Юлия Лавряшина – Взгляд со дна (страница 40)
– Это уже что-то новенькое…
– Да ничего особенного. Просто болтаем. Спокойной ночи!
Поверить не могу, что выгнала маму в последний вечер ее жизни. А ведь могла выключить этот идиотский телефон, усадить ее рядом, прижаться, как в детстве. Она гладила бы мои волосы, из ее ладони исходило бы успокоение, которого мне вечно не хватает, и мы шептались бы с ней всю ночь, хотя можно было бы говорить в голос – никто не услышит нас в пустой квартире…
Теперь я осталась здесь одна. И это жутко – я не могу спать. Артур хотел и сегодня остаться ночевать, торчал у меня до полуночи, чем-то кормил, о чем-то говорил, но ночевать я отправила его домой:
– Мне нужно привыкать. Это ведь навсегда…
– Что значит – навсегда?! – возмутился он, топчась на пороге с длинной обувной ложкой в руке. – Ты скоро замуж выскочишь, детей нарожаешь. Да и Машка у тебя есть, племянника будет подбрасывать.
Это вызвало во мне улыбку:
– Надеюсь, племянницу.
– Есть вероятность, – пошутил он с невозмутимым видом и затолкал ноги в светлые летние ботинки.
Мне нравится, что он одевается в светлое, так он еще больше походит на ангела, который наводит порядок на нашей путаной Земле. Без него квартира сразу темнеет…
Но вчера, как по волшебству, стоило Артуру уйти, как в мою жизнь вернулся Умник. Его настоящее имя мне до сих пор не известно, но я и не допытываюсь. Пусть будет как есть, мне даже нравится. Я ведь тоже не посвящаю его в свои реальные дела, в то, как мы с Артуром рыщем по миру в поисках Русалки.
Только в самый черный день я призналась:
«Извини, сегодня я не могу поболтать. Мама умерла».
Того, что ее убили, я говорить не стала – зачем пугать человека? Умник откликнулся мгновенно:
«Ох… Представляю, каково тебе сейчас. Не достаю. До завтра».
Почему он решил, что завтра станет легче?
Но именно так и произошло… Благодаря тому, что Артур втянул меня в расследование. Если б я сидела в четырех стенах без дела, то уже вспорола бы себе вены… Когда Умник вышел на связь в следующий раз, я уже была в состоянии общаться. Не сговариваясь, мы начали болтать на отвлеченные темы: Умник побывал на новой выставке на Винзаводе и описал ее так смешно и едко, что на какое-то время я почти забыла о том, в какой гнусной реальности живу.
Мне даже захотелось увидеть выставку своими глазами, чтобы сравнить наши впечатления, но на следующий день Артур по уши загрузил меня делами и стало не до культурной жизни. Хотя я об этом ничуть не жалела, ясное дело…
И все же каждый раз, когда Умник вновь стучался ко мне в ВК, сердце радостно подскакивало, как я ни уговаривала его, что это ничего не значит. С сетевыми френдами ни на что нельзя рассчитывать вдолгую: сегодня он переписывается с тобой часами, а завтра удалит свою страничку и больше никогда не проявится в твоей жизни.
Все это я прекрасно понимала, но Умник стал для меня тем лучиком света (пусть не солнечного – лунного!), за который я могла цепляться, чтобы просто дышать. И я ждала его вечерних возвращений, как Джульетта появления Ромео под балконом… Идиотская история, если честно! Какая там любовь? Вы серьезно? Банальный подростковый взрыв гормонов. Не стоит это того, чтобы глотать яд или пронзать себя кинжалом. Шекспир и вправду считал, будто это черт знает как романтично? Пикапер Ромео сегодня кидается на одну, завтра на другую и всякий раз объявляет это великой любовью. А простушка Джульетта банально попадается на его подкат. Как по мне, так это самая слабая из шекспировских вещей… Как можно сравнивать ее, к примеру, с «Королем Лиром» или «Гамлетом»? Вот это глыбы!
Если б я продолжала выходить на сцену, как в детстве, то хотела бы сыграть принца датского. Конечно, я не Сара Бернар, но Гамлет мне интереснее всех других персонажей. Мне понятны его рефлексия, его едкость, его метания от любви к ненависти, только у меня это проявилось в отношениях с отцом, а не с мамой.
А она любила сонеты Шекспира…Зову я смерть. Мне видеть невтерпежДостоинство, что просит подаянья, Над простотой глумящуюся ложь, Ничтожество в роскошном одеянье, И совершенству ложный приговор, И девственность, поруганную грубо, И неуместной почести позор, И мощь в плену у немощи беззубой, И прямоту, что глупостью слывет, И глупость в маске мудреца, пророка, И вдохновения зажатый рот, И праведность на службе у порока. Все мерзостно, что вижу я вокруг…Но как тебя покинуть, милый друг!
Мама читала эти стихи мне. И я верила, что она никогда меня не покинет. Но зов смерти звучал слишком отчетливо, вот только я его не слышала.
А Русалка услышала и пришла. Моя сестра. Результат ДНК подтвердил это: пробы эпидермиса, взятого из-под маминых ногтей, показали почти стопроцентную схожесть с моим отцом.
Впрочем, это меня уже не удивило: все и так было ясно. Хотя, если честно, до дрожи не хотелось верить, что мы с этой гадиной одной крови… Никто не смеет говорить мне, будто я должна пожалеть ее! Ну да, наш папочка бросил ее, но и меня он тоже бросил, однако я не пошла убивать тех бесчисленных девок, которыми он заменил маму. По рублю за пучок… А она пошла. И у нее получилось. Почти… Если доберется до нас с Машкой, то гештальт будет закрыт.
В этой истории для меня пока не сходится одно: при чем тут Влад Василенко? Он-то уж точно мне не брат. Хотя… Я уже не удивлюсь ничему, что можно откопать в отцовском прошлом.
Наверное, Никита уже спал, но я отправила ему сообщение, пока не забыла или Умник не отвлек меня другими темами: «Надо проверить сходство ДНК Влада Василенко и моего отца».
Он отозвался не сразу, видно, я и впрямь разбудила его: «Есть!» Ишь ты, еще язвит спросонья…
Не замечая того, что улыбаюсь, я вернулась к переписке с Умником, но еще какое-то время думала о Никите. За что я так невзлюбила его? Ну да, он странный… Только разве ж это повод, чтобы им брезговать? Видимо, да, раз я так и не смогла побороть антипатии. И дело вовсе не в глазе или его отсутствии. Да я и не заметила бы, если б Никита сам не трещал об этом направо и налево! Что-то отталкивающее я улавливаю в нем самом, только никак не удается определить это…
Умнику удалось быстро отвлечь меня от этих бессмысленных размышлений. Одной лишь фразой:
«Как думаешь, может, уже пора встретиться в реале?»
Руки так и затряслись, но я сумела попасть по нужным кнопкам:
«Почему нет?»
«Давай вечером? Часов в восемь. Подходит?»
«Вполне».
«Поближе к тебе – на ВДНХ?»
Я не помнила, чтобы говорила ему, где живу. Но наши диалоги были настолько длинными, могло и проскользнуть. Было приятно, что Умник запомнил.
«В северной части? Может, возле фермы, знаешь?»
Это было так трогательно – он старался упростить мне жизнь.
«Только она уже будет закрыта», – сообразила я.
«Ну, мы же только встретимся там. А потом сможем пойти куда угодно вашей светлости!»
Этим он вдруг напомнил мне Артура, его манеру общения с мамой. И мое сердце встрепенулось: если б у нас с Умником все сложилось так, как у них! Кроме финала…
Я старалась отвечать так, чтобы не выдать, как меня колотит от радости: мы увидимся! И в моей жизни наконец-то произойдет хорошее… Как нормальная девушка я отправлюсь на свидание в парк, где мы договорились встретиться. Надеть платье? Вообще-то я терпеть их не могу, но это же особый случай! И я отдаю себе отчет, как платье удивительным образом меняет меня, заставляя глаза блестеть, а губы маняще подрагивать.
Откуда это вылезает? Во мне-то… Это Машка у нас мисс соблазнительность, ей хорошо известно, в какой момент стоит вытянуть шею, чуть изогнув ее, или закинуть ногу на ногу. Я сто раз наблюдала, как сестра, даже просто болтая с парнем, как бы невзначай касалась мизинцем губ, притягивая внимание. А эти идиоты и впрямь заводятся, таращатся на ее рот, будто это аленький цветочек, способный выполнить любые желания. Или нет – это цветик-семицветик… А зачем понадобился сказочной Настеньке аленький цветочек, я уже и не помню.
И платья не надену – не собираюсь демонстрировать Умнику того, как это важно для меня… К тому же на встречу запросто может явиться отвратный старикан, выдающий себя за студента Бауманки. Или толстая домохозяйка, которой захотелось поржать над наивной дурочкой – чего не сделаешь, лишь бы скрасить кухонные будни!
К этому я была готова. И все равно решила рискнуть…
В посольство Артур вошел так же стремительно, как ходил везде. Никакого пиетета – с чего бы? В кармане у него лежала толстая пачка денег, которую требовалось положить в банкомат, стоящий в просторном холле.
– Черт возьми! – вырвалось у него, когда обнаружилось, что банкомат готов глотать лишь по одной купюре. И те сплевывал через раз.
Его охватило отчаяние: «Да я тут полдня проторчу!»
А сзади и с боков уже поджимали люди, которые недовольно бухтели, торопили, и от этого Артур снова и снова промахивался, не мог попасть в узкую щель.
Кто первым толкнул его в спину так, что он больно ткнулся в банкомат лицом?
– Стоять! – крутнувшись волчком, выкрикнул он команду.
Но люди и не думали его слушаться. Теперь они не просто напирали со всех сторон, они толкали и щипали его, скаля злобные рты. Попытавшись освободить себе хоть кусок пространства, Артур ткнул в грудь самого здорового и нахрапистого, исходившего острым запахом пота. Тот неожиданно завалился, подмяв еще несколько человек. Раздался истошный визг, и в тот же момент Артура ударили по плечу чем-то увесистым, вроде биты.