Юлия Лист – Ты умрешь в Зазеркалье (страница 31)

– Детектив, простите, мне нельзя говорить об этом! – У испанца взлетели брови.

– Ладно. А в школе вы как учились?

– В Ав-виле?

– Нет, в обычной школе.

– Хорошо. С отличием окончил.

– Британскую школу? Темз Бритиш Скул?

– Да, детектив. К чему вы клоните?

– Вам было десять лет, когда вы поступили в нее? Она как раз открылась. Сразу после того, как прибыли из Ирака. Что вы там, кстати, делали?

– Мой отец был членом испанского дипломатического представительства в Багдаде. Он считал, мне будет полезно посмотреть, как живет иракский народ. Для моей будущей карьеры полицейского.

Эмиль слушал его, сведя брови и покачивая головой.

– А в вашей британской школе… девочек случайно не убивали? Например, проводом от телефона никого не задушили?

Инспектор призадумался.

– Проводом? У нас их не было. Уже тогда у всех появились радиотелефоны.

Эмиль покачал головой, выпрямился и подошел к Леви.

– А вы, спецагент, сечете, что такое виртуальная машина?

Американец бросил на него злобный взгляд и повторил фразу инспектора, немного кривляясь:

– Детектив, мне нельзя говорить об этом!

– Агент Леви, вы застряли в эмоции гнева, – констатировал Эмиль. – Это не характеризует вас, как хорошего солдата. Дочитали?

– Нет пока.

– Там есть еще голосовые и записи с экрана. В них больше информации.

– Сколько времени они занимают?

– Около семи часов.

– Вы издеваетесь? – Леви толкнул стол, отъехав на стуле на середину комнаты. – Я должен был получить все это до того, как вы устроили здесь спектакль. Столько материала!

– У вас голова болит после удара. – Эмиль вынул из кармана оранжевый флакон с таблетками. – Может, ксанакс?

– Вы сидите на ксанаксе? – скривился тот. – Теперь все ясно.

– Ну, как хотите. – Эмиль открыл баночку большим пальцем и высыпал на ладонь две таблетки.

– Вы за это ответите, Герши. Морочите всем головы! Думаете, я не привлеку вас к ответственности?

– Это вряд ли.

– У вас нет никаких полномочий. Вы частное лицо с сомнительной лицензией.

– Не такой уж сомнительной. У вас появились соображения, кто из вас троих мог бы быть Мадридским «Криком»?

– У меня есть только одно соображение: мы стали заложниками сидящего на наркотиках психопата, вообразившего себя гением профайлинга. Вы тратите наше время, когда настоящий убийца разгуливает на свободе.

– Какое яростное сопротивление вы демонстрируете, – сказал Эмиль с усмешкой, гоняя во рту горькую таблетку ксанакса.

– Я заложник!

– Вы – подозреваемый. Знаете, – тот разгрыз таблетку, – подключи вас к детектору лжи, вы бы посыпались на первых десяти вопросах. Ладно, слушайте пока материал.

– То есть даже на полпроцента вы не допускаете, что можете, черт возьми, ошибаться! – прокричал Леви. Он тяжело привалился к подлокотникам и поднялся.

У Веры застучало сердце. До нее вдруг дошло страшное – Эмиль съехал с катушек, употребляя в таких количествах весьма небезопасное успокоительное. И он мог ошибаться. Он ведь человек! А вел себя так, словно абсолютно уверен в том, что поймал настоящего убийцу. По сути, шеф владел не таким большим объемом информации, чтобы брать в заложники подозреваемых и выкручивать им руки.

Вера посмотрела на Зою, которая, как затаившаяся кошка, следила за ними со своего стула.

У нее-то все дома? Почему она не вмешивается? Вера забеспокоилась. Уже и так по уши влипла с Кристиной Дюбуа, фальшивыми документами секретного агента, а теперь стала соучастницей взятия в заложники сотрудника Интерпола!

Она с ужасом смотрела, как агент Леви с бледным лицом, сине-бордовыми кругами под глазами и перепачканным засохшей кровью носом, линия которого чуть съехала в сторону, наскакивал на Эмиля, пока тот не скрутил ему руки и не подкатил стул вместе с ним обратно к столу.

– Когда вы прибыли в Мадрид? – Эмиль навис над ним, держа за горло. Леви посинел, обведя напряженными пальцами его руку. – Руки на стол.

Раздался хрип. Эмиль надавил на шею агента сильнее, сжав сухожилия, артерии и, возможно, какую-то секретную точку. На клавиатуру ноутбука закапала кровь из носа Леви. Он перенес ладони на стол, его пальцы дрожали.

– Когда вы прибыли в Мадрид? – стал сыпать вопросами Эмиль.

– В начале мая, – прохрипел Леви. У Веры навернулись слезы на глаза.

– Джон Леви – ваше настоящее имя?

– Да.

– Врете. Джон Леви ваше настоящее имя?

– Ты сам все прекрасно знаешь, Герши. Прекрати. Убери от меня руки. Это незаконно.

– Сколько вы работаете на ФБР?

– Два года.

– Где работали до того, как поступили на службу спецагентом?

– Нигде… Я только закончил Академию.

– Староваты вы для только что закончившего Академию. А! У вас ведь тоже отняла время армия?

Леви замолчал.

– К чему вы клоните? – выдавил он наконец.

– К тому, что вы, как и Хавьер, служили в Ираке и отбыли из Багдада обратно в Америку в декабре 2011 года.

Эмиль отнял от его горла руку и выпрямился. Леви сжался, стиснув руками шею, стал кашлять. Эмиль вытянул из кармана наушники с белыми проводами и положил перед ним. Сердце Веры сжалось еще сильнее. Зачем он так его унижает? И почему этот человек не окажет ему настоящего сопротивления? Ведь он обучался боевым навыкам и дипломатии…

Словно в подтверждение внутренним мольбам Веры Леви сорвался со стула, как дикий кот. Только на этот раз его целью была Зоя. Но та сообразила вскочить и наставить на него пистолет.

– Ну, стреляй! – прокричал он и неожиданно развернулся, попытавшись с разворота засадить Эмилю ногой в лицо. Сделал он это очень быстро для человека со сломанным носом. Эмиль легко уклонился от удара, подцепил локтем его подбородок – вроде слегка, но зубы Леви громко клацнули. Подошва тяжелого ботинка шефа пришлась ему в грудь, и тот отлетел в сторону Хавьера Барбы. Ухватив строптивого агента за воротник майки-поло, Эмиль перенес его обратно на стул. Шеф казался тощим, а демонстрировал просто нечеловеческие силу и быстроту.

– Слушайте материал, спецагент. – Он похлопал ладонью по наушникам, брошенным на стол. – Я с вами продолжу позже. Успокойтесь немного.

Эмиль поднял глаза на Хавьера.

– Мне нужен еще один компьютер. Вы не могли бы выделить какой-нибудь из этих мониторов, чтобы я мог на нем просмотреть видеоматериалы с камер? – попросил он.

Хавьер подлетел к столу и принялся живо водить мышкой. Эмиль поднял стул, отлетевший в сторону после нескольких потасовок.

– Я ранее просил собрать весь видеоматериал с камер наблюдения. Сделали?

– Да, но материалы с камер хранятся только год, – ответил ему Хавьер, открыв на экране заготовленную папку.

– А нам больше и не нужно. Начнем с первого июня. – Эмиль уселся за стол, придвинув к себе клавиатуру. Он машинально поправил все провода, линию монитора, коврик для мышки – любил, чтобы предметы на столе лежали по линеечке, такой у него был загон, чертов психопат! У Веры сжималось сердце при виде того, как его хладнокровные пальцы бегают по столу и выравнивают предметы. Лицо было бесстрастно. Что творилось в голове этого человека – знали только боги.