Юлия Лавряшина – Взгляд со дна (страница 27)
– Я как раз поэтому, Саш…
Потом Артур никак не мог вспомнить, какие слова произносил… И что шептал, пытаясь удержать катавшуюся по полу Сашку… Она выла так, что слышал, наверное, весь дом. Выла, словно была подросшим волчонком из того же логова, что и он.
«Мы одной крови… Теперь у нее никого нет, кроме меня», – Артур подумал об этом, уже баюкая Сашку на коленях. Она судорожно всхлипывала и напрягалась, как от мучительных спазмов, но уже не кричала.
О том, что у нее была старшая сестра, он даже не вспомнил. Как не подумал сообщить Маше, которой нужно было хотя бы позвонить… В его сознании Оксана была Сашкиной матерью, он часто подшучивал, что они до сих пор связаны пуповиной. Каждое утро, даже если Артур ночевал у них, начиналось с «обнимашек», в которых нуждались обе, будто обменивались энергией и тем очищали и подпитывали друг друга.
– Нет, нет! – Сашка вдруг оттолкнула его и вскочила. – Может, это не мама там?
Она снова металась по комнате, боль хлестала ее, не давая остановиться.
– Ты же мог ошибиться? Ты… Ты с похмелья? Тебя тошнило во дворе!
– Ты видела?
– Тошнило. Значит, правда… Нет… Нет!
– Ты хочешь убедиться сама?
Замерев в нелепой позе, вполоборота к нему, чуть сгорбившись, Сашка медленно кивнула. В ее желании увидеть мать мертвой не было ничего извращенного, это помогло бы принять изменившуюся реальность, какой бы чудовищной она ни была. Артуру впервые пришло в голову: именно для этого родных приглашают на опознание, ведь подтвердить личность может и компьютер.
Он вдруг поймал себя на том, что снова начал мыслить связно. Утешая Сашку, ему удалось и самому изгнать скрытую истерику, мешавшую думать и говорить.
«Это она помогла мне, а не я ей», – подумал он благодарно.
И произнес вслух:
– Хорошо. Про отца ты уже знаешь, как я понял…
Она молча кивнула. Это знание не подкосило ее, на что Артур и рассчитывал. Ровным тоном, словно речь шла о чужих людях, Сашка уточнила:
– Кто-то пытается уничтожить нашу семью? Да, Артур?
Можно было попытаться заболтать ее, успокоить: «Нет, что ты! Тебе ничего не угрожает… Влад же не ваша семья, а начали с него. Здесь иная связь». Но Логов не сомневался: девочка не поверит ни единому слову. Пусть она и до плеча его не доросла, но можно не сомневаться в том, что Саша Каверина – человек зрелый и умный. Даже пытаться не стоит обвести ее вокруг пальца…
– Эту версию я не отвергаю.
Посторонний мог возмутиться, сказать, что это прозвучало безжалостно: как девочке теперь жить в страхе? Но Сашка отреагировала именно так, как он и ожидал: только выгнулась всем тощеньким телом, приняв новую порцию боли, и на мгновенье закрыла глаза. А потом ее забавное личико сурово собралось, ноздри сердито раздулись, нижняя губка выпятилась еще больше, точно Сашка сказала себе: «На войне как на войне!» И приготовилась к бою, который ее не пугал. Беспомощность была страшнее…
– На этот раз все по-другому. – Она судорожно вздохнула. – Я просила маму держаться подальше от воды…
– Да, почерк другой, – согласился Артур. – Но на ее… Там в подъезде тоже лежала лилия. Этот цветок что-то значит. Для убийцы.
– А там… у отца… у Влада… тоже были лилии?
Артур кивнул:
– Только на этот раз лилия другая – садовая. Но все равно лилия. Есть вероятность, что убийца – девушка. Мы называем ее Русалкой.
Сашка кусала губы, но голос ее звучал ровно:
– Она торопится? Поэтому нож… Мама послушалась бы меня, не отправилась бы к воде.
– В каждой квартире есть ванная…
– Думаешь, она попыталась бы утопить нас обеих в ванне?
– Как знать…
– Она не справилась бы с двоими.
– Для начала могла оглушить. Для нее почему-то важно именно утопить. Это глубоко личное дело. Возможно, месть за что-то…
Пораздумав, Саша кивнула:
– То есть надо вспомнить человека, в жизни которого была трагедия, связанная с водой.
– Ты умница.
Логов попытался улыбнуться. Вышло неубедительно.
– Я могу его знать… Или ее. Помогу тебе составить список знакомых. Вдруг у кого-то в прошлом была такая трагедия.
Сашка произнесла это так уверенно, что Артур с облегчением перевел дух: ей удалось зацепиться за некое Дело. Не сорвалась в пропасть отчаяния… Но тут же понял, что рано расслабился.
– Но при чем тут мама? – тоненько вскрикнула Сашка, и все в ее лице опять затряслось.
Логов резко поднялся.
– Одевайся, – произнес он отрывисто, будто отдал команду. – Быстро.
И это было именно то, чего Сашка ждала. Хотя попробовал бы он покомандовать ею вчера. Но сейчас ей необходим был вожак, который точно знал путь и мог вывести ее из липкого холодного тумана. Самой не выбраться…
Она ускользнула в свою комнату, а Логов вышел на балкон, чтобы проверить, как там внизу идут дела. Их машин уже не было, значит, Оксану увезли. На это Артур и рассчитывал: лучше девочке встретиться с неизбежным в официальной обстановке морга, это не позволит Сашке раскиснуть. Если б она увидела Оксану на площадке подъезда, как смогла бы потом ходить там?
«Да как вообще она будет жить теперь?!»
Тоска накатила и отхлынула, уступив место страху: а если и вправду Русалка теперь начнет охотиться за Сашкой? Судя по тому, как развиваются события, девочка права, и они с сестрой следующие в списке. А Логов пока ни черта не знал о мотивах Русалки…
– Будь я проклят, если допущу это, – пробормотал Артур, навалившись на перила.
Его потянуло, как в детстве, плюнуть вниз, но тут он заметил Никиту, которого вначале принял за жителя дома – соседи все еще толклись во дворе, щедро делясь ужасными подробностями. И впервые подумал: «Напарник ждет меня».
Артур резко оттолкнулся от перил:
– Какой еще напарник? Я один работаю.
«Я вообще один…» – не успел подумать он, как вдруг понял, что судьба решила зло съязвить, навесив на него с двух сторон детей, которых Артур никогда особенно не хотел. И каким-то чудом им обоим уже удалось заставить его почувствовать ответственность за них. Ну Сашка еще куда ни шло, но Никита? Не хватало только переживать за этого чужого пацана с детскими глазами… Точнее, одним.
– Идем? – услышал он за спиной Сашкин голос.
Разумовский настаивал, чтоб он уехал с ними, чуть не за руку тянул:
– Логову ты сейчас не нужен. Думаешь, он тебе в жилетку плакать будет? Не дождешься.
– Нет, конечно, – пробормотал Никита, не выпуская из вида подъезд. – Только я все же подожду его. Если вы не против, Павел Андреевич. Вы же сами определили меня к нему. Ну вот…
Оглянувшись на оперативников, которые усаживались в машины, Разумовский понизил голос:
– Слушай, что я тебе скажу… И только потому, что очень уважаю твоего деда.
– При чем тут мой дед?
– А ты думал, что я за твои красивые глазки тебя к лучшему следователю приставил? Ох, извини, – спохватился он. – Насчет глазок это я погорячился… Но это правда: если у кого и учиться, так у Логова. Но не сейчас, понимаешь? Бывают периоды, когда как раз лучшее становится самым опасным.
«Я так и знал!» – Никита стиснул кулак в кармане легкой куртки. Но все же спросил:
– Что это значит?
Набрякшее недовольством лицо начальника еще больше стало напоминать морду хомяка. Это было бы забавно, если бы речь шла о чем-то другом.
– Эта женщина, – Разумовский проводил взглядом фургон, увозивший тело Оксаны Кавериной, – она же не просто… жертва преступления. Она была… Одним словом, Артур любил ее…
Сморщившись, точно боль была его собственной, Никита кивнул:
– Я догадался.
Редкие брови удивленно приподнялись: