно переводится с немецкого как «волчье молоко».
– Ядовитое растение, – кивнул Ян.
– Да, он еще использовался для облегчения случаев онкологии и чтобы отбелить кожу, убрать пигментные пятна. Возможно, она купалась в растворе.
– Легенды и история перемешиваются, как и всегда в Богемии, – задумчиво заметил Люксембургский. – Отправляемся в Крумлов?
Он поднялся, рассматривая присутствующих. Удивительно, как общий враг объединил совершенно разных личностей.
У Дэниэля зазвонил мобильный, и на его лице появилась широкая улыбка, которой прежде Карл ни разу не видел.
– Это мой друг вернулся из путешествия и сразу поехал на место захоронения княгини, – пояснил он.
– В Вену? – спросил Вильгельм.
– Нет. Ее похоронили не в семейном склепе. После вскрытия в Вене ее тело отправили назад в Крумлов и похоронили в соборе Вита, возле алтаря. Поверх гроба положили плиту и насыпали освященной кладбищенской земли. Думаю, что она все-таки была обращена или это последствия клеветы.
– С другой стороны, все пишут про ее рак, который невозможен, если она была упырем, – возразил Воганька.
Фауст наконец ответил на вызов, включая громкую связь:
– Фил, ты на громкой. Говори, что нашел.
– Итак, в самой крипте ничего необычного нет. Мы с ребятами взяли пропуски непосредственно к гробу и подняли плиту. На каменной крышке выбита табличка с надписью:
Мужской голос замолчал, а потом продолжил:
– Пока местный святой отец ушел исповедать прихожанина, мы вскрыли гроб, Дэн. Ничего, за исключением того, что она похоронена как упырь.
Все в гостиной молча переглянулись.
– Осмотри ее и могилу. Свитки, какие-то посторонние предметы, которых там не должно быть. На украшениях, возможно, остались надписи или символы.
– Понял. Сейчас еще раз гляну.
Все ждали, не сводя глаз с телефона, в котором раздавались шуршание и стук.
– Две царапины, Дэн. На широком золотом браслете с внутренней стороны две четкие царапины. Выглядят так, словно сделаны намеренно. Надписей нет.
– Понял. Спасибо, Фил. Сфотографируй и возвращайтесь, – Фауст отключил связь.
– Царапины и надпись на гробу про три клыка. Очевидно, что она указывает на род Кинских, – заметил Карл. – Дэниэль, попросите своих людей посмотреть на картину в оригинале, если она находится в городе. Давайте убедимся, что на ошейнике волка действительно та самая надпись, и мы движемся в правильном направлении.
– Да, картина там.
Фауст быстро набрал и отправил сообщение.
– Итак, – Вильгельм поднялся, привлекая внимание. – Все снова возвращается к Кинским. Либо они знали тайну артефакта, либо украли ее. Три клыка могут указывать на чешский род, а вот две царапины…
Он задумчиво остановился.
– Два волка у ее ног. Может, это были преданные влколаки? – предположил Карл.
– И они унесли тайну артефакта с собой, – подхватил Вильгельм.
– Я тут покопался в истории Шварценбергов. Так вот, написано, что два волка после смерти хозяйки Крумлова исчезли, и больше их никто не видел. – Ян быстро пролистывал сайт архивных записей исторического общества Чехии.
– Если предположить, что Элеонора узнала тайну кельтов, а упырей, как мы поняли из легенды, она не любила, то передала знание своим близким. А кто это был? Муж умер, с сыном, очевидно, были натянутые отношения, раз он даже не явился на ее похороны. Остаются верные ей волки, – размышлял Фауст.