Юлия Лим – Тихая роща (страница 24)
– Да. Бабушка учила меня шитью. Правда в последний раз я делала это много лет назад, – я виновато засмеялась, – но все же лучше так, чем ломать твои пальцы.
– Спасибо, – она отдала мне податливую хлопковую ткань, – царевна…
– Да? – улыбнувшись ей, я засунула нитку в игольное ушко.
– Я хочу рассказать тебе кое-что. О нашем мире.
Я хотела сказать ей, что сегодня какой-то слишком сказочный день, но передумала. Борясь с местами, которые нужно было подшить, я предложила ей начать свой рассказ.
Василиса прочистила горло, несколько раз громко квакнув.
– Ну, про нелегкую жизнь царевича ты уже знаешь. Так знай, что была у Яги сестра. Звали ее Кикимора. Как-то раз она вышла погулять, да заблудилась. Искали ее три дня и три ночи, а нашли в замке у Лешего. Кикимора отказалась уезжать и сказала, что отныне будет жить в замке и станет супругой царевича Густой рощи.
– Так вот, как это вышло, – я уколола палец иглой, слизнула выступившую каплю крови, и посмотрела на Василису. – Бабушка никогда не рассказывала мне о том, что у Лешего была жена.
– Сказки не всегда попадают в мир людей такими, какие они есть, – ответила лягушка, – поэтому я и рассказываю тебе эту историю. Яга и Кикимора – две родные сестрицы, прекрасные, как солнце и луна. Когда Кикимора уезжала к Лешему, то говорила Яге, чтобы та не убирала ее вещи из дома, ведь они будут служить оберегом. Год прошёл, второй, третий…загрустила Яга, взвыла волком, собрала вещи сестричкины, да выкинула их в болото ближайшее. Как сгнили вещи, так захворала избушка на курьих ножках, так и сердце Яги зачерствело и стала она Ягиней Залесья, хранительницей леса. Как сама себя называла.
Я покачала головой. Не про ту Ягу мне бабушка рассказывала.
– И что же случилось потом?
– Влюбилась она в царевича. В доброго молодца, что должен был жениться на ней, – ответила Василиса. – Приехал Кощей, но о свадьбе и слыхом не слыхивал. Погостил у нее, поел, попил и спать улегся. Все, как положено. На утро же просил он помощи от Яги в последний раз. И согласилась она помочь, но попросила полцарства и его сердце в придачу. Задумался царевич, размышлял долго. Полцарства пообещал, а жениться не обещал. И обманула его Ягиня, сказав, что направление неверное он выбрал, и показала, куда скакать надо.
– И что было потом?
– Забродил его конь славный, Буян, да погряз в снегах. Замерзли оба насмерть, а очнулись только по велению темной магии. Привязать к себе царевича хотела Яга, да не смогла. Просчиталась и не добавила в заклинание помыслы самые чистые. Испортилась ее магия, как и сама Яга. И напало на Залесье проклятие жуткое, что каждый год грозит уничтожить каждую рощу и всех лесных обитателей.
– Так это из-за нее! – я выронила платье с иглой и стала искать последнюю на полу в ворсинках ковра.
– И самое главное, – добавила Василиса, – забрало проклятие человечность кощееву. Пять веков он не находил себе покоя и вот у него снова забилось сердце. Человечность царевича проснется тогда, когда явится девушка юная, красивая, посмотрит на него глазами влюбленными, и скажет: «проси, чего хочешь, все выполню!»
У меня сперло дыхание. Подняв иглу, я уставилась на лягушку, забыв распрямиться.
– Эта девица – я?
Василиса кивнула.
– Но одной девичьей силы недостаточно, – сказала она, – нужно ещё кольцо, Кощею от матери доставшееся. Серебряное оно, с гравировкою тонкою. Есть ли у тебя что-то подобное?
Я схватилась за кольцо на груди…и только потом поняла, что его нет. Вспомнила о Домовом и нахмурилась.
– Нет, – ответила я, – ничего нет.
Василиса смотрела на меня, не моргая, затем вздохнула и, опустив голову, сказала:
– Значит, ничего не поделаешь.
– Разве только кольцо может справиться с проклятьем? – спросила я. – Неужели нет никакой силы, способной разрушить чары? Ведь в сказках всегда есть и другие нюансы, не только предметы.
– Есть, – ответила Василиса, – любовь. Но ведь это чувство нельзя пробудить в себе по щелчку пальцев, как нельзя и уничтожить. Любовь – она вне времени, Тая.
При слове «любовь» в голове рисовался Кощей, стоящий в библиотеке и прикрывающий меня от падающего шкафа. Вспоминались его холодные мягкие губы, тонкие пальцы и потерянный взгляд. С ужасом и одновременно с облегчением я поняла, что Слава больше не выходит на первый план в моих фантазиях. Меня тянуло к Кощею так, как никогда не тянуло к Славе. Похоже, я всего лишь убеждала себя в том, что мне нужны были отношения, чтобы не выглядеть простушкой на фоне остальных подруг.
– Но ты ведь сама сказала, что я буду той-самой-девушкой, – возразила я, – и я буду смотреть на царевича влюбленными глазами.
Василиса грустно улыбнулась, подняла лапку и погладила меня по щеке. Прикосновение было холодным и скользким, но не противным.
– Проблема в том, Тая, что когда ты полюбишь царевича, ты сделаешь все, что бы он ни попросил. Но он попросит тебя…
– …сломать иглу, – закончила я, сжала руки лягушки и посмотрела ей в глаза. – Я
– Ох, царевна, – вздохнула Василиса, – хотелось бы мне, чтобы все было так просто.
4
Баюн слышит, как она возвращается, и выбирается через окно, чтобы потом вернуться в замок. Склянка на его ошейнике колышется от ветра, а хлюпающая в горлышке пробка улетает вниз в колючие заросли.
Дверь отворяется, Тая заходит в комнату. Она не запирает дверь на засов и Баюн, выждав несколько мгновений, впрыгивает в комнату с громким мяуканьем.
– Тая, мур-р, – говорит он, и оказывается рядом с ней на кровати.
– Баюн! – в ее глазах искрится радость и Баюн чувствует, как она обнимает его. Впервые его шерстка становится дыбом от удовольствия, но быстрой волной укладывается обратно. – Ты пришел. Ты же обещал, что будешь навещать меня не так часто?
– Коты непостоянны, мр-р, – говорит он и трется об ее ладонь.
Тая чешет Баюну за ушком и он, млея, прикрывает глаза.
– Что это? – Тая берет склянку в руки.
– Сувенир-р, – отвечает Баюн, посматривая в сторону прикроватной тумбы. На ней стоит кружка с сытью и от нее к потолку устремляется пар.
Тая поворачивается и видит приятный сюрприз.
– Откуда это? – спрашивает она, беря кружку за ручку. Она подносит ее ближе и вдыхает аромат. – Кощей дал мне такой напиток, когда я только попала сюда, – Баюн видит на губах Таи такую улыбку, какая обычно украшает лицо скромницы, когда она говорит о своем возлюбленном.
Его хвост мечется из стороны в сторону, то и дело подхлестывая мохнатые бока.
– Выпью за то, чтобы проклятье разрушилось, – шепчет Тая и подносит кружку к губам.
Не выдержав, Баюн истошно мяукает, пулей подлетает к ней и в прыжке выбивает кружку из рук Таи. Сыть разливается по полу, а Тая вскрикивает и подскакивает на ноги.
– Баюн! – сердится она. – Что на тебя нашло?!
– Не пей, мур! – мяукает кот. – Эта сыть отравлена!
– О чем ты говоришь?..
– Я вылил туда отраву, – признаётся Баюн. – Я должен был лишить тебя жизни, но не могу, мр-мяу!
Тая стоит в растерянности и смотрит на него. В ее глазах не видно укора, но кот хлещет себя хвостом по бокам и морде.
– Глупый, глупый кот! Как ты мог подумать о таком, мр-р?!
Тая хватает его под передние лапы и отрывает от кровати, заглядывает в зеленые глаза. Баюн висит в ее руках, безвольно свесив лапки.
– Что ты имеешь в виду? Зачем тебе травить меня? – спрашивает она.
И тогда Баюн сдается: он говорит ей о том, что Яга спасла его однажды, когда он попал в охотничий капкан. Рассказывает, как она выходила его и прикормила, приголубила и заставила полюбить ее всем сердцем. Но то была другая Яга, молодая и счастливая, еще не повстречавшая Кощея.
– Я ненавижу его, мур-р, – признаётся Баюн, – ненавижу так сильно, что хотел отомстить, убив тебя. Но я…не могу!
– Что заставило тебя передумать? – спрашивает Тая.
– Ты…твоя доброта, мр-р, – кот касается подушечкой лапки ее щеки, словно поглаживая. – Ты так похожа на нее, когда она еще не сошла с ума из-за своей несчастной любви. Умоляю, мр-р, никогда не становись такой же!
Тая потрясенно качает головой и отпускает Баюна на кровать. Она садится на нее и смотрит на сыть, разлитую по ковру.
– Значит, ты все это время служил Ягине? Почему я должна верить тебе и дальше?
– Твое недоверие справедливо, – вздыхает Баюн, – можешь прогнать меня, но разреши оберегать тебя, пока ты будешь в лесу.
Тая молчит. Тишина тянется так долго, что кот начинает паниковать. Он думает, что теперь она никогда не заговорит с ним, и пытается приласкаться к руке Таи.
– У меня есть для тебя наказание, – сурово говорит она, наконец, – тебе придется смотреть на то, как я хожу в платье!
5
Дефиле для Баюна было недолгим: я надела кое-как подбитое под мой размер платье и развела руками в стороны.