Юлия Лавряшина – Рикошет (страница 39)

А утром я вызвала Жене такси.

Уже в самолете, уносившем их с сыном в ту привычную жизнь, из которой Жене почему-то на мгновенье захотелось вырваться, она вспомнила о свернутых трубочкой тетрадных листках, которые Саша сунула ей возле такси. В ее глазах льдисто светилось отчаяние, и Женя понимала, почему та чувствует себя виноватой. И даже не попыталась снять тяжесть с ее души… Наверняка Саша наговорила что-то Артуру, может, даже пригрозила ему.

Все эти россказни насчет ее покойной мамы, которую он любил, — бред сивой кобылы! Ну не может такой мужчина, как Логов, больше года страдать по женщине, которой даже нет в живых… Женя не сомневалась, что Сашка сама имеет на него виды, только пока не добилась своего. Потому он и потянулся к Жене… Это заметил даже тот одноглазый парень, как его? Илья? Или Никита?

Неважно. Все неважно, кроме того, что эти чужие люди нашли Ромку и помогли им вернуться домой. Женя никак не могла прекратить тискать сына, прижимать его разгоряченное впечатлениями вертлявое тельце:

— Ну дай мама тебя обнимет!

На миг Ромка замирал, прижавшись к ней, но в аэропорту было столько интересного! Гигантские экраны, на которых возникали разные картинки… Макеты самолетов… Исчезающие пятнышки на полу, по которым можно было прыгать… Кажется, он мог развлекаться так целую вечность.

Теперь Женя не спускала с сына глаз и догадывалась, что этот страх поселился в ее душе навечно. Пройдет десять, двадцать, тридцать лет, а она все так же будет цепенеть, почти теряя сознание, когда ее мальчик вовремя не вернется домой, не ответит на звонок…

Вдруг вспомнилось, как отец, забиравший ее на воскресенье, вечером сажал маленькую Женю в такси, чтобы отправить назад — в унылую жизнь без него. Так отчетливо увиделся тихий летний закат: неподвижные тополя, уже отяжелевшие от пыли, сеть трещин на асфальте, сбитый бордюр, окна домов напротив, которые ловили отсветы красноватого солнца, вечно озабоченные чем-то голуби, расхаживающие возле самых ее ног, обутых в сандалии, подаренные папой… Женя надевала их, только когда собиралась к отцу в гости, а в другие дни берегла — они сиротливо стояли на полочке, дожидаясь воскресного утра. Она сама была как эти сандалики…

«Почему папа за меня не боялся? — впервые ее резануло это. — Сажал в такси, давал денег… А если б за рулем оказался педофил? Ему это даже в голову не приходило? Или плевать было? Ну да, мы весело проводили выходной, но он ведь ни разу не предложил провести вместе лишний день… Незапланированный. Только то, что положено».

Глупо было обижаться на того, кто умер в прошлом году… Ухаживала за ним уже третья жена, совсем не молоденькая — совсем не этого искал в женщинах. Нашел ли?

Женя вот, похоже, нет… Сейчас ей никак не удавалось отделаться от ощущения, что Артур отправлял ее домой так же, как отец когда-то, — нимало не заботясь о ее завтрашнем дне… И от этого было трудно дышать, хотя она пыталась чувствовать себя счастливой.

В самолете, когда Ромка занял место возле иллюминатора, через который были видны другие пассажиры, еще только поднимавшиеся по трапу, ему пришлось успокоиться.

— А то стюард тебя высадит! — пригрозила старушка, оказавшаяся их соседкой.

Испуганно притихнув, Ромка прижался к маме, и тогда она вдруг вытащила бумажную трубочку, оказавшуюся настоящим волшебным калейдоскопом, ведь через нее он увидел… сказку! Мама сказала, что ее написала Саша — специально для него. Но Ромка не поверил: Саша ничуть не походила на писательницу! Он, конечно, не знал, как они выглядят, но уж точно не как обычные девушки…

— Будешь слушать?

Ромка быстро закивал. Ему всегда нравилось слушать, как мама читает. У нее такой голос, от которого любая книга становилась еще более волшебной. Улыбнувшись, она зачем-то прижалась губами к его волосам и начала…

На этот раз Артур не взял Сашу — ее участие не требовалось. В лесочке на Дмитровском шоссе обнаружили брошенную машину, которая, судя по записям с камеры банка, принадлежала грабителям. Оперативники и криминалисты уже умчались туда, а Логов прихватил с собой Никиту. Без своего неунывающего помощника он уже начинал скучать…

— Ой, я все мечтаю в Дмитров съездить, — признался Никита, копаясь в сумке, из которой то и дело доставал что-то и с недоумением разглядывал. — Старинный же город, да? Вы там когда-нибудь были?

— А ты забыл? Сашкина бабушка живет в Дмитрове.

— Точно! А я и думаю: что-то связано с этим городом… Там есть что посмотреть?

— Ну мы с ней не то чтобы на экскурсии были… Но Кремль помню. И какую-то улочку, вроде нашего Арбата. Съездим как-нибудь, это не так далеко.

Никита с удивлением заметил:

— А ваш насморк прошел! Вы больше не в нос говорите.

— Сила воли творит чудеса. И таблетка шипучки на ночь…

— Это хорошо! А то — что за ищейка без нюха? — он сам рассмеялся своей шутке.

Оглушив ревом двигателей, над ними низко пролетел самолет. Никита вывернул шею и проводил его взглядом, как делают все дети. Потом боязливо взглянул на Логова:

— Женя с Ромкой уже улетели, наверное…

— Наверное.

— Это хорошо.

— Да?

— Он сказал мне, что скучает по дому…

Артур кивнул:

— Не сомневаюсь. Дети обычно очень привязаны к дому. Особенно если у них хорошая семья.

— А если одна мама? Она может считаться семьей? У меня был только дед… Ну, в последние годы. Но я считал, что у нас семья.

— Конечно, — подтвердил Артур. — Семья — это не заданный шаблон. Она может быть разной, но всегда это люди, которые тебе дороже всех остальных. Если это не так, зачем такая семья?

Точно выжидая, Никита молчал, коротко взглядывая на него, и Артур улыбнулся:

— Для меня вы с Сашкой — семья. И наши собаки. Пока никого другого я не хочу видеть рядом с собой.

Обмякнув, словно с его души свалился груз, Никита выпалил:

— Ой, слава богу! А то я подумал…

— Стоп, — бросил Артур. — Не продолжай. Я знаю, что ты подумал.

— Ладно-ладно! Мы уже где-то близко, да? Как думаете, там найдется хоть один отпечаток? Они же не идиоты, чтобы наследить в машине, которую собираются бросать?

Отвечать не требовалось. Такие приступы болтливости случались с Ивашиным от радости, и оставалось только терпеливо переждать… Не прерывая его, Артур думал о своем: злые языки в банке болтали, что Шмидта убил любовник его молодой жены Марианны. Как и положено по статусу, бывшей фотомодели.

Заинтересовавшись, Логов встретился с ней сам и был разочарован: кроме худобы, бросающейся в глаза, и высокого роста в этой рыжеволосой девушке не было ничего особенного. К концу разговора она уже казалась ему ходячим штампом — раньше Логов был уверен, что на самом деле модели не бывают глупыми как пробки и все это происки сценаристов… Но Марианна могла с лету уничтожить любые иллюзии.

Хотя сохранить фигуру после рождения двух детей уже чего-то стоит! Пытаясь расположить вдову Шмидта, Артур сказал об этом, изобразив восхищение, но она охладила его пыл:

— Детей родила суррогатная мать. Что вы так смотрите? Вы же просили ничего не скрывать! Ну вот…

Настояв, чтобы следователь приехал к ней домой, Марианна приняла его в розово-бирюзовом пеньюаре, не особо походившем на траурный наряд. Но Артур был рад и тому, что разговор проходил не в спальне, а в гостиной, стилизованной под Версаль. Марианна заняла небольшой диванчик с ажурной золотистой спинкой и без стеснения вытянула длинные ноги. Логов сел в кресло, стараясь не обращать внимания, как ее узкие ступни время от времени трутся друг о друга. Хотелось шлепнуть по ним, чтоб она прекратила спектакль, но Логов решил продержаться.

— Проблем с суррогатной матерью не возникло? Расстались по-хорошему?

Марианна устремила на него ничего не выражающий взгляд:

— А на что ей обижаться? Все услуги оплачены в полном соответствии с договором.

«Услуги!» — Артур едва удержался, чтобы не поморщиться.

— Ваш супруг не был против использования суррогатной матери?

Ухоженные пальцы нервно скрутили поясок:

— А с чего бы ему быть против? Что вы как маленький? Виктор на мне просто так женился, что ли? Он статусную жену искал. А я — богатого мужа. Ему первой клуши хватило — вот она и с подгузниками сама, и с кастрюлями… Кому такая жена нужна?

— Мне, например, — слегка разозлившись, бросил Артур.

Приняв это за шутку, Марианна хихикнула, но, не дождавшись от него ответной улыбки, изумленно протянула:

— Не-ет… Вы же прикалываетесь, да?

— Ничуть. — Логов постарался подавить неприязнь, от которой внутри жгло, как от изжоги. — Но речь сейчас не обо мне. Марианна, у кого, по вашему мнению, были причины желать смерти вашему мужу?

Приподняв растопыренными пальцами волосы у самого основания, она провела рукой до кончиков, стряхнула огненную паутинку и выразительно пожала плечами:

— Без понятия!

«Карикатура на женщину», — подумал он, стиснув зубы. Потом вынудил себя спросить:

— Как насчет первой жены?

— Ой, ну убивать она его точно не стала бы! Они же с дочкой доили его, как последнего козла…

— Козу…

— Что? Ну да. Пока дочка в Америку не укатила за мужем, Виктор их обеих содержал. Мамашу она тоже с собой прихватила, так что это не они — железно.

— Уже хорошо. Кто еще мог желать смерти вашему мужу?