Юлия Лялина – Отражение сна (страница 41)

Пол исчез из-под ног – ухнул куда-то вниз, выгнулся каменной чашей. Каталка зависла в воздухе… или в воде… или в странном прозрачном и плотном веществе, которое не было ни воздухом, ни водой. Марина с ужасом поняла, что глубоко под её ногами – потолок зала башни, что она смотрит на него сквозь толщу пруда-портала. И что Владыка, которого князь Баалормор хочет призвать… Нет, это не может быть он. Он сноходец, он один из них!

Но чем больше она себя убеждала, тем отчётливее понимала, что это ложь. С лёгким щелчком вставали на место детали паззла, ликвидируя несостыковки, заполняя пробелы, вырисовывая цельную картину. Картину, в которой князь Баалормор хотел вытянуть в мир яви Куратора.

Куратора, который весь состоял из улыбок и тайн.

Куратора, который бывал таким бессердечным.

Куратора, которому не доверяла Яна.

Куратора, который как паук дёргал за нити-паутинки, которыми были привязаны к нему все сноходцы.

Куратора, который относился к князю Баалормору свысока, как старший к младшему.

Куратора, который был сильнее их всех.

Он был похож на человека гораздо больше, чем князь Баалормор. Он был гораздо умнее, чем князь Баалормор, – и гораздо опаснее.

Вот теперь и Марине стало по-настоящему страшно. Она вспомнила, каким Куратор был в последние недели: скрытным, вспыльчивым, напряжённым… ждавшим чего-то?

Даже Алекс-«богатырь», верный Куратору, как служебный пёс, в разговоре о нём тушевался, отводил взгляд, неуклюже пытался его оправдывать. Тоже знал, что такое Куратор на самом деле? Или подозревал? Не поэтому ли его?..

– Приди, о Владыка Башни! – протяжно заголосил князь Баалормор. – Прими сей дар, исполни своё предназначение!

В роли «сего дара», видимо, выступал портал между мирами. Возможно, заодно и Марина с Ошем: не то ориентир, не то закуска.

Тишина. Из башни не доносилось ни звука, в ней не было видно ни единого движения. Она казалась пустой.

Куратор мог быть на сотню этажей выше зала с прудом-порталом. Но он – сам ведь говорил! – был связан со всей башней. Разве он мог не почувствовать вторжение? Не узнать своих сотрудников, соединённых в противоестественную сеть, открывшую проход из мира яви прямо в башню?

Секунда тянулась за секундой. Князь Баалормор ждал с предвкушением. Марина ждала с ужасом. Вот-вот тяжёлые двери башенного зала распахнутся сами собой, и…

Но по-прежнему ничего не происходило.

– Приди, о Владыка!.. – начал повторять князь Баалормор, уже менее уверенно и более зло.

Владыка-Куратор не шёл. Не слышал? Или не хотел?

Что-то изменилось. Даже сквозь переливчатую толщу портала было видно, как серые стены башни стали наполняться внутренним светом. И внутренними тенями: в стенах зашевелились неясные силуэты, ничем не похожие на людей. Силуэты, сперва медлительные, будто едва проснулись, становились всё быстрее, всё заметнее. И вот они зазвучали.

Марине уже доводилось слышать башню – многоголосый шёпот, в котором нельзя было разобрать ни слова. Однако теперь шёпот стал громче, превратился в пение… Превратится ли он в крик?

Крик раздался – только закричала не башня, а сама Марина. Выплеснувшийся из портала огонь охватил её с ног до головы.

Марина успела зажмуриться, но это не помогло: закрытые глаза или открытые – без разницы, огонь был слишком ярким, бело-жёлтый свет бил насквозь. Но… огонь не жёг. Языки пламени были похожи на струи горячего воздуха. О-о-очень горячего – и всё же не причинявшего вреда.

…по крайней мере, ей. И Ошу, который вообще находился с огнём в разных реальностях.

Не всем так повезло. Когда огонь вырвался из портала, закричала не только Марина, но и князь Баалормор – и его вопль не удивлённо стих, а наоборот, превратился в громовой рёв, полный боли и ярости. Князь Баалормор был как факел: внутри пронзительно-яркого столпа пламени виднелось что-то чёрное, но не неподвижный уголь, а беснующаяся тьма.

– Агрх!.. – его руки взметнулись высоко над головой. Когтистые, длинные, они становились всё длиннее, тянулись к ближайшим сноходцам – разорвать беспомощные тела, напитаться человеческими жизнями, залить огонь кровью…

Мониторы медтехники мигнули и погасли. Портал заволновался, как маленькое штормовое море, подёрнулся рябью – и схлопнулся. Невоздух-невода снова превратились в обычный бетонный пол. Огонь исчез как по волшебству, ни оставив ни дыма, ни тепла. Ни света – весь подземный зал затопила тьма, абсолютная, как посмертное небытие. Как слепота.

Марина потянулась протереть глаза, и лишь когда её руки коснулись лица, поняла: ремней, привязывавших её к каталке, больше не было. Ни на руках, ни на ногах – нигде. Они как будто испарились. Или рассыпались пеплом. Похоже, огонь пожёг не только князя Баалормора.

Жив ли тот был ещё? Или превратился в головёшку?

Мониторы ожили – видимо, подключились резервные системы или починились основные. На смену темноте вернулся полумрак: подземелье освещали экраны, панели управления, светодиоды датчиков… и ярко-белая вспышка. Свист воздуха, светящаяся дуга, удар чего-то острого обо что-то твёрдое. Как мечом об панцирь.

Если бы Марина не опиралась спиной о каталку, её бы сбило с ног волной ненависти. Князь Баалормор уже не орал – он шипел, рычал, стрекотал, как одержимый десятком бесов. Как целый зоопарк, готовый броситься на одного человека. На… Алекса-«богатыря».

Замах, удар, блок, финт, уворот… Эти двое были похожи на тёмно-светлый вихрь. На мгновение Марина сумела разглядеть лицо Алекса-«богатыря» – и окончательно растерялась. Он дрался с закрытыми глазами. Он… спал?

В пограничье двух миров Алекс-«богатырь» был больше во сне, чем в яви. Но ему это ничуть не мешало. Даже помогало: князя Баалормора сковывали законы непривычного ему мира, он пока лишь привыкал к яви и к своим возможностям в ней – а Алекс-«богатырь» в обоих мирах был как рыба в воде. Ни наркоз, ни истощённость после открытия портала, ни обрывки проводов и трубок не были ему помехой.

Сияющие вспышки были ударами его меча – того меча, который был верным оружием во сне и который просто не мог быть в реальности. Он и не был. А затем снова был. Просвечивал, пульсирующе исчезал и появлялся, сгущался во время замахов и почти пропадал после атак.

Один из первых уроков сноходцев-стажёров – материализация. Обучение приносить в мир снов образы-воспоминания из мира яви или создавать предметы с нуля, силой воображения. Можно было написать на домашнем компьютере сценарий, распечатать его, осмотреть-ощупать-запомнить (а то и положить под подушку) – и отдать во сне Музе его копию. Но разве можно было сделать наоборот, принести что-то из сна в явь?

Хотя кошмары приносили – самих себя. Впрочем, нет, у них было иначе: не копирование, а перенос. Не Ctrl+C, а Ctrl+X. Кошмар находил лазейку – или, скорее, прорубал себе выход – и перемещался из одного мира в другой. Иногда с промежуточной остановкой в теле человека, которому он снился. Иногда – без, убивая человека на месте, используя его разум как одноразовый портал, а тело как источник питания.

Однако нельзя было сорвать цветок во сне и проснуться, держа его в руках. Нельзя было контрабандой протащить с собой что-то с той стороны. И всё же Алекс-«богатырь» это сделал.

Мир снов ломал законы мира яви. Созданная князем Баалормором система из похищенных сноходцев ломала законы обоих миров, притягивала их друг к другу, истончала грань между ними. Поэтому князь Баалормор сумел открыть портал прямо в башню. Поэтому Марина нашла его логово, Ошь был виден, слышен и осязаем, а Алекс-«богатырь» сражался одновременно во сне и наяву.

Противники были полностью поглощены схваткой, сосредоточены друг на друге. Алекс-«богатырь» не подпускал князя Баалормора к сноходцам и панелям управления; князь Баалормор уже не тянулся к своим жертвам, вся его ненависть была сконцентрирована на Алексе-«богатыре»: сначала разорвать его, а затем уж всех остальных.

Руки Марины коснулась другая рука – холодная, неплотная, как сгусток тумана.

– Надо выбираться, – прошелестел такой близкий и такой далёкий голос Оша.

Он был прав, сейчас было самое подходящее время: их бегства никто не заметил бы. Но разве можно было бросить своих товарищей – бездвижных, беззащитных?

Марина дёрнула головой. Сошла с подставки каталки и на цыпочках подбежала к ближайшему сноходцу: как он после открытия портала? Не ослабел ли? Или, наоборот, не готов ли встать, как Алекс-«богатырь»?

На каталке лежал живой труп. Измождённость превратилась в иссушённость, как будто из человека выпили всю жизнь. Некоторые значки на мониторе горели тревожным красным, пульс замедлялся, кардиограмма сглаживалась…

Князь Баалормор не просто похитил этих людей – он их убил. Без поддержки медицинской аппаратуры они бы уже перестали дышать; с поддержкой каждый их вдох мог стать последним. Было очевидно, что им нужна реанимация… даже не просто реанимация, а настоящее чудо. Но вокруг было только подземелье, куда этих людей привезли не чтобы спасать, а чтобы забрать всю их силу. Всю их жизнь.

Марина бросилась к выходу.

– Что ты делаешь? – прошелестел Ошь у неё над ухом.

Она не ответила – слишком была занята ощупыванием стен рядом с дверью. Ну же, где в этой темноте пожарный стенд с увесистым огнетушителем, багром, лопатой, или распределительный щиток, или кнопка связи – хоть что-нибудь?!. Что-нибудь, что поможет Алексу-«богатырю» убить князя Баалормора.