Юлия Лавряшина – Взгляд со дна (страница 41)
Он так удивился этому: «Меня? Следователя?!», что не заметил, как в его руке оказался пистолет. И вдруг испытал острое наслаждение, от которого захотелось застонать в голос. Он и не подозревал, до чего же приятно нажать на курок… Еще раз и еще!
Люди вокруг валились как подкошенные, истекали кровью, но Артур не мог остановиться и продолжал стрелять. Его не пугал вид убитых им людей… За жизнь он насмотрелся на трупы.
Но вот когда, испуская дух, они вдруг начали превращаться в деревья, он ужаснулся. Убить дерево – для Артура Логова это было куда страшнее, чем отнять жизнь человека.
От этого ужаса он и проснулся…
– Понимаешь, это мой организм пытался меня добудиться, – пояснил он свой сон за завтраком. – Мне нужно было в туалет, а я не мог проснуться. Все препятствия во сне – это импульсы. Уже банкомат, не принимающий деньги пачкой, должен был разбудить меня… Но черта с два! Я не проснулся. Тогда организм начал подсылать агрессивных ублюдков. Не-ет… Я и на них не среагировал, продолжал спать. Даже трупы меня не пробудили… А вот убитые деревья… Моими руками! Вот от этого меня просто подкинуло.
– Как у мужчин все сложно, – хмыкнула Саша и потянула очередной кусочек свежего багета, который Артур купил по дороге к ней. – Когда я во сне хочу в туалет, мне именно это и снится. И я просыпаюсь.
Он прерывисто вздохнул:
– Примитивные вы создания…
– Да ну тебя!
Она энергично вытерла рот тыльной стороной ладони. О салфетках эта девчонка, похоже, не слышала…
– С чего сегодня начнем? – Глаза у нее так и горели.
«Может, ей самой стать следователем? – Артур осмотрел ее оценивающе. – Маленькая шаровая молния… Такие нужны в нашем деле». Огорчать Сашку ему не хотелось, но все же пришлось напомнить:
– Мне к Чипу надо наведаться. Отчитаться.
– А у тебя есть алиби?
– Вот с этим проблема: я спал дома. Один.
Она медленно опустила чашку, звякнула о блюдце:
– Слушай… Он же тебя посадит.
– И не подумает. У меня не было мотива. К тому же под ногтями Оксаны явно не мои частицы кожи остались.
– Но ведь не известно, как они туда попали… Не факт, что это ДНК убийцы.
Артур с сожалением цокнул языком:
– Это верно. Попробуй докажи Чипу…
Сдвинув брови, Сашка заговорила деловым тоном:
– Так, вспомни, кто мог тебя видеть тем утром? Ты заправлял машину? Нет? Может, заходил куда-то? В магазин?
– В кофейню! – опомнился Артур. – Я же каждое утро беру там кофе навынос. И в то утро все было как всегда…
Они оба неловко умолкли, пораженные той неправильностью, которая снова напомнила о себе. Все было… как всегда. Это утро не подавало никаких знаков о своей исключительности. Не должно было произойти ничего страшного…
– Алиби у меня есть, – пробормотал Артур, покачивая темную лужицу на дне чашки.
«А лучше б меня посадили на электрический стул, честное слово…»
В какой момент Сашка вдруг померкла? Только что? Он попытался заглянуть ей в глаза:
– Эй, что случилось?
Она хмурила серые бровки:
– Знаешь… Сегодня, когда я впервые ночевала одна… Не пойму, это приснилось мне или осенило, когда я проснулась? Но среди ночи я вдруг вспомнила, из-за чего мы так не любим бабушку… Я, по крайней мере. Хотя и Машка тоже, я уверена.
– Что она сотворила с вами? – спросил Артур осторожно, чтобы не сбить ее настроя к откровенности.
Но Сашке самой не терпелось высказаться:
– Мы с Машкой привели с улицы одну собаку. Рыжую такую, как лисичка. Я уже тогда их очень любила! А у этой были совершенно человеческие глаза, светло-карие… Господи, я до сих пор их вижу! Мы бы увезли Лиску с собой в Москву, бабушке всего-то несколько дней надо было потерпеть. Но бабушка все время бухтела, что мы повесили эту псину ей на шею. Ее так бесила эта собачка… Глисты, блохи, ну знаешь! Хотя мы с Машкой к ветеринару ее сводили, вывели все, что можно.
Артур постарался, чтобы голос прозвучал ровно, в Сашке и без того нарастала истерика, он это чувствовал:
– Ваша бабушка убила ее?
Не глядя на него, она кивнула вбок:
– Она чем-то размозжила Лиске голову. И закопала возле того куста сирени, который мы с ней посадили когда-то… Вот почему он засох. Не знаю, как мы догадались, что Лиска там. Раскопали и увидели. Машка визжала так, что я отключилась… Это был единственный раз, когда я потеряла сознание. Может, потому я и забыла об этом? Память стерла этот день. А этой ночью он вспомнился…
«Что люди творят со своими детьми?! – Артур так стиснул зубы, что в скуле что-то щелкнуло. – А потом ждут любви и заботы… Что происходит в их головах?»
Его слова сейчас были ей не нужны. Отодвинув чашку, Сашка неуклюже поднялась и вышла из кухни, стукнувшись плечом о косяк. Артур не окликнул ее.
Казалось, Чепурин вот-вот начнет чесаться от раздражения. Даже то, что он не позволил себе отвести Логова в комнату для допросов, уже приводило его в бешенство. Но Артур не был подозреваемым, оперативники на него до сих пор ничего не накопали (или не очень старались?), и Петр Константинович не решился портить отношения с коллегой. Завтра Логов вернется в строй и в два счета сможет настроить против Чепурина всю команду – за что-то его все просто обожают в Следственном комитете. И одной смазливой физиономией Артура это вряд ли можно объяснить: у них же не гей-клуб, в конце концов!
Сам он ни малейшей симпатии к Логову не испытывал, как и к любому баловню судьбы. За что его так щедро одарила природа? Ведь при всей своей красе и дураком не был, раскрываемость у Логова всегда была высокая. Чип не любил сравнивать результаты, но подозревал, что тот опережал его по всем показателям.
Конечно, сейчас его здорово оглушило… Чепурин разглядывал Артура почти с сожалением: под глазами набрякли темные мешки, от уголков рта вниз пролегли горькие морщины. Вот уже и не выглядит молодым ловеласом… Да и был ли им Логов на самом деле? Никаких сплетен о нем не ходило, в скандалах не был замешан. Если не считать, конечно, сегодняшней истории, в которую Логов каким-то образом влип. Каким именно – в этом Чепурину и предстояло разобраться…
– Давай по протоколу, – Артур поднял на него холодный взгляд.
– Просто скажи, где ты был тем утром, когда…
– Когда убили женщину, которую я люблю?
То, что Артур произнес это в настоящем времени, не особенно удивило Чипа. С подобным он сталкивался постоянно: близкие жертвы еще какое-то время продолжают говорить о ней как о живом человеке. Сам Петр Константинович никого не терял, кроме бабушки, которую похоронили, пока он служил в армии, но понимал, что одним махом свою реальность не изменишь. Поэтому вдовы продолжают вслух разговаривать с покойными мужьями, а потерявшие детей матери просыпаются ночами от их плача… Любимые люди врастают в нас глубже, чем нам кажется, пока они с нами, и жизнь видится безоблачной. Или унылой – это уж как повезет… По крайней мере, сложившейся.
– Оксану Викторовну Каверину, – уточнил Чепурин. Раз уж по протоколу…
Взгляд Логова ему не нравился. Лучше б уж он смотрел на него как на врага, а не как на пустое место. От размеренного звучания его голоса потянуло в сон:
– Ночь я провел дома, в своей постели. Один. Проснулся в семь тридцать, как обычно. Из дома вышел в восемь. Так рано открывается только одна кофейня, по счастью, она находится недалеко от нашего дома. Я купил там кофе навынос. Камера в кофейне есть. Бармен подтвердит.
«Сука, – с ненавистью подумал Чип. – Любуется собой, скотина… Мог бы сразу сказать, что у него железное алиби. Не тратили бы времени».
– Напиши название и адрес кофейни и свободен, – это прозвучало сухо, но на это Петр Константинович и рассчитывал.
Не поведя бровью, Логов черкнул на квадратном листке и прижал его карандашом. Чепурин ждал, что сейчас этот самовлюбленный хлыщ покинет его кабинет, но Артур продолжал сидеть.
– Свободен, – повторил Чепурин.
И сам расслышал, как жалобно это прозвучало. Его рука потянулась к кувшину с водой, стоявшему на низком приставном столике, плеснуть Логову в морду, чтобы перестал быть таким… Таким…
– Слушай, Чип, – неожиданно заговорил Артур совсем другим, почти дружеским тоном. – Я же не враг тебе. Не соперник. Я сейчас вообще никто – меня отстранили. Я это знаю, и ты это знаешь. И то, что я больше всех заинтересован в успехе этого дела, тебе тоже известно. Позволь мне помочь тебе. Неофициально. Это твое дело! Никто не узнает, что я вообще каким-то боком причастен к расследованию… Но ты же знаешь: одна голова хорошо, а две…
Резко подавшись вперед, Чип прервал его:
– Слушай, Логов, моя голова соображает достаточно хорошо, чтобы раскрыть это дело. Но если мне понадобится вторая… Это будет не твоя голова в любом случае.
Еще несколько мгновений Артур смотрел на него с таким видом, будто и не ожидал услышать ничего другого, потом кивнул и поднялся, одновременно подвинув листок с адресом:
– Твоя воля, одинокий рейнджер.
– Да пошел ты! – огрызнулся Чип.
– Уже пошел…
Чепурин не увидел того, как в коридоре к Логову кинулся Никита, раскрасневшийся, как после марафона, только совсем не выдохшийся, чуть не подпрыгивающий от энергии, бурлящей в нем. Жестом призвав к молчанию, Артур вытащил его на лестницу и только после пары пролетов спросил:
– Ну как?
От радостного возбуждения у Никиты срывался голос: