Юлия Лим – Тихая роща (страница 6)

– Как бы вы ни хотели, вы не сможете меня убить, – сказал он.

– Мы приехали не для этого, – молвил Вурдалак, – мы приехали просить прощения.

– Прости нас, Кощей. Мы не ведали, что творим, – добавил Берендей.

Уступив своей гордости, оба брата преклонили колено перед Кощеем.

– Я прощаю вас, братья, – сказал Кощей.

Только они обрадовались, как он молвил:

– Но ни один из вас не пострадал от предательства так, как я. Коли победите мое проклятие, то будем мы снова братьями.

Поднял Кощей руку, нашептал заклинание, и стало братьям больно: у Вурдалака отросли клыки острые, как у летучей мыши, а у Берендея голова поросла густой шерстью, да стала медвежьей. Переглянулись они: Вурдалак с красными глазами, а Берендей с желтыми, – и бежали каждый в свою рощу.

С тех пор между Всадниками тумана идут бои за Тихую рощу. И только Леший никогда не участвует в семейных распрях.

5

Кощей подъехал к избушке. Та вытянула курьи ножки, всячески пытаясь избавиться от незваного гостя. Раньше бледный юноша был с ней вежлив, а теперь ей оставалось только скучать по ушедшим временам.

– На колени, – приказал Кощей и избушка повиновалась, присев.

Он прошел по двору, ступая босыми ногами, и трава усыхала под его стопами. Открыв дверь, Кощей зашел внутрь. Его взгляд наткнулся на девушку, лежащую на кровати. Поблизости на тумбе лежал венок из крапивы.

– До обряда еще несколько месяцев, – сказал Кощей, чувствуя присутствие Яги.

Она стояла у него за спиной и мечтала оказаться на месте Таи. Но ее время прошло, и она ничем не могла помочь ни Тихой роще, ни своему царевичу.

– Объяснись, – Кощей обернулся и его белесые глаза, как у старого слепца, уставились на нее.

– Я же сказала, – фыркнула Ягиня, – девка забродившая.

– Зачем позвала меня?

– Ты должен принять мой подарок. Я не всегда бываю такой щедрой, – Яга подошла к нему вплотную и вдохнула запах сырой земли, исходящий от него. – Я сделала тебя живым. Я должна поддерживать в тебе жизнь, в себе энергию, а в лесу – спокойствие.

– Ты не сделала меня живым. Ты лишила меня покоя, – он подошел к ней и приложил ладонь к щеке. Яга почувствовала леденящие душу мурашки, прикрыла глаза, ластясь к его руке.

– Я знала, что когда-нибудь ты сделаешь правильный выбор.

– Я забираю ее. Покой обязательно наступит для Тихой рощи. И для всего леса, – Кощей развернулся и снова посмотрел на спящую девку, словно Яги здесь и не было.

Та стиснула зубы, сжала руки, и уже занесла их для удара, но резкое жжение в бородавке остановило ее.

«Помни, чем пожертвовала ради него. Не стоит бросать все сейчас, когда ты уже так близко!» – Ягиня закрыла глаза, опустила руки и выдохнула.

– Когда-нибудь ты поймешь, кто может по-настоящему осчастливить тебя, – сказала она с усмешкой, – но будет уже поздно.

– Мертвых нельзя осчастливить, – ответил Кощей, склонился к кровати и поднял Таю на руки. Он понес ее к выходу из избушки.

– Но их можно оживить, – напомнила ему Яга.

– Оживляй кого-нибудь другого, старая ведьма.

4

1

Я чувствую, что меня куда-то несут. Мое тело безвольно свисает в чьих-то руках, а я не могу даже открыть глаза. Фырканье коня, топот копыт, запах сырой земли – все смешалось в один непонятный калейдоскоп из черных квадратов, краснеющих в центре, как при уставших глазах.

– Тпру, – голос незнакомца тихий и словно выверенный для долгих официальных речей, – полегче, Буян.

Конь отвечает фырканьем. Я слышу, как его зубы стукаются о трензель.

– Я знаю, что ты проснулась, – говорит незнакомец, – твое дыхание участилось.

Зажимаю глаза плотнее, лишь бы не столкнуться с реальностью. Не хочу знать, кто это. Не хочу знать, что он сделает со мной, когда привезет туда, куда везет. Пусть лучше все останется забвением до того момента, как я сбегу.

– Открой глаза, – голос становится жестче. Я приподнимаю веки и смотрю на него сквозь ресницы.

Видение размывается и все, что я вижу – бледно-голубое пятно вместо лица. Руки незнакомца сжимают мою талию, и я чувствую холод, от которого тело покрывается мурашками. Его дыхание, пахнущее еловыми шишками, обдает мое темечко, и я окончательно продрогла.

– Тебе придется подчиниться, если не хочешь изваляться в грязи, – в подтверждение своих слов незнакомец наступает в лужу, судя по громкому всплеску.

– Что тебе нужно? – спрашиваю его, боясь раскрыть глаза.

– Мне нужно твое сердце, – отвечает он.

– Ты демон?

Он не отвечает. Дыхание застывает у меня в глотке, скованное холодом. Ресницы покрывает иней и дышать становится невозможно. Я открываю глаза, тщетно пытаясь вдохнуть.

2

Кислород поступил в мозг, когда я разглядела своего похитителя. Его бело-голубая кожа напоминала о фильмах с зомби, белесые глаза, будто взятые у престарелого слепца, неподвижно оценивали меня. Поначалу мне показалось, что в его черных волосах запутались ветки, но, приглядевшись, я поняла, что это – корона. Лесная корона.

– Почему не кричишь? – спросил он.

– А почему я должна кричать? – ответила я, не сразу поняв, что это был мой собственный голос.

Его синие губы двинулись. Я ждала улыбку, но она не появилась. Вместо этого незнакомец поставил меня на землю. Щиколотки провалились в вязкую осеннюю грязь. Я перепрыгнула с одной ноги на другую и вышла из лужи на землю. Она показалась мне чуть теплее.

– Ты умрешь. Борись за свою жизнь, – сказал он.

И меня поразило в сердце словно громом посреди ясного неба: я хочу умереть. Не из-за странных обстоятельств, не из-за Наташки, флиртующей со Славой и не из-за своей неуверенности. Я прошла сквозь страшную чащу лишь для того, чтобы со временем оказаться грудой костей на иссохшей земле.

Когда умерла бабушка, я не стремилась к смерти. Я улыбалась и спрашивала людей, не хотят ли они узнать, почему меня не было в школе? Но никто не хотел.

Когда я пошла на учебу после похорон, мама дала мне записку с пояснениями для учительницы. Последняя не сказала мне ничего, как и все остальные. А мне нужно было чьё-то внимание. Но даже родители не смогли дать мне его, разделить со мной боль утраты. Каждый из нас горевал по-своему. Не было никакой семейной поддержки.

– С твоим разумом что-то не так? Почему стоишь и молчишь? – сквозь пелену размышлений прорвался голос.

Я взглянула в белесые глаза похитителя и его образ наслоился на другой, смутно знакомый из прошлого. Где же я его видела?..

«Ты шутишь, что ли?! Где ты могла видеть мертвецки-бледного парня, который даже не человек?» – вопил внутренний голос.

– Ты…очень похож на кого-то, – сказала я, чувствуя, как леденеют пальцы на ногах. Руки невольно взметнулись к предплечьям, чтобы растереть их и привнести в тело тепло.

«Твои губы сейчас еще синюшнее, чем у него!» – хихикнула Наташка.

– Земля быстро полнится слухами, – ответил незнакомец, – ты знаешь, кто я. Каждая из вас знает, когда приходит сюда.

Он двинулся по дорожке, мощеной крупным закругленным камнем. Некоторые вылетели из тропинки и валялись поблизости, но их тут же задевали копыта Буяна, идущего за хозяином.

Я двинулась следом. Зубы постукивали друг о друга, кожу покалывало маленькими теплыми иглами, – так хотелось согреться. Я шмыгнула носом.

– Кто ты? Что тебе нужно? – не выдержала я, захотев остановиться, но передумала, как только завыл ледяной ветер.

– Лучше тебе не знать. Меньше знаешь – крепче спишь. Разве не так у вас говорят?

– У нас?..

– В двадцать первом веке.

– Н-не з-знаю, – язык перестал слушаться, тело зашлось в дрожи. Дурацкие вопросы незнакомца раздражали меня, но недостаточно сильно, чтобы вернуть утраченное тепло. – Х-холодно.

Незнакомец остановился. Я же продолжала идти, боясь замерзнуть насмерть. Все это походило на дурацкий спектакль или розыгрыш. Мысли о смерти все чаще посещали мою больную голову, но страх смерти все еще нависал надо мной, несмотря на противоречивое желание перестать бороться.