Юлия Лим – Зимняя роща (страница 20)

– Зачем он тебе, царевич? – перевел кот Ученый.

– Мара хочет его видеть.

– Мара?! Ну уж нет, моего котенка я смерти в лапы не дам! – шерсть на спине кота встала дыбом, хвост вытянулся трубой.

– Не думаю, что смерть животного то, что ей нужно, – ответил Кощей, – к тому же она позвала его явно не для этого.

Баюн спрыгнул с подоконника, прошел мимо деда и что-то тому мяукнул. Ученый обеспокоенно вздохнул.

– Что ж…хочешь решать сам, решай. А я пока посижу у камина. Старые кости слишком сильно ломит, – он свернулся клубочком на ковре и в ту же секунду заснул.

Когда Кощей с Баюном зашли в помещение, Мара вглядывалась в лицо Таи.

– Как она? – спросил Кощей.

– Пока не ожила, – Мара повернулась к коту, подняла его на руки и погладила по голове. – У меня есть к тебе дело, комочек шерсти. Царевичу Кощею скоро понадобятся твои волшебные силы. Ты же поможешь ему?

– Мяу! – Баюн подернул усами, но замурлыкал, когда она стала чесать ему за ушком. – Мр-р, мяу. Мяу.

– Что? Говоришь, что хочешь что-то взамен?

– Мр-р.

– Так тому и быть. Это не сложно, – Мара поставила Баюна на пол. – Скажи что-нибудь.

– Как же мне надоело мяукать, мр! – кот подпрыгнул от радости и его хвост плавно замахал в стороны. – Спасибо, Мара. Что, мяу, нужно будет сделать?

– Кощей умирает.

– Что-о?

– Он отдал ей свое бессмертие, чтобы воскресить, – Мара посмотрела на Кощея. – Тебе предстоит дорога до колодца в Тихой роще. Баюн отнесет тебя туда. Выпей всю живую воду. Если ты умрешь, спасти Залесье у нас не получится, а воскрешение Таи обратится, и она навсегда застрянет между жизнью и смертью.

– Как же много я пропустил, мр-р! – то ли возмутился, то ли удивился Баюн.

– Тогда я отправлюсь сейчас же, – Кощей посмотрел на кота. – Пойдем.

– С радостью, мяу! Мне уже надоело морозить хвост в этом холодном замке, – он засеменил за царевичем, забавно перебирая лапками.

Когда дверь за ними захлопнулась, Мара приложила руку к глазам Таи, и посмотрела в сторону открытого окна.

– Ты поступил храбро, великан. Покойся с миром, – сказала она.

Лихо, отдав белую магию, обратился в прах и ветер разнес его по Зимней роще.

17

1

Ветер положил перед отцом тушку кролика, потолкался носом в морду волка, пока тот не проснулся.

– Поешь, ррр, отец. Тебе стоит набраться сил перед великой охотой.

– Великой охотой? – серый волк вонзил зубы в мясо, разодрал его и с удовольствием прожевал. Желудок заурчал от удовлетворения.

– Надвигается проклятье, отец. Мы видели, ррр, людей у Зимней рощи. Когда они выйдут, мы их, ррр, сожрем, – Ветер оскалился. – Мы слишком долго голодали, ррр. Моя стая должна отпраздновать конец правления людей в Залесье.

Серый волк жевал мясо, слушая сына. За многие годы, проведенные вдали от других волков, он позабыл, каково это – быть частью стаи. Много раз они нападали заплутавших путников, поедали оленей и птиц со сломанными крыльями. Но сейчас в воздухе витал голод. Жуткий голод, от которого все волки, от мала до велика, потеряли вес в ребрах; их морды вытянулись, а тела истощились. Куда больше все они походили на живых скелетов с тлеющими глазами-углями в темноте.

Только сейчас серый волк увидел, как плохо выглядит стая. Ветер, некогда самый крупный и крепкий волк, теперь напоминал ощипанного бродячего пса. Он дожевал кролика, хрустя его костями, и встал.

– Ветер, – сказал серый волк, – больше не будет никакого голода. Мы найдем место, где будет полно еды, и где наши волчата снова станут счастливыми и здоровыми.

– Я знал, ррр, что ты поймешь меня. Раньше мы жили в лесах и ни в чем не нуждались. Голод, ррр, пришел с людьми. Они притесняли нас, уничтожали; одомашнивали волчат, сбивая с волчьего пути. Считали, ррр, нас собаками, когда жалкие псы нам в подметки не годились. Я, ррр, поведу свою стаю в Зимнюю рощу. С боем мы отберем его у людей.

– А я помогу тебе, Ветер, – сказал серый волк. Они обнялись, приласкавшись друг о друга мордами.

2

Вила пыталась выдавить из себя хоть слово, но не могла.

– Пусти меня, – она попыталась освободиться. Чернобог сдавил ее запястье. Раздался хруст. Вила закричала.

– Будешь дергаться, я сломаю что-нибудь еще, – сказал он спокойно, отпустил ее руку.

Вилу он грубо усадил перед собой, взялся за поводья, пришпорил коня. Буян заржал, дернул мордой, и поскакал.

– Куда ты везешь меня, Чернобог? – губы ведьмы дрожали, когда она спрашивала его.

– Хм, – он задумчиво выдохнул. – Что ж, думаю, что ты имеешь право знать о своей дальнейшей судьбе. Я везу тебя в Лукоморье. Там я принесу тебя в жертву. Будешь непорочной девой-мученицей, как тебе и предначертано.

– Почему я? – эгоистичный вопрос слетел с губ Вилы до того, как она успела подумать. Раньше такое спрашивала Юда, а она молчала в ее тени. Теперь же сестры рядом не было. Да и защитила бы она ее от этого ужасного человека?

– Были еще две, но одна скоропостижно скончалась, а вторая – слишком перезрела. Не считай это наказанием. Жертвоприношение во славу Чернобога – то, о чем мечтал каждый юный селянин несколько веков назад, – он рассмеялся. Его смех слился с раскатом грома. – А когда ты умрешь, на той стороне другие жертвы встретят тебя хлебом и солью. Ты совершишь благое дело для жителей Залесья.

– Я хочу жить, – робко возразила Вила, зажмурилась, в ожидании удара, но Чернобог ее не тронул. Тогда она осмелела: – Все эти годы я была в заточении в одном теле с моей сестрой. Мы были прокляты жить вместе, как единое целое; мы родились с одним лицом, и страдали, не в силах жить каждая своей жизнью.

– Я знаю, Вила, – сказал он. В его голосе слышалась самодовольная насмешка. – Юда мне все рассказала. Она же заключила со мной сделку. Теперь она на свободе, а ты в моих руках. Ты ведь знала о том, кто твоя сестра на самом деле, не так ли?

Вила хотела расплакаться, но не смогла. Юда ненавидела ее с момента, как она первой научилась ходить. И сестра, несомненно, была рада избавиться от лишнего человека в своей жизни.

«Надеюсь, ты будешь жить счастливо после такого решения», – подумала Вила.

3

Дима и Ира смогли взглянуть на привычный мир под весьма непривычным углом. Как и сказал Чернобог, он избавился от мух. Они превратились в насекомых.

– А-а-а! – вопила Ира, кружа вокруг Димы и сводя его с ума трепетом своих переливающихся крылышек. – Дима, что происходи-и-ит?!

– Ира, замри уже! – прикрикнул он.

Жужжание прекратилось. Ее маленькое мохнатое тельце упало на осенние листья. Ира панически задергала лапками, пытаясь перевернуться, но ничего не вышло. Дима спустился к ней пьяным зигзагом.

– Мы мухи, – растерянно сказал он. – Не знаю, что произошло, не знаю, почему у Славы были красные глаза, но все это похоже на нечто нездоровое.

– Переверни меня, Дима!

С трудом, но он все же смог это сделать: встал к ней задом, заработал лапками, покатил ее, как жук-навозник. Когда она перевернулась, повернулся к ней. Они уставились друг на друга глазами-сеточками.

– Я знаю, что произошло, – изрекла Ира.

– Что?

– Я потеряла сознание из-за аллергии, и теперь ловлю глюки.

– Жаль тебя огорчать, но это все на самом деле.

Если бы кто-то проходил мимо, то вряд ли услышал бы в шуме дождя и грозы странное перебзыкивание новоявленных мух. Дима зачесал брюшко лапкой, Ира закрутилась вокруг своей оси, как пес за хвостом.

– И что же нам делать? – спросила она.

Рядом с ними упала огромная капля.

– Взывать к каким-нибудь богам, чтобы вернули нам тела? – предложил Дима.

Еще одна капля угодила в лист, отчего мухи подпрыгнули и слетели с него в разные стороны.

– Давай попробуем найти Славу, куда он поскакал? – сказал Дима, подлетая к Ире.