Юлия Лим – Тихая роща (страница 10)

Раз.

Два.

Три: губы открываются. Соленая вода вливается в рот. Я кричу, задыхаясь, а в голове только одна мысль: «жить! Жить!»

6

1

Я вижу себя. Совсем маленькую, даже крошечную, гуляющую по лесу вместе с мамой и папой. Я собираю букет из желтеющих листьев и увлекаюсь этим настолько, что отхожу от родителей.

– О чем ты только думала?! – кричит папа. – Твое здоровье и так висит на волоске! Зачем пыталась подорвать его?

– Я хотела, чтобы мы снова поладили! – отвечает мама. – Семья рушится! Как ты можешь делать вид, что ничего не происходит?

Маленькая я зажимаю глаза, сажусь на корточки и считаю до трех. Родители ругаются, а я делаю шаг к зарослям, ведущим к тропинке. Мне не нравится, когда они ссорятся. Я хочу убежать.

Ноги приводят меня к огромному кленовому листу. Я еще не встречала таких и с удивлением осматриваю его: красный, с мою голову размером, он завораживает и уносит плохие мысли. Неподалеку я замечаю еще один лист, иду к нему, подбираю и вижу следующий. Так я ухожу в чащу, – туда, где не слышно криков, туда, где тихо и спокойно.

В полной тишине, спрятанная под мощными кронами деревьев, я чувствую невероятную легкость: тело, как пушинку, подгоняет ветер.

– Вот бы и мне улететь отсюда. Обернуться птичкой, – делюсь я сокровенными мыслями с букетом листьев.

Рядом слышится всплеск воды. Я иду туда из любопытства: вдруг увижу лягушек или ужей? Мама не разрешает мне трогать их. Она боится насекомых и всех существ, которые выглядят «противно». Но я – не она, мне не страшно.

Выхожу к болоту и вдыхаю неприятный запах тины. Но булькающая вода манит, и я подхожу все ближе к берегу. Ноги наступают на мягкую почву, и подошва сандалий причмокивает каждый раз, когда я делаю шаг.

В воде поблескивает что-то красивое, необычное. Странно, ведь солнце не пробивается через листья деревьев. Я оглядываюсь в поисках взрослых, но не вижу владельца вещицы. И мне так сильно хочется взять ее себе, что я встаю на колени, пачкая свою желтую куртку в грязи, и тяну ладонь. Пальцы погружаются в холодную воду, но меня это не останавливает. Я перебираю коленями и подползаю ближе. Почва под моим весом просаживается, но я не замечаю этого, потому что все мое внимание приковано к той блестящей вещице.

2

Ключицу обожгло огнем. Я открыла глаза и опустила голову. Кольцо, висящее на цепочке, раскалилось, оставив на нежной коже след. Оно вытянулось в сторону русалки и полыхнуло вспышкой света. Тварь, завизжав, отпустила меня и унеслась прочь. Кольцо закружилось, создавая воронку, и вскоре меня засосало в нее. В пустом пространстве я смогла сделать вдох и закашлялась. Воды озера тянули меня наверх и вскоре я из последних сил выбралась на пол хижины. Отплёвываясь, я прижималась щекой к доскам и не могла различить, где слезы, а где вода. Легкие сокращались так часто, что я не получала необходимый кислород.

«Хорошо искупалась? Дура! Нужно было сразу бежать к Славе!» – наташкин голос пытался уязвить меня, но я могла думать только о том, что всего лишь хочу жить.

«Отстань от нее. Она и так чуть не утонула! – второй голос принадлежал мне самой, только он был погрубее и звучал так, будто мне уже за сорок. – Тая придет в себя и сразу же найдет выход. Может, это тот колодец? Или скелеты…вдруг на них можно повлиять?»

Пока мысли сражались за мое внимание, я поднялась на трясущихся руках и встала на колени. Движение давалось с трудом.

– Это не может быть правдой, – прошептала самой себе, – русалки? Скелеты? Кощей? Ты просто сбрендила, Тая. Чуть не утонула и тебе привиделось всякое…

Взгляд скользнул на ключицу – пятно от ожога никуда не делось.

«Выкинь его! Слышишь? Избавься от этой фигни!»

Я сжала кольцо, закрыла глаза и почувствовала спокойствие. Это – мой талисман. Без него я пропаду, как будто меня и не было. А пока я не вернусь и не скажу маме, что люблю ее, я не могу расстаться с единственной вещью, которая спасла меня. Так ведь?..

Голоса продолжали ругаться, но я больше не слушала их. Мне нужно было одеться и сбежать отсюда. Выбраться из чащи, найти друзей и уехать.

3

Натягивая одежду, я не чувствовала холода. Пусть босиком, пусть в летнем платье, я обязана сбежать. Ни Кощей, ни его глупая затея с ритуалом с пятисотой невестой меня не устраивали.

– Да и с чего я должна отдавать кому-то свою жизнь? Еще для себя не пожила… – пробормотала я, оглядываясь.

Дверь вела обратно к скелетам, а на противоположной стене было небольшое окно. К счастью, я была невысокого роста и худой, поэтому мне не составило труда выбраться через проем.

Я приземлилась в кусты шиповника и сжала зубами руку, чтобы не вскрикнуть от болезненных уколов.

«Не впервой, – успокаивая себя, я поднялась и пошла в чащу, пытаясь перейти на бег, – ты уже ломала кости, но все равно выжила. Так действуй!»

Мысли придали мне сил, и я рванула вперед. Ветви и листья царапали кожу на ногах, я постанывала от боли, со свистом втягивая воздух, но не останавливалась. Не смотри назад, ни за что! Таким был мой девиз.

И вот, когда на горизонте появилась та жуткая чаща, я почувствовала прикосновение к своей голени: поначалу едва ощутимое, а затем безумно болезненное. Заорав, я упала на колени. Что-то вцепилось в ногу, и я никак не могла избавиться от этой боли.

Когда шок уступил место удивлению, я увидела скелет. Безногий крепко держал ногу зубами и взирал на меня пустыми глазницами.

Пока я смотрела на него, Хромой подошел ко мне со спины и схватил за волосы.

«Для этого ты отращивала их? Чтобы облысеть в лесу, да?» – спросил голос.

Но я не смогла ничего ответить, ведь меня вовсю тащили обратно к ненавистному замку. Затылок встретился с чем-то, выпирающим из-под листьев, и мир помутнел перед глазами.

4

Повсюду кровь, тина и болото. Я просыпаюсь там же, где остановилась в прошлый раз. Во рту сухо, хочется пить. Я с трудом поднимаюсь и бреду, едва различая далеко впереди силуэты деревьев.

Лес должен говорить…почему же он молчит? Неужели это все сказки и у леса никогда не было души?

Я утираю слезы рукавом, но не понимаю, почему плачу.

– Есть здесь кто-нибудь? – зову я, но не слышу собственного голоса.

Рука касается ствола дерева, и я останавливаюсь, чтобы передохнуть. Кора становится липкой, вязкой и горячей. Я гляжу на ладонь: она вся покрывается зелеными пульсирующими нарывами.

– Ты пришла не в тот лес, Тая, – говорит женский голос.

– Яга?..

– Убирайся, пока я не сварила суп на твоих костях!

Я бью дерево кулаком, чтобы шепот Ягини не спутывал мои мысли. Но ничего не выходит. Я совсем одна в этом чертовом лесу, в этом поганом кошмаре!

– Я же говорил, что найду тебя! – встревоженный голос Славы заставляет меня вздрогнуть.

Оборачиваюсь и попадаю в его уютные объятия: тёплые, нежные и такие желанные.

– Неужели это был сон? – спрашиваю я его, ощущая трепет.

– Конечно, Тая. Но теперь все уже хорошо, – Слава гладит меня по голове, я расслабляюсь.

Вот он, мой луч света в темном царстве. Я должна проснуться и прийти к нему. Признаться в своих чувствах, наконец!

– Вот только у меня плохое настроение, Тая, – говорит он, отстраняя меня.

– Почему?

– Мне пришлось искать тебя всю ночь в этом вонючем лесу, – взгляд Славы становится холодным, а в голосе слышится раздражение, – я ненавижу таких девушек!

Он хватает меня за шею, рывком ставит на колени. Я пытаюсь вдохнуть, но вижу, как из-под листвы разливается булькающее болотное месиво.

– Плохие девочки должны получать по заслугам! – Слава сдавливает мою шею еще сильнее.

Я открываю рот, чтобы сделать хриплый вдох, и он опускает мою голову под воду.

5

Кощей качает головой, пока слуги приводят в чувство сбежавшую Таю.

– Не переусердствуйте, – говорит он.

Скелеты скрипят – кто зубами, кто костями – и продолжают попытки. Хромой догадывается плеснуть Тае в лицо ледяной водой. Она садится с резким вдохом, ее глаза раскрыты до предела, а тело охватывает озноб. Сквозь ткань платья виднеются очертания маленькой груди.

– Зря ты это сделала, – говорит Кощей, пристально вглядываясь в меняющееся лицо Таи.

Оно, как зеркало, отражает всё: страх, отчаяние, надежду. Кощею не нужно много времени, чтобы понять, в чем причина.

– Страх – это нормально, – говорит он, – многие живые считают, что страх убивает. Но это касается далеко не всех.