Юлия Легина – Хранители миров (страница 4)

Кажется, до меня начало доходить. Правда, уровень шока повышался вместе с пониманием происходящего.

– Внутри этой, так называемой, комнаты с пузырями, которую мы называем Пустотой, обитают демоны. Одного из них ты видела. – Продолжил мистер Диксон. – По идее, демоны Пустоты должны охранять границы миров, но что-то произошло такое, что вынудило их проникать в другие измерения. Скорее всего, они следовали за тем, кто эти самые границы нарушал. Из-за того, что ткани отдельных Вселенных были разорваны, количество попаданцев увеличилось. Наша задача заключается в возвращении иномирцев, а также в восстановлении целостности миров.

– То есть, возвращаете попаданцев и зашиваете дыры? – уточнила я, перефразировав его пояснения.

– В общем… да, – кивнул шеф.

Что-то тут не ладилось.

– А как же тогда быть с теми, кого вернули на место? Они наверняка рассказывали о том, что видели.

Эверетт отвел глаза. Видимо, ответ мне не понравится.

– Каждого из них обрабатывают, Джилл. По возвращении домой они не вспоминают о том, что видели и с кем говорили.

– Неплохо придумано! – одобрительно высказалась я, после чего ошарашенно застыла.

Он ведь сейчас и обо мне говорил. Горло свело спазмом, во рту появился кислый привкус.

– Вы ведь поэтому мне все рассказали, да? – озвучила я свою догадку. – Меня ждет такая же обработка.

Лицо Эверетта сделалось мрачным.

– Верно. Такова процедура, – в ответ на его реплику я даже не пошевелилась, находясь в каком-то трансе. – Если бы все, кого отсылали обратно, помнили об этом месте, его стали бы искать. Такова человеческая натура – даже несмотря на видимую опасность, продолжать поиски правды. Мы обладаем такими знаниями и технологиями, к которым ни одна Вселенная не готова. Поэтому будет лучше…

– Если все останется, как прежде, – закончила я за него, вглядываясь в серые глаза.

Интересно, сколько ему лет?

Вроде бы выглядит на сорок, может, сорок пять, но затаившаяся мудрость прожитого опыта выдает в его взгляде многолетнюю мудрость. И речь не о десятилетиях, а гораздо больших летоисчислениях.

– Рад, что ты это понимаешь, Джилл, – со всей серьезностью кивнул он. – Как только твои раны заживут, а остатки частиц Пустоты покинут твой организм, Крис отправит тебя обратно.

– Хорошо, – согласилась я. – А кто такой Крис?

– Тот, кто спас тебя. Кристиан Деламейн.

Вот, как зовут незнакомца, от присутствия которого кровь стынет в жилах.

Глава 3. Неудавшаяся попытка

Смириться с тем, что мне сотрут память, было даже проще, чем признать тот факт, что наш мир – не единственный. Я сидела в столовой, которая ничем не отличалась от подобных заведений в любом американском городке. Лениво ковыряя картофельное пюре, размышляла над тем, как буду оправдываться перед ректором, которому должна сдавать зачет…

Хотя, какая разница, если я об этом не вспомню?

– Не занято? – вторгся в мои размышления низкий голос.

Я подняла голову и увидела перед собой дружелюбно настроенного мужчину. Навскидку ему можно было дать лет пятьдесят. Зеленые глаза участливо изучали мое лицо, а губы растянулись в приветственной улыбке.

– Нет, не занято. Можете сесть тут, – вежливо ответила я, и вернулась к «расчесыванию» пюре одноразовой вилкой.

– О, благодарю, – он уселся и протянул мне руку. – Фрэнсис Горман.

– Джиллиан Колдер, – я приняла рукопожатие.

– Давненько старик Диксон не брал новичков, – как бы между прочим заметил Фрэнсис, зачерпывая пластиковой ложкой суп-пюре. – В каком блоке?

– Блоке? – переспросила я.

– О, так тебя еще не распределили? – удивился мужчина.

Его способность есть и разговаривать, не вызывая при этом отвращения, поражала. Обычно, когда люди болтают во время трапезы, еда разлетается в разные стороны.

– Нет… наверное…

– Фрэнк! Ну чего ты пристал к девочке? – к нам присоединилась Глэдис с подносом, полным выпечки.

Нос учуял манящий аромат ванили.

Синабон!

Бухнув поднос перед моим носом, Глэдис деловито подсела к Горману и пихнула его в бок.

– Джилл, дорогая, он тебя еще не доставал своими россказнями о ко́рхах и го́рхах?

Я смущенно помотала головой. Понятия не имею, кто это.

– И ничего не россказни, Глэдис, – поучительно парировал он. – Я считаю, что все должны понимать разницу между этими двумя удивительными видами. Их же практически не осталось ни в одном мире!

Глэдис фыркнула.

– Тебе повезло, что шеф не выдал официальный запрет на выслеживание и полевые изучения этих особей. Иначе досталось бы тебе, – в ее голосе послышались нотки беспокойства.

Когда долго живешь с человеком, поведение которого становится непредсказуемым, поневоле становишься эмпатом. Я научилась распознавать эмоции окружающих по их повадкам, а по курсу социологии нам не раз давали задание на изучение литературы, которая помогает определить эмоциональное состояние по невербальным жестам человека. И вот, смотря на Глэдис и Фрэнка, я могла предположить, что эти двое неравнодушны к друг другу. Было в их перепалке что-то уютное, родное.

– Все ты ворчишь, – с заботой пробормотал Горман.

– Потому ты до сих пор и дышишь, что ворчу, – подмигнула ему Глэдис. Потом она спохватилась и переключила внимание на меня. – Детка, угощайся!

Взгляд упал на аппетитные булочки. Каким бы ни был полезным салат, тушеное мясо и картофельное пюре, а с выпечкой ничего не сравнится. Особенно с булочками.

Впившись зубами в сдобное тесто, не удержалась от удовлетворительного стона.

– Глэдис, – обратилась я к ней, прожевав первый кусочек, – булочки восхитительны!

– У Глэдис золотые руки, – с теплотой проговорил Фрэнк, протягивая руку к подносу.

Врач ловко стукнула по ней.

– Холестерин, Фрэнк! – Мужчина смерил ее умоляющим взглядом, отчего она сдалась. – Ладно. Но только одну!

Со счастливой улыбкой он тоже принялся за булочку. Услышав довольное «М-м-м!», я невольно заулыбалась. Все любят выпечку, а кто утверждает обратное, тот просто ее никогда не пробовал.

***

Когда с приемом пищи было покончено, наступил момент, который и определил мое будущее. С помощью ручного сканера, Глэдис еще раз осмотрела меня, чтобы убедиться в том, что на мне не осталось частиц Пустоты. Раны почти затянулись, а на их месте оставались рубцы. Оказывается, у них есть специальный спрей, от которого даже самые глубокие порезы могут затянуться за несколько часов. Мои будут заживать чуть дольше из-за того, что ранил меня не предмет, а существо.

– Ну вот и все, дорогая, – с ноткой грусти проговорила Глэдис, отходя от кушетки, на которой я сидела.

Ее печаль мне была непонятна, ведь мы знакомы всего несколько часов. Возможно, Глэдис из тех людей, которые быстро привязываются к другим, вот ей и грустно.

– Спасибо… за все, – негромко сказала я, чувствуя, что хоть как-то должна ее утешить.

Глэдис развернулась и всхлипнула.

– Ты – первая, кого сюда доставили за последние десять лет. Даже не представляешь, как тут порой бывает одиноко, не с кем поговорить и… – врач достала из кармана носовой платок и вытерла проступившие слезы. – Это так здорово – снова заботиться о ком-то.

Я опустила взгляд. Мне незнакомо это чувство – забота. Обо мне не заботились, никогда не переживали, поэтому я понятия не имела, что испытывала Глэдис, но мне ее краткое опекунство было в радость. Впервые за долгое время я знала, что нахожусь в безопасности.

Поднявшись с кушетки, я подошла к врачу и коснулась ее руки. Голубые глаза посветлели. Она порывисто обняла меня.

– Знаю, что ты этого не вспомнишь, но прошу, Джилл, береги себя. То, что ты пережила, ужасно.

– Да, встретить демона Пустоты – то еще приключение, – попыталась пошутить я.

Глэдис отстранилась и положила руки мне на плечи, одарив пронзительным взглядом.

– Он с тобой творил ужасные вещи, – не своим голосом заговорила она. От такого тона все внутренности заледенели. – Прошлое сыграет с тобой жестокую шутку, не поддавайся ему. Не оглядывайся назад…