Юлия Лавряшина – Взгляд со дна (страница 28)
– Хорошо… Значит, понимаешь, что Логова придется снять с этого дела.
Второй кулак сжался сам собой. Не отрывая взгляда от двери подъезда, Никита спросил, постаравшись, чтобы голос прозвучал ровно:
– Иначе никак, да?
– Никак, – отрезал Разумовский. – Я отправлю Артура в отпуск, он сейчас не в состоянии нормально работать. А тебе больше незачем дожидаться его, ты будешь перенимать опыт у другого следователя. Тоже хорошего, не сомневайся.
– Чем ему заниматься дома?
– Что? – Разумовский взглянул на часы. – Тебя это меньше всего должно волновать. Поехали. У нас серийный убийца по городу разгуливает, а ты собираешься нянчиться с подстреленным волком?
– Волки – санитары леса…
Это вспомнилось совсем некстати, прозвучало с пафосом, которого Никита не любил. От этого он смутился и в первый раз взглянул полковнику в глаза.
– Павел Андреевич, разрешите мне дождаться моего… руководителя. Официально Артур Александрович еще не отстранен от дела. Я должен быть с ним.
Удерживаясь от того, чтобы моргнуть, ведь это всегда выходило у него как-то растерянно, Никита смотрел в маленькие водянистые глаза Разумовского и мысленно умолял: «Не трогай Логова! Оставь его в покое. Пусть он сам найдет эту паршивую Русалку… Кем бы она ни оказалась».
– Ладно, оставайся… Но я тебя предупредил.
Голос прозвучал раздраженно. И в каждом движении сквозила нервозность, которую Разумовский и не думал скрывать.
«Я сейчас закапываю себя», – Никита проводил коротышку-полковника взглядом. Еще не поздно было броситься следом, извиниться, заверить, что передумал…
Он отвернулся и пошел к подъезду.
Тот самый дед, Федор Андреевич, у которого Разумовский учился в академии, как-то сказал:
– Ивашины своих не бросают.
Это прозвучало, когда Никита вляпался по глупости в девятом классе, и деду пришлось вытаскивать его из отделения полиции. Позднее он понял, что Федор Андреевич мог бы оставить внука там хотя бы на ночь, чтобы проучить – больше не захотелось бы… Но дед поверил ему. Никите и вправду даже в голову не пришло, что мальчишки, вызвавшие его погулять по вечерней Москве, собираются грабануть магазин. От растерянности он заметался по залу, а они все успели выскочить, надвинув капюшоны, чтобы не засветиться перед камерами.
Охранник тогда сломал Никите ребро, и дед решил: этого будет вполне достаточно, чтобы думал впредь. И еще ему понравилось, что внук не сдал никого из дружков…
– Мы стукачей не растим.
Полковник Ивашин сам просмотрел видеозапись из магазина, пришел в девятый класс и вычислил каждого. Ни учитель, ни директор ничего не узнали, но после беседы с Никитиным дедом мальчишки сами явились в магазин и заплатили за все украденное. Никита до сих пор не знал, какими словами дед убедил его одноклассников.
И еще каждый из них подошел к нему незаметно от остальных и шепнул:
– Слушай, ты это… Прости, что мы тебя там бросили.
Больше они не дружили, но и на дело никто из них не ходил, насколько Никита знал…
– Ивашины своих не бросают.
Никита повторил эту фразу как раз в тот момент, когда дверь подъезда, на которую он смотрел, открылась. Точно Артур выжидал в подъезде, проверяя, какой выбор сделает его помощник.
Несколько секунд он молча смотрел на Никиту, потом кивнул:
– Ты с нами?
«С кем это – с вами?» – едва не вырвалось у Никиты, но тут из-за спины Логова вышагнула маленькая и худенькая девчонка с опухшим от слез лицом. Веки и нос у нее были еще красными и мокрыми, но губы уже не дрожали.
– Это Саша Каверина, – в голосе Артура прозвучала незнакомая мягкость.
Показалось – он дыханием погладил ее светлые встрепанные волосы. У Никиты оборвалось сердце: «Каверина?! Ее… Их дочь?» Она устремила на него синий взгляд, но ничего не сказала. Наверное, даже не поняла, кто он такой. Никита все же произнес свое имя: может, застрянет в памяти… Хотя зачем?
Потом опомнился:
– Я с вами. Конечно.
И спрашивать не стал – куда. Какая, в сущности, разница? Выбор сделан, и, кажется, Артур это понял. Взгляд другим стал, как будто он только что рассмотрел Никиту… И увиденное ему понравилось.
– Я сяду сзади, – хмуро бросила Саша, когда они подошли к «Ауди» Логова.
Не прозвучавшее «одна» Никита угадал и, торопливо кивнув, шагнул к передней дверце. Ей хочется поплакать? От жалости у него даже заныло в груди, как было в тот день, когда они с дедом вернулись с кладбища, и Федор Андреевич потерянно произнес, глядя на бабушкину фотографию:
– Как же я без нее?
Никита мог напомнить, что у него есть внук, что он никогда его не бросит, но успел сообразить: дед и не жаловался на одиночество. Он не понимал, как жить без той, что была с ним рядом почти пятьдесят лет… С кем пересматривать черно-белые фотографии? Никите даже не знакомы люди, запечатленные на них… С кем вспоминать эпизоды жизни, прошедшей еще до рождения внука? Кому показывать старые фильмы?
Он сразу здорово сдал, его крепкий дед… Воодушевился, когда Никита поступил на юрфак, а после первого курса удалось пристроить его на практику в Следственный комитет. Насчет похлопотать – у деда особых возражений не нашлось. Никакого жульничества ведь… работать внук хочет. А раз есть возможность пристроить его к лучшим, почему бы нет?
Никита выдохнул, когда Федор Андреевич переговорил с Разумовским и кивнул с довольным видом. Мог ведь и на принцип пойти… У старика свои тараканы, не угадаешь, что ему покажется неприемлемым. Ведь пресек же, когда внук хотел рассказать, какое дело они с Логовым расследуют:
– Никому и никогда не раскрывай служебную информацию!
«Есть, сэр!» – насмешливо отозвался Никита мысленно, а вслух сказал:
– Ты прав, дедушка. Это я сглупил…
Старик одобрительно кивнул: всему учить надо. С кончика мясистого носа едва не слетели очки – уже не первые разбивает.
Всю дорогу он боялся обернуться: вдруг Саша беззвучно плачет там, сзади… Ему вообще приходилось сидеть в машине вполоборота, чтобы видеть Логова, ведь слева всегда была чернота. Никаких звуков сзади не доносилось, но Артур ведь не случайно сразу включил радио. У него всегда было настроено на «Релакс-ФМ», хотя Никите казалось, что от такой музыки клонит в сон. Или «сонит в клон», как он пробормотал как-то с утра…
– Да хоть по дороге чуть расслабиться, – пояснил тогда Логов. – Работа не дает!
Сейчас Никита не хотел приставать с вопросами, но Артур сам бросил, пристально глядя перед собой:
– Выкладывай. Что накопал?
«При Саше?» – У него даже голова дернулась, но удержался, не оглянулся на нее. Заметив, как он замешкался, Артур сказал:
– При ней можно.
Никита не стал выяснять почему. У его деда свой взгляд на тайну следствия, наверное, он правильный, но работать-то Никите не с ним… Логову решать, кому можно доверять, кому – нет.
– Ну что… Никаких пересечений по бизнесу у Василенко и Каверина оперативники так и не накопали.
– Бизнес тут ни при чем, – неожиданно донеслось сзади. – Если б в нем было дело, маму бы не тронули.
Никита медленно повернул голову, чтобы разглядеть ее: «Да у нее даже голос не дрожит!» Показавшиеся огромными Сашкины глаза неожиданно стали почти черными, точно убийца отчетливо виделся ей. У него чуть не вырвалось: «Это не я!» Но Сашка уже продолжила тем же уверенным тоном:
– Если б ее убили первой, это можно было бы считать запугиванием отца… И то с натяжкой! Ему же до мамы уже и дела не было. Он на всех нас плевать хотел, даже на Машку.
Как ей удавалось рассуждать спокойно и трезво, хотя лицо оставалось опухшим от слез? Никита не мог удержаться, то и дело поглядывал на Сашку через плечо и быстро отворачивался. Это выглядело глупо, и он сам понимал это и надеялся, что Логов не замечает, как он вертит головой. Он попытался перевести разговор:
– Я сейчас обежал ближайшие цветочные, но никто из продавщиц не помнит, чтобы кто-то вчера покупал одну лилию. А на момент уби… В общем, утром цветочные еще были закрыты.
Артур бросил на него косой взгляд:
– А про букет спросил? Она не идиотка, чтобы так выделяться… Кто вообще покупает одну лилию? Это же не роза…
– Не спросил, – Никита сам почувствовал, как вспыхнули щеки.
Эту способность краснеть из-за любого пустяка он просто ненавидел. Пытался научиться владеть собой, скачивал пособия по психологическим тренингам, но в такую минуту, как эта, его лицо упрямо покрывалось пятнами. Кажется, уши тоже вспыхнули, и Саша, конечно, заметила это… С ее-то проницательностью!
Никита подумал с легкой завистью: «Это ей надо с Логовым работать, а не мне… Она же школу заканчивает? Куда собирается, интересно?»
И спохватился: у девчонки родителей убили, нашел кому завидовать! Каким нужно быть человеком, чтобы еще жалеть себя рядом с ней? От этого впору было совсем сгореть со стыда…
Но Саша вдруг отчетливо спросила:
– Тебе помочь? Могу теперь я пройтись по магазинам.
Он не поверил своим ушам: до того ли ей сейчас?