Юлия Лялина – Магические изыскания Альмагии Эшлинг (страница 36)

Альма не была уверена, что это было бы прилично, но лейтенант Амико до того показал себя с наилучшей стороны, потому она с благодарностью взяла протянутый листок и присела в прощальном реверансе.

Что ж, в огромном чужом городе у неё появился хотя бы один знакомец, к которому можно обратиться за помощью.

Впрочем, да какая помощь ей может понадобиться?

Решение насчёт отеля было не идеальным, но единственно доступным. Альма не могла снять дом или меблированную квартиру – кто бы сдал ей их, да вдобавок на пару дней, а не хотя бы на сезон? Среди господ было обычным делом останавливаться на постой в своих клубах; но пусть Альма прибыла в Денлен по приглашению клуба магов «Абельвиро», для неё немыслимо было бы заявиться туда в поисках места для ночлега. И не только потому, что этот клуб, строго говоря, не был её клубом: она не состояла в нём, а была лишь гостьей на одном из заседаний. Она была женщиной, а женщины не останавливались в клубах.

Следовательно, оставался лишь отель – тот, который подсказали друзья жены её дядюшки.

Когда экипаж подкатил к отелю, Альма на секунду обомлела. После недели проживания на постоялых дворах отличие было разительным. И начиналось оно с названия: никаких «Трёх подков» или «Чаши короля» – отель лаконично именовался «Брунтс». В честь его управляющих – четы Брунтсов: муж некогда был камердинером герцога Врайона, а жена – камеристкой герцогини Врайон, хозяйской любимицей, так что Её Светлость оказала весомую поддержку в деле открытия отеля. Сам отель являл собой огромное – аж пятиэтажное! – здание из коричнево-красного кирпича, с миниатюрными ажурными балкончиками из тёмного металла, издалека напоминавшими чёрное кружево, с заострённой блестящей крышей и с бессчётным множеством печных труб. Он мог бы составить конкуренцию любой из усадьб окрестностей Грублона – а то и перещеголять их.

Внутри отель оказался таким же впечатляющим, как снаружи: там имелись не только нумера и ресторан, но и просторные залы для отдыха, устланные коврами и украшенные картинами, читальная комната с изысканными столами и мягчайшими креслами, даже собственная кондитерская!

Ожидания были не просто оправданы – они были превзойдены. И Альма, пока Джулс распаковывала вещи, немедля взялась за перо, дабы выразить признательность госпоже Эшлинг, а также уведомить её и капитана Эшлинга о своём благополучном прибытии в Денлен.

Заседание клуба магов «Абельвиро» было назначено на следующий вечер, а пока можно было посмотреть город…

Апчхи!

– Прикажете принести чаю, госпожа? – Джулс была тут как тут. – Или, может быть, грелку?

– Нет-нет, ничего, я… Апчхи!

Полоса удачи закончилась. Едва прибыв в Денлен, Альма захворала и к вечеру слегла с сильным жаром.

Была ли тому причиной хворь господина Шилля, или обжигающе-холодный источник, или ядовитые травы, или нервное напряжение, или тривиальный сквозняк – не суть важно. Важнее было то, что до заседания клуба магов «Абельвиро» оставались сутки. А Альма не могла не то что выступить с докладом о своих изысканиях – она не могла даже встать с постели. А если бы каким-то чудом и добралась до клуба – что толку, если из-за больного горла она лишилась голоса? Сейчас Альма была так же нема и бесполезна, как старый хрустальный колокольчик, спрятанный в глубине её ридикюля…

Воспоминание о фамильной реликвии Монов потянуло за собой вереницу других. Тоже о вещах загадочных и, возможно, магических. Перед глазами заплясали тени. Чем была та косматая лесная тень? Врагом? Знамением? Уж явно не помощником, как сорока. Хотя и сорока была, скорее, соглядатаем, чем хранителем, чёрно-белая насмешница, чёрная, чёрное…

Сознание утонуло в черноте.

…Огонь!

Огонь сжёг черноту. И, казалось, все внутренности Альмы.

Она резко согнулась и закашлялась, смаргивая выступившие слёзы. А когда изображение перед глазами вновь обрело чёткость, а лёгкие наполнились воздухом, ошарашенно воззрилась на Джулс и прохрипела:

– Что?..

Джулс сама выглядела престранно, замерла бледным изваянием, вытаращившись на Альму. Словно камеристка всерьёз испугалась, что отравила хозяйку.

Опомнившись, она захлопотала:

– Как вы, госпожа? Всё в порядке? Лекарство помогло?

Так этот огонь она именовала лекарством…

Альма с подозрением покосилась на чашку в руках Джулс. Отобрала, поднесла к носу, осторожно вдохнула…

Бр-р-р! Даже запах был обжигающим. Как перчёный перец, смешанный с перцем. Ах да, и с приправой в виде перца.

Но от этого огня облегчилось дыхание. И прояснилось сознание. И – Альма только теперь спохватилась – полностью вернулся голос. Да и боль рассыпалась пеплом.

Не считая слезившихся от жгучести глаз, Альма ощущала себя на удивление здоровой.

Она никогда не слыхала про столь эффективное лекарство. Она сомневалась, что подобное лекарство вообще существовало.

– Так, – Альма внимательно поглядела в глаза до сих пор испуганной, хоть и слегка приободрившейся Джулс, – откуда у тебя это… снадобье?

Бывает, что ответ не проясняет ситуацию, а порождает новые вопросы. Так случилось и на сей раз. Джулс, виновато поглядывая на Альму, рассказала, что, тревожась за состояние хозяйки, устремилась на поиски грелок, горячего питья и холодной воды для компрессов. Вот только как здесь было всё это раздобыть? По счастью, стоило ей выйти из нумера, как она сразу повстречала отельную горничную. Та выслушала её, сочувственно покивала, пообещала принести необходимое – и действительно принесла. Только вместо горячего чая, на который рассчитывала Джулс, отельная горчичная дала ей этот настой, уверяя, что он целебный, что лучшего лекарства не сыскать во всём Денлене.

– Что ж, насчёт «лучшего лекарства не сыскать» она, сдаётся мне, была права, – Альма задумчиво потёрла лоб, отведя с него влажные из-за пота пряди волос. – Приведи ко мне ту горничную, я бы хотела спросить у неё рецепт.

– Вы достаточно хорошо себя чувствуете, чтобы некоторое время обойтись без меня? – Джулс была рада убедиться в целительном эффекте напитка, однако беспокойство всё ещё слышалось в её голосе.

– Да, мне стало гораздо лучше. Ну же, ступай, найди горничную!

И Джулс, не задерживаясь более, юркнула за дверь.

Потянулись томительные минуты ожидания. И размышлений: либо в Денлене врачебное искусство достигло невиданных высот, либо… Что ж, скоро всё выяснится.

Однако не выяснилось ровным счётом ничего.

Альма уже начала беспокоиться, куда запропала Джулс. Сумерки за окном густели и густели – а камеристка не возвращалась.

Невзирая на слабость, словно после долгого бега, Альма решилась встать с постели и самостоятельно зажечь свечу, пока не стало совсем темно. Но едва её босые ноги коснулись пола, дверь отворилась, впуская Джулс. И не только неё: вместе с камеристкой явилась чинно выглядевшая женщина – уж никак не похожая на горничную.

– Госпожа Эшлинг? – подбородок незнакомки почти коснулся груди, блеснувшие очки съехали на кончик носа. – Доброго вечера, прошу простить мне моё вторжение. Моё имя – Эмельда Брунтс, я имею честь быть управляющей этим отелем. Дело в том, что ваша камеристка крайне настойчиво пыталась отыскать среди моих людей некую женщину, принятую ею за здешнюю горничную; однако смею вас уверить, ни одна из моих горничных не соответствует данному описанию.

Вид Джулс был едва ли не плачевнее, чем вид Альмы ранее, до приёма чудодейственного зелья. Веснушки вновь проступили яркими пятнышками на побледневшей коже, вздёрнутый нос чуть наморщился, глаза влажно заблестели…

Альма поспешила на выручку Джулс, сказала управляющей, что камеристка переволновалась из-за тягостей пути и внезапной хвори своей хозяйки и, вероятно, перепутала с отельной горничной чью-то личную прислугу. Что, разумеется, Альма не имеет ни к отелю «Брунтс», ни к кому-либо из его персонала никаких претензий. Что всё замечательно.

Управляющая благосклонно приняла объяснения. Спросила, не нуждается ли госпожа Эшлинг в чём-либо, после отрицательного ответа пожелала приятного отдыха и царственно удалилась.

Едва дверь за ней бесшумно закрылась, выдержка Джулс дала трещину.

– Она была именно такой! – камеристка ожесточённо потёрла глаза, борясь со слезами стыда и обиды. – Она была одета как отельная горничная, она представилась ею, она принесла чашку, какие здесь в ходу – вот, видите вензель?! Ох, милая моя госпожа Эшлинг, хоть вы-то мне верите?..

– Тш-ш, всё хорошо, – стоит ли делиться с Джулс своими подозрениями? Стоит ли вообще говорить о них? Но если этого не сделать, Джулс ведь себя не простит… – Не могла бы ты ещё раз описать мне внешность той женщины?

Джулс всхлипнула.

– Облачение точь-в-точь как у здешних горничных: чёрное платье, белые передник, чепец, манжеты. Волосы тоже чёрные, прямо смоляные. И глаза такие же – как обсидиановые бусины из рукоделья госпожи Эшлинг, тёмные и блестящие. Смотрела она разве что как-то странно, искоса, чуть наклонив голову набок, как… как…

– Как птица? – предположила Альма и ощутила, что во рту враз пересохло, а сердце пропустило удар.

– Да! – Джулс обрадовалась точной подсказке. – По-птичьи эдак. Вот вы сейчас сказали, и я вспомнила, что у неё и пальцы-то были как будто слегка скрючены и с неприлично длинными ногтями… Ох, – Джулс тяжело сглотнула и побледнела сильнее прежнего. – Это ж совсем для горничной невозможно. Значит, она и впрямь вовсе не горничная, а…