Юлия Лим – Зимняя роща (страница 15)

– Это же мои дяди! – вступился Домовой.

– Не мешай, – Мара отпустила его руку, окинула взглядом Берендея, тело Таи, и посмотрела Кощею в глаза. – Я знаю, чего ты хочешь. Но за любую услугу тебе придется заплатить непомерную цену. Ты готов к этому?

Кощей встал перед ней на колено, склонил голову.

– Я отдам тебе все, что ты попросишь, только верни душу Таи из Затуманья. Она должна жить.

– Нельзя вернуть душу в мертвое тело, – сказала Мара, – она слишком долго пролежала без движения.

– Я отдам ей свое бессмертие, нам нужно лишь достать душу, – Кощей посмотрел на нее. Мара увидела в его глазах ту же печаль, что много лет назад, когда он потерял маму. Кощей думал, что она не приходила, но она всегда была рядом. Седовласая старуха, с трудом переступающая с ноги на ногу, наблюдающая за похоронами царицы. – Прошу тебя, Мара. Скажи, что ты хочешь взамен?

– Ты так долго винил меня в своих деяниях. Ты сваливал на меня убийство молодых девушек, чтобы не засорять сознание дурными поступками. Ты ждешь от меня особого отношения теперь, когда тебе что-то от меня нужно. Я не хочу больше связываться со смертными.

– Прошу. Нет. Умоляю! – Кощей взял Мару за руку. – Без Таи Залесье погибнет. Мы все умрем. Не останется никого живого.

Мара улыбнулась. Ее глаза блеснули холодным огнем.

– Мне и нужно, чтобы вы все умерли. Зачем мне усложнять себе жизнь, когда вы сами все прекрасно устроили? Грядет конец всему живому в Залесье, и этот день будет для меня великим празднеством.

– Пожалуйста, Майя, – Домовой взял ее за руку. Она повернулась к нему. – Помоги нам! Если не хочешь помогать ему, помоги мне. Помоги Водяному!

– Ты ведь богиня. Что тебе стоит вернуть одну жизнь? – добавил Берендей.

– Всего, – ответила Мара. – Смерть не может раскидываться полученными жизнями, иначе отдаст свою.

Она тряхнула рукой, освобождаясь от хватки Кощея, посмотрела в глаза Домовому.

– Мне нужно поговорить с Кощеем. Наедине.

4

Когда Берендей и Домовой вышли, Мара заперла двери. Кощей все так же стоял на коленях неподвижной статуей.

– Расскажи, как ты видишь это спасение души человеческой девчонки, – сказала Мара, расхаживая вокруг стола. – Ты думаешь, что сможешь остановить проклятье, передав ей бессмертие?

– Да.

– Разве ты не помнишь, что было с тобой после того, как Яга воскресила тебя?

Кощей удивленно взглянул на нее.

– Да. Я знаю об этом. Ей удалось обмануть меня, и она не исполнила мою волю. За годы, проведенные в Залесье, я лишь убедилась, что смертным доверять нельзя.

– Когда проклятье исчезнет, можешь забрать меня с собой. Моя жизнь давно исчерпала себя, и я бы хотел извиниться перед тобой за те слова про убийство девиц. Я не понимал, что сердцем зла являюсь я сам, – сказал Кощей. – Я лишь хочу, чтобы ты помогла той, кто не виновен в моих грехах. Таи не должно было быть здесь. Прошу тебя, помоги.

Мара остановилась возле головы Таи. Осторожно перебрала пальцами ее короткие светлые волосы, открыла лоб.

– Ты готов встретиться с тем, кем она станет после перерождения? – спросила Мара. – Я заберу у тебя бессмертие и соединю с ее душой. Все, что тебе будет нужно сделать, – поцеловать ее. От всего сердца.

– Я готов.

–Перерождение – вещь опасная и необузданная. Кто знает, какой монстр может появиться на ее месте, когда она придет в себя.

Кощей подошел к столу и сжал руку Таи. Она даже ему показалась слишком холодной.

– Я умру, да? После того, как ты заберешь бессмертие.

– Если хочешь дожить до ритуала, тебе нужно будет выпить живую воду из колодца.

– Это поможет! – обрадовался Кощей.

Мара раскрыла ладонь: по ней, как наливное яблочко на блюдце, катался белый шарик души.

– Знай, что переступив эту черту однажды, ты никогда не сможешь вернуть того, что было раньше, – предупредила Мара, протягивая царевичу руку.

Он пылко сжал ее ладонь, взглянул ей в глаза и сказал:

– Я справлюсь.

– Тогда терпи.

Стоило ему послушаться ее, как через все тело побежали разряды тока. Он сжимал руку Мары, стискивал зубы, опирался на стол, чтобы не упасть. Когда Кощей замер, из его рта вылетело красное облако. Мара подозвала его, оно окутало шарик.

– Настало время проснуться, – сказала она, опуская душу в грудь Таи. – Целуй ее. Пора.

Кощей, превозмогая боль и скованность тела, склонился к ней, закрыл глаза и поцеловал Таю.

13

1

Баюн, мурлыкая, лежал у камина. Ему нравилось тепло, ведь добираясь до замка он порядком замерз. К тому же здесь было тихо и спокойно. Ненадолго он забыл о том, что в Залесье творится хаос, и позволил себе быть самым обыкновенным котом.

– Ну что, мой мальчик, – кот Ученый сел рядом и внимательно посмотрел на внука, – время пришло. Я давно хотел сказать тебе эти слова.

– Мяу? – Баюн открыл большие глаза.

– Залесье умирает, Баюн. Если случится так, что никто из людей не сможет спастись, лети в Заморье. Ты никогда не знал, почему ты летаешь, и почему я – последний нелетающий кот в Залесье. Пришло время рассказать тебе историю о твоих родителях.

Баюн пошевелил усами, но затаился, как делал всегда перед дедом еще будучи котенком. Его черная шерстка встала дыбом.

– Жила-была в Заморье прекрасная белая кошечка. Звали ее Золотце. Была она родом из редкой кошачьей породы, выведенной королевскими колдунами. Любила она гулять сама по себе, а когда скрывалась от любопытных взоров, устремлялась в небо, парила над морскими волнами, нежилась под лучами солнца на крышах самых разных домов.

Увлеклась однажды Золотце и не заметила, как морское небо затянуло тучами. Грянула непогода. Потерялась она, когда вода и тучи слились воедино, да спряталась от воды ненавистной на проплывающем мимо судне. Привезли ее люди в Залесье. Сбежала Золотце на землю, но была так слаба, что упала неподалеку.

Проходил мимо твой отец, Василий. Увидел Золотце и сжалился над ней. Принес в наш дом, выходил, выкормил. Поначалу они не понимали друг друга, но чем больше времени Золотце проводила с нами, чем дольше я учил ее нашему языку, тем сильнее она любила нас.

Когда Золотце собралась в путь-дорогу, твой отец отвел ее за хвост к морю, но не смог отпустить. Предложил он ей жить в Залесье, да завести семью.

– Мяу, мяу… – недовольно замурлыкал Баюн.

Кот Ученый вздохнул.

– Знаю, знаю. Сейчас уже расскажу самое интересное.

– Много котят у них было до тебя. Жили они хорошо, наш дом наполнялся мяуканьем из года в год, пока не случилось горе. Угодил твой отец в капкан, и живым его оттуда никто не мог достать. Сорвалась Золотце тогда к нему и успела лишь попрощаться. Горевала она долго, лежала у печи, с места не двигалась. Спустя несколько дней она обнаружила, что ждет потомство.

Родился у нее последний котенок, нарекла она его при мне Баюном. Поцеловала тебя в лоб и сказала, что отныне передает тебе благословение Зефира, заморского бога ветра, как своему преемнику. Недолго Золотце растила тебя. Не выдержало ее любящее сердце, и в конце концов, ослабев от горя, бросилась она в море. Отправилась она к твоему отцу в кошачий рай, а тебя оставила мне.

– Мяу, мяу, мяу! – Баюн поднялся и заходил вокруг деда кругами. – Мр-р!

– Ты и другие котята получили от матери волшебные силы, которые передадутся по наследству. Поэтому, мой любимый внук, прошу тебя: если не останется никакой надежды, что люди Залесья переживут проклятье, спасайся. Обещай мне, что не погибнешь здесь, и что продолжишь род своих отца и матери.

Баюн зашипел, забил себя хвостом по бокам, запрыгнул на подоконник и повернулся к деду спиной.

2

Русалка заснула, а Василиса, не нарушая ее покой, превратилась в человека. Она нашла в шкафу Берендея женский наряд и облачилась в него. Платья были ей немного великоваты из-за худобы, ростом хозяйка платья явно была выше нее, но Василисе не составило труда подшить одежду.

Она проверила Русалку, погладила ее по голове, и вышла из комнаты, чтобы пройтись по пустому коридору. Высокие своды напоминали ей о пустоте, зияющей в сердце, но заполнить ее было нечем. Василиса давно перестала искать надежду, и жила, ни о чем не задумываясь.

Она направилась к балкону, чтобы осмотреть белоснежные поля. Ее тут же обдало холодным ветром. Василиса обняла себя, пытаясь согреться.

– Это было плохой идеей, – пробормотала она.

– Не волнуйся, я тебе помогу, – краем глаза она заметила босые ноги.

Василиса подняла голову. Мальчишка с пастушьей свирелью наиграл короткую мелодию: она перестала мерзнуть.