Юлия Лим – Зимняя роща (страница 21)
– Я все еще не могу поверить в это. Говорящие мухи…боже мой! – воскликнула она.
– Наверное, мы просто надышались угарным газом в избе, и теперь умираем в конвульсиях или просто лежим без сознания, – Дима пытался найти хоть какое-то логическое оправдание, но у него ничего не выходило. Впервые логика была не на его стороне.
4
Мороз свернул в сторону кухни и столкнулся нос к носу с Домовым.
– Ого, какие глаза зеленые! – воскликнул Мороз. – Я таких раньше никогда не видел. Разве что у того странного кота…
– А ты еще кто такой? – от неожиданности Домовой огрызнулся и отступил на несколько шагов.
– Меня зовут Мороз, я управляю стихией. А ты?
– Я Домовой, управляю ничем.
– А здесь чего делаешь?
– Это замок моего дяди. Бежать было больше некуда, вот я и пришел сюда со своей подругой.
– Ты бежал от проклятия?
– Да. Ты откуда узнал?
– Ветер нашептал историю. Он рассказывал мне о тебе и о твоем приключении на поляне пропавших детей.
Домовой прищурился.
– Ты мне не нравишься. Слишком много говоришь, задаешь странные вопросы и лезешь в чужую жизнь. Отстань от меня, пока я тебе нос не разбил! – он прошел мимо Мороза к балкону, вышел на улицу и тут же задрожал.
Мороз дунул на ладонь: от его бледной кожи отделилась снежинка, долетела до затылка Домового и растаяла, запутавшись в его волосах. Он перестал дрожать, но ничего не заподозрил.
Ветер задул в раскрытое окно, впуская внутрь холодный воздух.
– По крайней мере он хотя бы не замерзнет насмерть, – ответил Мороз, приложил свирель к губам и заиграл, направившись в кухню.
Оттуда уже доносился запах свежей выпечки, а нюх у Мороза был отменный. Он мог бы все время питаться снегом, но боялся, что однажды тот закончится. Ветер шептал ему, что в Зимней роще зима не проходит, но у Мороза в голове сидела необъяснимая тревога.
18
1
Иван замер, протягивая руки. Юда вернула себе глаза, осмотрелась, и теперь в мыслях проклинала царевича за то, что он оказался сильнее ее приворота.
«Мои силы иссякли из-за Вилы, не иначе! Или из-за Чернобога проклятого», – думала ведьма.
– Что ты наделала? – спросил Иван.
– Ты желал вернуться к Василисе, а мне захотелось вернуть себе глаза. Раз уж ты выбрал ее, то и живи с ней, как подобает трупу, вставшему из болота.
– Не нужно было спасать твою мать, – ответил Иван. Губы Юды дрогнули, лицо перекосилось от презрения и обиды. – Если бы я мог вернуть время, я позволил бы разбойнику зарезать ее. Тогда ты бы не появилась на свет.
Юда расхохоталась. В ее голосе слышалось безумие.
– Осторожнее, царевич. Ты не знаешь, с кем говоришь.
– С маленькой трусливой сукой, – ответил Иван.
И тогда внутри нее что-то оборвалось. Человек, к которому она что-то испытывала, возненавидел ее. Юда почувствовала холодок, пробежавший по позвоночнику, выдохнула, чтобы голова не взорвалась от ярости, и толкнула царевича в окно.
Не уцепившись за подоконник, он упал в снег, очутившись перед Василисой. От падения его руки и ноги неестественно вывернулись, но Иван собрался и поднялся.
– Я ничего не вижу, – сказал он. – Что произошло?
– Ты выпал из окна, – он ожидал услышать голос Юды, но говорила Василиса. – Похоже, ты где-то обронил свой нос.
Царевич наугад поймал ее за плечо, прижал к себе. Василиса дернулась, но он лишь крепче обнял ее.
– Я так долго шел к тебе, что больше не хочу никуда уходить. Любимая, как жаль, что я был глуп все эти годы, и что не смог вернуться к тебе раньше.
– Я ничего о тебе не знаю, – ответила Василиса. – Марыська сказала, что ты мой муж, но ни разумом, ни сердцем я этого не чувствую.
– Тогда позволь мне вновь стать надежным плечом, другом и возлюбленным, – попросил Иван. – Без тебя мне жизнь не мила, хоть я и не жив вовсе.
– Пусти, – Василиса вырвалась из его объятий и вдохнула свежий воздух. Царевич пах не свежими травами. – Если хочешь стать для меня кем-то, сначала ты должен слушать и слышать,
– И что же ты хочешь, Василиса?
– Я попрошу тебя об услугах. Если ты с ними справишься, тогда я подумаю, подпустить ли тебя к себе.
2
Василиса интуитивно нашла кухню. Замки были похожи один на другой, отличались лишь внутренним убранством и внешним видом. У Лешего замок захватили мох и вьюнки, у Вурдалака он был построен из красного камня, замок Берендея окружал ров, а крыша была покрыта синей черепицей; замок Кощея был самым невзрачным и выполненным лишь из черного камня.
– В прошлый раз ты сказал мне, что Феди больше нет, – Василиса пристально посмотрела на Ивана, но опомнившись тряхнула головой. Сейчас не видел ее, и весь путь до кухни проделал, держа ее за руку. – Расскажи мне, как он умер. Я хочу знать
Иван обреченно вздохнул, сел на деревянный стул.
– Иногда правду лучше не знать.
– На нас все равно движется проклятье. Лучше я узнаю о судьбе Феди и умру со спокойной душой, чем буду мучиться в каком-нибудь Затуманье.
Царевич решил не мешкать. В последний раз его скрытность завела его в могилу.
– Раз так, слушай, – набравшись смелости, Иван начал рассказ. – Было время, когда я еще не знал о том, что твоя семья проклята. Ты позвала меня свидеться к болоту. Сказала прийти и пустить стрелу из лука. Я так и сделал. Вот только стрела моя угодила в твоего брата. Свидание было позднее, солнце садилось. Когда я увидел тебя, ты превратилась в человека. Ты плакала, держала в руках крошечное тельце Феди. Мертвые лягушки в людей не превращаются, сказала ты мне тогда. Вот и вся правда о твоем брате.
Василиса подошла к муке, рассыпала ее по столу, и принялась готовить. Она долго молчала, и Иван забеспокоился.
– Ты здесь, Василиса?
– Да. Думаю о твоих словах, – она посмотрела на круглое аккуратное тесто, ударила его кулаком, затем другим. – Кажется, я начинаю вспоминать. Брат подсказал мне эту идею. Сказал, что так я не испугаю человека, который мне нравится. Велел притвориться зачарованной царевной, чтобы ты забрал меня домой, а на утро, как по волшебству, я превратилась бы в юную девицу, а ты влюбился бы в меня без памяти.
– К тому моменту я уже любил тебя, – ответил Иван. Он постарался улыбнуться, но губы плохо слушались его. Он чувствовал, как кожа на теле грубеет, мышцы деревенеют, но использовал оставшуюся магию, чтобы не смущать Василису и поддерживать в себе живость. – Когда ты подошла ко мне первой, заговорила, как ни в чем не бывало, в свете костра я увидел самую прекрасную женщину в мире. Тогда я и понял, что хочу связать с тобой судьбу. Жаль только, что шли мы к этому долгие годы.
– Твой рассказ похож на правду. Считай, что выполнил мое первое пожелание. Осталось два.
– Все, что угодно.
Василиса разделила тесто на круглые порции, и стала искать варенье или что-то, что можно было бы использовать вместо начинки.
– Ты сказал, что мы поженились не сразу. А что нам мешало? Я хочу знать о тебе всю правду. Даже ту, что ты хочешь от меня скрыть. Если ты и вправду мой муж, значит, я тебе доверяла. Мне всегда было трудно довериться другим людям, а уж выйти за кого-то – было лишь мечтой.
– Я оставил тебя одну. Не по своей воле, но чтобы помочь своим людям.
– Кем же ты был?
– Предводителем шайки разбойников. Я – потомок Соловья-разбойника. Звали меня в ту пору Иван-разбойник. Не нравилось мне это прозвище, но с этими людьми я вырос, всему, что умею, учился у них. Многие из них были мне друзьями, и тогда я считал, что мы все делаем правильно.
– И что же вы делали правильно? – Василиса нашла мед и решила сделать медовые булочки.
– Мы убивали людей, грабили их, отнимали дома. Мы даже подумывали напасть на самого царя, но он вовремя отменил поездку. Я был настоящим мерзавцем, но не могу сказать, что все люди, которых мы убили или ограбили, были невинными. Многие из них отбирали еду у крестьян, приставали к женщинам, выкупали детей в рабство. Из двух зол я выбрал меньшее.
3
– Давай не будем говорить о разлуке и смерти. Пусть они останутся за пределами наших голов, – сказал Берендей.
– Нельзя вечно избегать смерти, что идет за мной по пятам, – ответила Руслана. – Надеюсь, тебе не будет больно, когда я умру.
Берендей не ответил. Поддерживая ее, он шел по коридору, вслушиваясь в отдаленные голоса гостей.