Юлия (Ли) Ода – В пепел (страница 14)
– Дари! – оборвала его Лаис, требуя более вменяемого ответа.
Тот послушно сменил тон:
– Нашел он, короче, твой ключик в вазоне у входа. Поднялся сюда, сел под дверью и сомлел, что в таком состоянии и неудивительно. Эй, не грохайся в обморок! Живой он. Пока. Просто кровищи натекло, как из быка на бойне. Похоже, не меньше получаса здесь торчал.
– Демоны! – еще раз вырвалось у нее. – Да помоги же! На кровать его надо…
– Не суетись! – резко осадил Пепел. – Здесь сначала осмотрим.
И встав возле охранника на колени, так рванул на нем рубаху, что только пуговицы во все стороны заскакали. Она захлопнула дверь на лестницу и привалилась к ней спиной, наблюдая, как Дари, покончив с рубахой, столь же умело, одним рывком, сразу до колен стащил с него штаны вместе с бельем. И выругался сквозь зубы – рана на бедре выглядела самой опасной, продолжая кровить до сих пор. Лаис сглотнула, совершенно не к месту осознав, что Ретен лежит перед ней, считай, совсем обнаженным.
– Сестричка, – обернулся Пепел, – вот только не надо мне грузить, что ты еще девица и ни разу не видела голого мужика. Хорош морду отворачивать и сопли на кулак мотать, быстро сюда, пока он тут у тебя совсем кровью не истек.
Ретен, так и не приходя в себя, застонал, что разом выдернуло ее из ступора.
– Сейчас! Принесу перевязать. – И мухой кинулась сначала в комнату – к ящику с чистым бельем, а потом обратно в кухню, прямо на бегу отрывая от простыни длинную полосу.
– Воды сперва дай! Из чайника. Промыть нужно.
Пепел отобрал у нее оторванную полосу, намочил и принялся аккуратно обтирать кровь и грязь вокруг раны.
– Тебе… Приходилось уже? – неизвестно зачем уточнила Лаис, глядя, как уверенно он все это проделывает.
– Видел пару раз, – тот явно старался не отвлекаться от своего занятия, – мне хватило. Рви еще, здесь уже можно перевязать, остальное потом промоем. А чайник снова на огонь поставь.
Полчаса спустя они затащили-таки все еще бесчувственного, но уже отмытого и перевязанного Ретена на кровать, прикрыли потеплее, влили в рот немного воды и задумались.
– Нужен врач, – начала Лаис.
– Кто бы спорил, – согласился с ней Пепел. – Только вот какой? Не собираешься же ты звать к нему своего семейного гинеколога?
– Н-да… – задумалась она, прикидывая, что семейного доктора у нее вообще нет. Ни столь… э-э… специфического, ни какого-либо еще. Но вопрос, крайне странно прозвучавший из уст уличного мальчишки, был все-таки актуален. В самом деле, не тащить же сюда среди ночи первого попавшегося врача, который после них тут же навестит полицию? В сложившейся ситуации это стало бы крайне некстати, особенно для Ретена.
«Стоп! – оборвала она сама себя, ухватив за хвост некую мелькнувшую в голове идею. – Полиция!»
Сумочка, брошенная на столик у входа, нашлась без проблем, а в ней и пачка кредитов, полученных за возвращенные письма. Демонстративно отсчитав пятую часть, она протянула их Пеплу, добавив сверху еще несколько купюр:
– А вот за эти сейчас возьмешь экипаж, мотнешься на Рееслову улицу и разыщешь там мэтра Йени, полицейского патологоанатома. Скажешь, я очень просила меня навестить. Все, что останется после извозчика отдашь ему, иначе никуда он с тобой не пойдет. Понял?
– Патологоанатома? – хмыкнул Пепел. – Думаешь, уже пора? Так вроде живенький еще. Шевелится.
– Дари! – не выдержала Лаис.
– Да понял я, понял, не ори, – откликнулся тот и протянул ей обратно свои только что полученные двадцать процентов. – Это пусть пока у тебя побудет. Сдается, завтра и оно нелишним окажется.
Но, увидев вопрос у нее в глазах, добавил:
– Потом расскажу, когда вернусь. А ты пока возле черного хода кровищу подотри, нечего тут народ пугать да мух приманивать.
И дробно застучал пятками вниз по лестнице.
Глава десятая
После ухода мальчишки Лаис подошла к раненому, убедилась, что изменений нет ни к лучшему, ни к худшему, и действительно метнулась убраться на лестнице черного хода. Да и перед ним тоже – там, где теряющий сознание Ретен пытался найти ключ и открыть дверь. Крови и правда везде натекло достаточно, чтобы привлечь абсолютно ненужное сейчас внимание. Потом тщательно вымыла руки, набрала в чашку воды и подсела к рессу с ложечкой, пытаясь влить в него хоть немного сквозь сомкнутые губы.
Вместо того чтобы пить, тот заметался, не приходя в сознание, и она едва успела подхватить сброшенное вниз одеяло. И снова застыла.
Если не считать бинтов, на теле мужчины ничего не было.
Почти не отдавая себе в этом отчет, Лаис медленно и внимательно прошлась взглядом по всей фигуре, отметив худощавое сложение, гладкую бледную кожу, развитые мускулы под ней, светлые волосы в паху… Пока не поймала себя на том, что фактически подглядывает. И быстро накинула одеяло обратно, тут же прижала уши ладонями. Нет, Дари, конечно, прав, мужиков она видела, в том числе и голых, но чтобы настолько привлекательных – еще не довелось.
Он ее именно что привлекал. Тянул к себе…
Но ведь Лаис всегда была равнодушна к таким вот красавчикам!
Вздохнув, она опять попыталась его напоить: у ресса явно начинался жар. Чтобы убедиться, она потрогала ему лоб, а потом, не отнимая пальцев, осторожно провела вдоль скулы и коснулась горячих, чуть приоткрытых губ. Тут же отдернув руку.
«Демоны! Да что ж такое с ней происходит? Не девочка же, в самом деле!»
Стараясь успокоиться, она набрала в миску холодной воды, оторвала еще одну полоску ткани и, намочив, положила ему на лоб. Ретен застонал, но метаться прекратил, угомонившись наконец. Так и застали ее вернувшийся Дари и приехавший с ним медик – весьма целомудренно меняющей больному холодные компрессы.
Мэтр Йени с ходу оценил натюрморт из почти полной кружки и ложечки возле нее, спросив вместо приветствия:
– Не пьет?
– Нет, не хочет, – откликнулась Лаис.
– Хочет – не хочет, – пробормотал медик, намывая руки, – кому это интересно? Сейчас все выпьет.
Он решительно подошел к кровати и ухватил раненого за челюсть. Нащупав там необходимые точки, нажал и попытался влить в открывшийся рот воду из кружки. Ретен от такого обращения закашлялся, внезапно пришел в себя и мертвой хваткой вцепился мэтру в запястья, не сводя с него помутневшего взгляда.
– Специалист, – не удержался от ехидства Пепел. – Сразу видно, знает, что делать с трупами и как их поднимать.
– Мальчик, – поморщился Йени, безуспешно пытаясь освободиться, – ты меня еще в дороге так достал, что я готов перевести тебя в эту категорию совсем бесплатно и максимально быстро. Лучше не рискуй, испытывая мое терпение, а уйми своего знакомого. Сломает мне руки – будет сам себя лечить!
– Ага, зато в трупы меня переводить станет не так удобно, – огрызнулся тот, но к постели подошел. И даже попытался помочь Лаис, уже вовсю сражавшейся за свободу мэтра.
– Ретен, нормально всё, слышишь? В порядке. Да успокойся же!
Ресс, наконец, сфокусировал взгляд, уставился ей прямо в лицо и сразу обмяк, откинувшись на подушки и выпустив медика.
Тот потер запястья, снова поморщился и вынес вердикт:
– Не умрет. По крайней мере, не сразу.
И сдернул одеяло с раненого.
– Так, посмотрим, что у нас тут…
Ретен глянул на себя, осознал, что видит, и попытался натянуть его обратно.
– Спокойно, молодой человек, – на этот раз мэтр оказался шустрее и сделать ему это не позволил. – Подозреваю, тут все всё уже разглядели, что хотели. Ничего нового мы им не откроем…
Лаис подхватилась и резво рванула в кухню, в который уже раз за сегодня заалев ушами. Вслед ей раздались смешки – в два голоса. И предостерегающее покашливание Ретена, отчего веселье тут же скисло.
«Точно не умрет, – почему-то обозлилась она. – Выживет, если хватает сил опять наводить свои порядки и строить окружающих. Никуда не денется».
И, ухватив бутылку с крепким пойлом, неизвестно сколько времени назад забытом в кухонном шкафчике, вернулась с таким видом, будто ходила исключительно за ним.
– Вот. Пусть выпьет вместо анестезии.
– Н-да, – согласился Йени, – не подумал. Мои обычные пациенты все-таки гораздо менее привередливы, анестезии не требуют. Как, впрочем, и дезинфекции. Что ж, приступим, раз так…
И обернулся к раненому.
– Опять силой вливать? Или для разнообразия сами употребите?
Ретен покорно потянулся к бутылке.
***
Мэтр провозился больше двух часов, штопая и обрабатывая многочисленные колотые и резаные дыры в шкуре своего пациента, серьёзные и не очень. А потом тщательно вымыл руки, с гордостью осмотрел свое рукоделие, снова по горло замотанное в бинты, и обернулся к Лаис.
– Два глубоких ранения, которые пришлось шить; почти десяток ран без швов, но с перевязкой; перелом пятого и шестого ребер с фиксацией… это не говоря про остальное по мелочи. Деточка, того, что ты мне передала, за такую работу мало.
– Сколько? – спокойно согласилась она.
– Еще столько же. И плюс полсотни за мою известную всем скромность в отношении… э-э… особых случаев.