Юлия Лялина – Отражение сна (страница 19)

Вечером, закончив с работой, Марина нарисовала сразу две картинки: одну по мотивам сегодняшних обсуждений, а другую – просто со своими любимыми персонажами. Поколебалась, ставить ли фандомные теги. Поставила. Опубликовала. И уже через пару минут получила первое уведомление: кто-то её лайкнул. И ещё уведомление. И ещё. Они были похожи на начинающийся дождь: сперва капли падают редко и неохотно, но постепенно усиливаются, а потом тучу прорывает ливнем. Лайковый ливень начался, когда ближе к ночи один из Марининых рисунков перепостил у себя блогер-тысячник.

К утру у неё были первые десятки подписчиков, пара новых рисунков – и целая куча идей.

Всё-таки Марина опоздала – даже при том что забила на завтрак, а до остановки почти бежала. Пускай опоздание было небольшим, в пределах десяти минут, но это плохая идея – приходить на большую встречу позже, чем договорились. Первое впечатление можно произвести лишь один раз; обидно стать «а, той, которая опаздывает» или «помните ту, которая пришла вся красная и всклоченная?»

Выбежав из подземного перехода, Марина наскоро поправила юбку, провела рукой по волосам, погляделась в зеркальце и убедилась, что лицо у неё выглядело пусть не идеально, но нормально. Сделала несколько глубоких вдохов и твёрдым шагом направилась к памятнику в центре аллеи – туда, где договорились собраться все идущие на пикник.

Около памятника было две группки людей – одна побольше, другая поменьше. И ни в одной не было знакомых лиц. Неужели Наташа с товарищами уже ушли?

Сердце забилось чаще. Марина снова нырнула рукой в сумку – за смартфоном.

– Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, – бесстрастно заявил автоответчик.

Наташа обиделась и отключила телефон? Марина тряхнула головой, прогоняя глупую панику. Скорее, Наташин телефон разрядился – или она сейчас там, где сеть не ловит.

Марина с тоской снова перевела взгляд на людей у памятника. Кого из них первыми спросить, не из Наташиной ли они компании?..

– Эй, ты чего тут грустишь? – раздался за спиной знакомый голос. Тот самый голос, с которым Марина так весело болтала обо всём на свете несколько дней назад. – Пойдём к ребятам!

Наташа, приобняв Марину, замахала рукой той группке, которая была побольше. В ответ ей тоже замахали, кто-то выкрикнул приветствие.

Хорошо, когда кто-то опаздывает ещё сильнее, чем ты. Тогда твоё опоздание как бы и не считается.

Наташа тоже оказалась не последней: Костя и ещё несколько человек подтянулись позже. А Валерка, как выяснилось, вообще выпал из обоймы: он написал организатору пикника, что на него свалился форс-мажор.

Итого набралось почти три десятка человек. Ещё пара обещали присоединиться к ним непосредственно в парке – они жили рядом с ним.

Стратегия Марины была проста и привычна: держаться поближе к знакомым и помалкивать, пока не спросят. Но набрать в рот воды ей не дали: Костя тоже был рад возможности повспоминать былое, поспрашивать о её нынешней работе и об общих знакомых.

Если Наташа почти не изменилась – у неё теперь была другая причёска да лицо чуть заострилось, то Костю Марина сперва не узнала: он весь как-то заматерел, отрастил усы, набил на предплечье цветную татуировку, стал носить очки в массивной оправе. Даже говорил он теперь иначе – с ленцой и хрипотцой. Но сложнее всего после долгой разлуки заново привыкнуть друг к другу – а дальше уж дело идёт на лад.

Когда они добрались до парка, выбрали место, расстелили на траве пёстрые пледы, разложили принесённую еду, Наташа как-то незаметно сделала так, что Марина снова оказалась рядом с ней и Костей. Наташа успевала общаться почти с каждым из коллег – и при этом не оставляла Марину куковать в одиночестве. Её дружелюбия хватало на всех. Чем-то Наташа была похожа на Яну – или Яна была похожа на неё. Это осознание стало неожиданным, зато многое объясняющим.

Слова «зной» и «солнцепёк», казалось, были придуманы специально для таких дней. Прошлое лето выдалось прохладным, дождливым – зато нынешнее грозилось побить температурные рекорды. В некоторых регионах уже разгорелись лесные пожары; рядом с Марининым городом пожаров пока не было, зато солнце жарило так, что дойдёшь до магазина – и нос обгорает, посмотришь на небо – и в глазах плывёт от лучезарности. Временами какое-нибудь полупрозрачное облачко предпринимало робкую попытку прикрыть солнце. Но раскалённое светило тут же прогоняло или выжигало наглеца.

Даже солнцезащитные очки не особо помогали: в тени линзы казались чёрными, а на солнце они как будто становились обычными стёклами и почти не уменьшали яркость.

Всеобщих благодарностей и нескольких признаний в любви удостоился парень с сумкой-холодильником: у него там были сидр, пиво и разные безалкогольные напитки. Марина с чувством сказала «спасибо», выбрав и получив апельсиновый сок. Он был кисло-сладким, освежающим… Единственный недостаток – сок очень быстро закончился.

Сначала компания сидела под открытым небом. Вскоре она засобиралась переезжать.

Обычно в жизни трудно найти место под солнцем; сейчас в парке было трудно найти место в тени. Уж очень высока была конкуренция. Однако им повезло: большое семейство как раз начало сворачивать свои коврики и собирать складные стулья, и Наташина компания тут же заняла освободившийся участок под деревьями.

Перекусив, особо жаропрочные товарищи вооружились фрисби с бадминтоном и вернулись на открытое пространство, чтобы поиграть.

Марина и другие тенелюбивые проводили их восхищённо-испуганными взглядами и стали держать совет: большинство высказалось за то, чтобы переехать ещё раз – к реке. Там они снова попадут под палящие лучи, да и народу на берегу наверняка ещё больше, чем под деревьями, зато можно будет помочить ноги и руки в прохладной реке. Или даже окунуться.

Купаться в городе – так себе идея. Даже в парках вроде этого, где река втекает в город, а не вытекает из него, напитавшись всей возможной дрянью. Марина как-то раз попробовала, ещё когда была подростком, – и не успела она доехать до дома, как её кожа зачесалась, а затем покрылась мелкой красной сыпью.

Но с тех пор закрылось несколько заводов, экология стала хоть чуточку благоприятнее, да и пляж здесь был лучшим из всех: парк располагался на самом севере и был большим, зелёным, находился вдали от промзон и жилых кварталов.

Высоко в небе носились ласточки – как маленькие округлые болиды, по форме и окрасу слегка смахивавшие на косаток. Забавное совпадение: касатки (ласточки) и косатки (киты-убийцы) даже назывались похоже. Марина вечно путала одних с другими, пока не придумала проверочную цепочку слов: «касатик» – это что-то ласковое, а значит, про птичку, а не про морского хищника, поэтому ласточка – касатка, через все «а».

Ласточки успевали не только быстро летать и маневрировать, но и издавать громкие журчащие звуки, ласкавшие слух и делавшие лето ещё более летним. По сути это, наверное, было то же самое, что автомобильные сигналы в оживлённом трафике. Только гораздо мелодичнее.

Марина отстала от группы, чтобы на минутку заскочить в здание с лаконичной надписью «WC». Но минутка растянулась до четверти часа: пришлось отстоять длинную очередь из тех, кого посетило то же желание.

Сейчас Марина была безмятежна, как гладь реки: Наташа подробно объяснила, куда именно они идут, назвала пару ориентиров, да и телефон её был в сети.

К пляжу вела живописная тропинка: справа тянулись к небу сосны, наполнявшие воздух терпковатым запахом смолы и хвои, и попадались уютные беседки, а слева блестела река. Здесь люди не купались, потому что берег был высоковат, метра два над водой. Даже рыбаков не было.

Однако пройдя мимо зарослей камыша, Марина краем глаза заметила внизу что-то белое. Это оказалось платье. Внизу, по щиколотку в воде, стояла женщина; подол её платья, похожего на ночнушку, намок – но она этого будто не замечала. Ещё удивительнее были её волосы: длинные, почти до колен, тёмные, спутанные. Женщина стояла неподвижно, её лица не было видно. Но вот она медленно начала поворачиваться.

Будто льдинкой по спине провели – Марине стало зябко, побежали мурашки, хотя вокруг по-прежнему был жаркий летний день.

Солнце лило на землю тяжёлое расплавленное золото. Воздух сгустился и замер. Звуки умерли. Время остановилось.

Марина захотела уйти – и не смогла. Захотела отвернуться – и не смогла. Это было похоже на кошмарный сон.

Женщина поворачивалась – всем телом, вокруг своей оси. Медленно и неизбежно. Стало видно её ухо. Щека. Глаза – ярко-красные и глядевшие прямо на Марину.

Марина содрогнулась. Её ноги ожили и сами собой отступили на шаг назад. Она моргнула. Когда её глаза вновь распахнулись, никакой женщины внизу не было.

Марина плохо помнила, как добралась до Наташи с компанией. Ноги спотыкались на ровном месте, по ним разлилась щекочущая слабость – словно она их отсидела. Голова кружилась. Изображение перед глазами плыло. Стоило напрячься – и линии вновь обретали чёткость; стоило расслабиться – и зрение заволакивало дымкой. Всё вокруг казалось ирреальным. Точно ли это была явь, а не сон?

– Эй, на тебе лица нет. Ты в порядке? – забеспокоилась Наташа.

– Да просто перегрелась. Сейчас зайду в воду – полегчает, – махнула рукой Марина, растянув губы в улыбке.