Юлия Лавряшина – Город надежды (страница 15)
– Ну-ка, говори правду! – потребовала Вика.
– Слушай, как нечестный человек может сказать правду?
– Илюша, я подозреваю, что ты собрался ехать в этот Город надежды.
У него сжалось сердце, но голос Илью не подвел:
– Тебе название не нравится? Действительно претенциозное.
– Да не в названии дело! Но ты ведь сейчас даже платных концертов не даешь, а тут еще какие-то алкоголики… Я думала, ты отдохнуть хочешь.
– Да я уже зверею от этого отдыха, – изо всех сил сдерживая гнев, процедил Илья. – Неужели ты не понимаешь? Я чувствую себя никому не нужным, если долго не выступаю!
Она с усмешкой повторила старую шутку:
– Ты – публичный мужчина.
«Жалкая, – подумал он. – Твердит одно и то же». У него даже в груди защемило от сострадания к жене. За последние полгода Илья успел понять, как это страшно: быть жалким человеком.
Он провел пальцем по ее бархатистой щеке и прошептал:
– Ты становишься все красивее, госпожа моя. В шестьдесят лет начнешь сниматься в рекламе.
– Правда? А эта Ася такая бледная, ужас! Может, она еще пьет? Прямо землистая какая-то…
«Все у нее некстати получается! – Ему даже пришлось мышцы напрячь, чтобы не отдернуть руку. – Вот зачем она это сказала? Зачем приплела Асю?»
По-настоящему разозлиться Илья не мог, потому что, как всегда после близости, находился в состоянии беспомощной расслабленности и был способен только лениво перебрасываться репликами. Все же, убрав руку, он ответил:
– Какое нам дело до цвета ее лица? Ты должна быть снисходительна к некрасивым женщинам.
– А ты считаешь ее некрасивой? – обрадовалась Вика.
Илью перекосило: «Как это по-женски…»
– Я же еще не ослеп от старости… И ничего со мной не случится, если я полчасика поиграю у костра.
Ободренная его словами, Вика подсказала оправдание:
– Ты хочешь поддержать этих несчастных? А возьми меня с собой!
Илья захохотал так громко, что она испуганно зажала ему рот. Высвободившись, он ласково упрекнул:
– Дауненок, ты не меняешься!
– Ну почему я опять дауненок?!
– Подожди! Господи, я ведь так и не сказал тебе самого главного! Я сегодня песню написал, – Илья сам заслушался музыкой этих слов. – Хочешь послушать?
Вика испуганно встрепенулась:
– А который час? До завтра это не может подождать?
– Что? – Он громко сглотнул. – Что ты сказала?
– Да я только…
– Не повторяй, я уже понял.
– Ты что, обиделся? Илюша, но ведь…
Не позволив ей договорить, Илья спросил:
– Какое сегодня число?
– Девятнадцатое. А что?
– Дети скоро вернутся. Опять будем жить в сумасшедшем доме.
– Да тебе ведь это и нравится! Вот когда разбегутся кто куда, останемся доживать, как два сыча…
Он притянул ее и забылся, вобрав знакомый запах волос. Шампуни периодически менялись, но собственный Викин запах пробивался сквозь искусственные оболочки. Илья распознал бы его среди сотни других. Это был запах поля его жизни.
«Она не виновата в том, какая она. – Илья старался быть справедливым. – Я всегда понимал о ней все… И принимал. Раз другой она быть не может, надо любить такую… Вот жуткое слово – надо!»
– Почему-то я никогда не спрашивал тебя об одной вещи. – Он почувствовал, что начал опасаться ее ответа, еще не закончив. – Это странно…
– О какой вещи?
Викина голова удивленно приподнялась, и распущенные на ночь волосы бессильно обвисли. Илья привык видеть жену собранной в живой комочек, и ему опять стало не по себе.
– Может, тебе это покажется глупым, но… В кого ты мечтала превратиться в детстве?
– Что значит превратиться? Кем стать?
«Она не понимает, о чем я, – удрученно признал он. – И ей этого не объяснишь».
– Кем стать – это сводится к выбору профессии. А я говорю совсем о другом…
– А я и не хотела никакой профессии, – с легкостью перебила Вика и вновь откинулась на подушку. – Я мечтала выйти замуж и родить двоих детей.
Пытливо вглядываясь в ее по-женски округлый профиль, Илья уточнил:
– В детстве? Это и была твоя главная мечта?
– А что? Скажешь, плохая мечта?
– Нет, замечательная, ей-богу! И больше ты ничего не хотела?
– Нет. А что?
– Значит, все сбылось?
– Ну да. Я самая счастливая женщина! Ты какой-то чудной сегодня…
Убаюкав жену, Илья неслышно выбрался из-под одеяла и, прихватив халат, на цыпочках вышел из спальни. Не включая свет, он оделся, слегка передергиваясь от холодка, успевшего скользнуть по телу. Нащупал в темноте телефонную трубку и, укрывшись с нею на кухне, набрал номер Олега.
– Эй, привет, ты там занят? – спросил он с опаской.
К его удовольствию, Олег безмятежно ответил:
– Как ни странно, свободен.
– Слушай, со мной что-то происходит…
– Та девушка, да?
– Не такая уж и девушка… И она ведь даже не особенно красива. И ничего толком не было, ей-богу!
– Да я верю…
Илья требовательно спросил:
– Что же происходит? Я места себе не нахожу. Сколько их уже приходило таких… И все объяснялись в любви.
– А ты всех сплавлял мне…
– Ну не всех!