Юлия Ли – Птица с перебитыми крыльями (страница 10)

— Недавно я ее заблокировала. Вот так, просто, нажатием одной кнопки пыталась стереть маму из своей жизни... Как оказалось, это непросто. Друг моей мамы меня нашел. Он знает, где я учусь. Он угрожал мне.

Максим резко выпрямился.

— Нужно идти в полицию. Это уже серьезно.

Я вздрогнула и опять опустила глаза.

— Нет... Я не могу. Это же моя мама. Что бы она ни делала, она все равно моя мама. Я не могу так с ней поступить.

В моем голосе звучала боль и безысходность. Максим смотрел на меня, понимая, что сейчас мне нужна не только защита, но и поддержка, которую не может дать ни один закон.

— Сколько времени? – неожиданно спросил Максим.

Я удивленно посмотрела на него, а потом достала смартфон, что бы посмотреть время.

— Без четверть…

Я не успела договорить. Как только, я разблокировала телефон, Максим выхватил его из моих рук.

— Эй!

— Мой номер будет на быстром наборе, — произнес Морозов, быстро нажимая на экран моего телефона.

Закончив, он протянул смартфон мне:

— Теперь у тебя есть мой номер. Можешь звонить в любое время. Если что-то случится — просто набери меня. Я отвечу.

Я удивленно подняла на него глаза и медленно протянула руку, чтобы забрать телефон. В этот момент наши пальцы соприкоснулись. Легкая дрожь пробежала по телу, и я замерла, не в силах отвести взгляд.

Наши глаза встретились. На миг я забыла про все прежние обиды и вражду.

Тишина между ними стала почти осязаемой. Мое сердце забилось чаще, а дыхание сбилось. Я первая отвела взгляд, и убрала руку с телефоном.

Максим чуть улыбнулся уголком губ и тихо сказал:

— Я серьезно. Звони.

— Зачем тебе это?

— Оказывается, за твоей колючей оболочкой скрывается человек, которому отчаянно нужна защита.

На моем лице, впервые за долгое время появилась слабая, искренняя улыбка. Просидев еще полчаса, Максим проводил меня домой.

На мою удачу, отца не было дома. Поужинав тем, что осталось со вчерашнего вечера, я поднялась к себе. Приняв быстро душ, я принялась за алгебру, забросив все остальные уроки. Ближе к ночи, потирая глаза от усталости, я решила закончить свои мучения и закрыла учебник. Моя уверенность в знаниях превышала максимум. Я была обязана успеть перекрыть плохую оценку прежде, чем отец ее увидит. Моя голова гудела, глаза слипались. Поэтому, когда моя голова коснулась подушки, я сразу погрузилась в глубокий сон.

Глава 4. Цена одного «Да».

На уроке алгебры Рината Кирилловна в открытую игнорировала мою поднятую руку, не давая шанса на ответ. Мое терпение испарялось, как и надежда на исправление оценки. Когда прозвенел звонок на перемену, я побеждено уронила голову на учебник. Плохая оценка продолжала висеть в журнале, неприкрытая моими ночными стараниями. Класс постепенно опустел, оставив меня одну в тишине. Глеб опять пропускал уроки, и я нехотя поняла, что мне не хватало его присутствия рядом. Собрав разбросанные школьные предметы, я поплелась в столовую.

Воздух был густо пропитан запахами еды и напитков. Я, опоздавшая на обед, заняла очередь почти в самом конце и теперь с тоской поглядывала на кассу, до которой, казалось, было не меньше километра.

Когда до заветного окошка оставалось всего пара человек, за спиной послышался нарастающий ропот. Я обернулась и увидела картину, от которой внутри все закипело. Миронова, окруженная своей свитой, шла прямо сквозь очередь, словно ее не существовало. С высоко поднятой головой и выражением ледяного превосходства на лице, она направлялась прямиком к кассе, игнорируя возмущенные взгляды и тихий гул недовольства.

Я решительно шагнула вперед, преградив путь процессии.

— Очередь начинается с конца, а не сначала, — произнесла я, выставляя между мной и Ариной поднос.

Глаза девушки сначала округлились в удивлении, а после злобно сузились. Она ткнула в мое плечо красным ногтем и высокомерно произнесла:

— Пернатая, отошла в сторону, если дороги крылья.

— Предлагаю, тебе вернуться в конец, — терпеливо предложила я. — Дважды не буду повторять.

Как по щелчку, вся "элита" засмеялась, кроме Максима. Он, нахмурив брови, внимательно следил за мной.

— Сегодня у меня нет желания об тебя пачкаться, — произнесла Арина, и попыталась пройти мимо меня.

Мгновение, и мой поднос полетел в Миронову. Липкая, сладкая жидкость водопадом обрушилась на идеальную светлую блузку Арины. Столовая взорвалась. Кто-то ахнул, кто-то засмеялся. Арина застыла, словно ее облили не соком, а ледяной водой. Ее глаза расширились от шока и ярости, а затем сузились в две злые щелки. Мое сердце неумолимо отбивало ритм, адреналин ударил в голову. Прежде, чем Арина отошла от шока, между нами внезапно возник Максим. В его взгляде, обращенном на меня, бушевали молнии ярости.

Я приготовилась к худшему раскладу событий и выпрямила плечи, готовясь принять достойно расплату.

— Уходим, — неожиданно скомандовал он Арине.

— Что?! — взвизгнула девушка. — Ты думаешь, я так просто уйду?

— Не думаю, а уверен,— Максим слегка склонился над Ариной и еле слышно произнес. — У тебя два предупреждения, забыла? Хочешь вылететь из школы?

— Мне плевать! — она рванула на меня, но ее перехватил Морозов.

Он схватил девушку за локоть и направился в сторону выхода, таща за собой шумевшую Арину.

— Какого черта ты делаешь? Я это так не оставлю! Слышишь, пернатая? Вырву все твои крылья!

Вся элита вышла следом за Максимом, как послушные псы, державшиеся рядом своего хозяина.

Я, с неровно-бьющимся сердцем, встала обратно очередь. Ощущая пристальные взгляды присутствующих, я подняла голову выше, стараясь не выдавать накатившую волну переживаний внутри.

Весь оставшийся день я не видела Арину, как и Максима. Ее свора открыто сверлила меня глазами, но никто так и не подходил. Скорее всего, ждали команду «Фас», которая по какой-то причине, так и не поступила.

В конце занятий, наш класс отправился заканчивать с декорациями ко Дню Победы, я осталась в классе. Максима все еще не было, и я начала поднимать стулья, не дожидаясь одноклассника.

Через несколько минут дверь в помещение хлопнула.

— Огонек, ты что творишь? — его голос прозвучал низко и серьезно. Он быстрым шагом направляясь ко мне.— Как с цепи сорвалась и набрасываешься на всех!

— Всех? — эхом повторила я. — С каких пор Миронова стала "Всем"?

— Ты не представляешь, чего мне стоило успокоить Арину. Ты была на волосок от скандала. Очередная драка — это минимум, что могло случиться. Мне казалось, кабинет директора в твои планы не входит. Или я ошибся?

Максим наступал, а я пятилась, пока лопатки не уперлись в холодную стену класса. Я опустила глаза, не в силах выдержать его тяжелый, прожигающий взгляд, и попыталась ускользнуть в сторону, но он уперся ладонями в стену по обе стороны от моей головы, поймав в ловушку.

— Не ошибся, — буркнула я, упрямо не желая признавать вину до конца. — Нечего вне очереди идти, возомнил из себя...

— Синицина, — резко перебил он, и его низкий голос прозвучал почти над самым ухом. — Научись, контролировать свои эмоции. Иначе ты никогда не закончишь школу.

Я подняла взгляд и с минуту молча смотрела в его голубые глаза. Зрачки его глаз были расширены до предела. Вглядываясь в них, я начала видеть свое крошечное, растерянное отражение.

— Спасибо, — почти одними губами, произнесла я.

На лице Морозова промелькнула тень удивления. Он резко отстранился, разрывая контакт, и шагнул к выходу.

— Начни брать ответственность за свои поступки, а не за чужие ошибки. Тебя определяют не они.

Максим вышел, оставив меня одну, размышлять над его словами. Слова Максима эхом отдавались в пустой комнате, но смысл их ускользал, растворяясь в обиде и странном, непривычном чувстве. Я смотрела на закрытую дверь, за которой скрылся Морозов. «Не они тебя характеризуют». Легко ему говорить. Он всегда был на своей волне — правильный, рассудительный, тот, кого слушают. А я... я была Птицей. Дикой, непредсказуемой, готовой клюнуть любого, кто подлетит слишком близко.

Слова Максима эхом отдавались в пустой комнате, но смысл их ускользал, растворяясь в обиде и странном, непривычном чувстве. Я подняла взгляд на свое отражение в темном стекле окна. В глазах плескалась та же злость, что и утром, но теперь к ней примешивалось что-то еще. Стыд? Или, может быть, усталость?

Я взяла швабру и принялась возить ею по полу, с остервенением оттирая несуществующую грязь. Вода в ведре быстро стала мутной. Я двигалась механически, а мысли всё возвращались к его лицу. К тому, как он прижал меня к стене. Не грубо, но так, что я не могла пошевелиться. К его запаху — ментол и что-то еще, дорогое и чистое.

«Научись контролировать свои эмоции».

Я с силой ударила шваброй о пол. Звук получился глухим и громким.

— Легко сказать! — выкрикнула я в пустоту класса.

Внезапно дверь снова распахнулась. Я вздрогнула и резко обернулась, ожидая увидеть кого угодно — Ринату Кирилловну с очередным выговором или Арину с ножом.

Максим стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку. В руках он держал два бумажных стаканчика из автомата.