Юлия Лавряшина – Гибель вольтижера (страница 40)
– Нет глаза? Ну конечно.
Его щеки залоснились от удовольствия:
– Другую девушку увечье отпугнуло бы, пожалуй. Но вы не из тех, я вижу.
– Уж это точно не имеет значения!
Не знаю, что доктор уловил в моем тоне, но взгляд его неожиданно стал серьезным:
– Таких сейчас один на миллион. Я навидался всяких… Не потеряйте его. Знаете, моя милая, порой чудо кажется простеньким, но оно способно спасти жизнь. Врач, оказавшийся в одном самолете с человеком, у которого случился приступ… Глоток воды в чаше цветка в пустынном оазисе… Ну, в таком духе!
«Никита – мой глоток воды?» – Я не произнесла этого вслух. Только заметила:
– Глоток воды не растянешь надолго.
– Это если относиться к нему просто как к воде. А если воспринять как возможность, посланную свыше, тогда откроется второе дыхание.
Теплые пальцы тронули мой локоть, но я не вздрогнула, таким естественным показалось это прикосновение. Он произнес с сочувствием, которое было неподдельным:
– Мне кажется, вам приходилось кого-то терять: в ваших глазах печаль… Вспомните, Никита появился в вашей жизни именно в тот момент? Так? Точно ангел, пришедший поддержать и утешить.
У меня не хватило сил даже кивнуть, хотя он оказался проницателен, как Нострадамус. Я и вправду впервые увидела Никиту в тот день, когда убили маму, но никогда не думала о нем как о человеке, направленном Богом заполнить возникшую пустоту.
Это простое открытие потрясло меня. Просто пригвоздило к месту. Даже дыхание сбилось…
– Вы… Откуда вы знаете?!
– Я уже видел такое. Это божественное таинство.
– Вы ведь врач! Разве медики верят в Бога?
Он вздохнул:
– Как не верить? Без Его помощи у нас были бы плачевные результаты…
Почему порой совершенно чужому человеку оказывается легче пробиться к нашему сознанию, чем самым близким людям? Артур ведь, по сути, говорил мне то же самое, но почему-то я не могла до конца проникнуться его убеждением. А Деду Морозу невозможно не верить…
Похоже, я навечно останусь в душе той девочкой, что любила сидеть под елкой, только принесенной с мороза, и обнюхивать ветки, усеянные мелкими каплями. А потом развешивать блестящие игрушки, придирчиво осматривать и менять их местами, напевая простенькие песенки про снежинки и елочки… Тот запах, тот блеск и предвкушение чуда, разве они забудутся? Пройдет полвека (немыслимый срок!), а я все еще буду, замирая, прислушиваться тридцать первого декабря к шагам за окном и многообещающему поскрипыванию снега. Это он?! Несет в своем красном мешке то невозможно прекрасное чудо, которого я ждала весь год? Да какое там – всю жизнь…
Я знаю, что не смогу стать взрослой, потому что мама недолюбила меня. Не успела вывести из дивного сада раннего детства, цветущего ее улыбками, нежными прикосновениями ее рук, ее шепотом: «Сашка, любимочка моя…» Там пахнет горячим какао и мандаринами, детским шампунем, который не щиплет глаза, и карамельками – я угощала ими панду в полосатом носке вместо шапки. А мама вяжет мне свитер с его портретом, потому что Мишка самый любимый. Там у меня есть старшая сестра и отец, и не знакома пронзительная боль, ведь бабушка из Дмитрова еще не убила мою любимую собаку…
Мне хочется остаться в том возрасте до конца моих дней. Наверное, я этакий девчоночий вариант Питера Пена. Разница в том, что он не хотел становиться взрослым, а я, может, и была бы не прочь, но не могу. Поэтому и цепляюсь за Артура, иллюзорного родителя, который таковым никогда и не был на самом деле. Поэтому мне и нужен рядом такой человек, как Никита, мальчик и мужчина одновременно.
– Передайте ему, пожалуйста, что я приходила, – попросила я белобородого доктора, когда тот взялся за ручку двери.
– Непременно, – пообещал он и помедлил. – Что-то еще?
Я знала, каких слов он ждет, и произнесла их, опустив взгляд:
– И что я люблю его.
Врач улыбнулся, порозовевшие щеки разъехались:
– Конечно.
Неожиданно лицо его стало озорным, точно он задумал скатиться с ледяной горки вместе с мальчишками. Без шапки! Быстро оглядевшись, доктор прошептал:
– Вы будете очень счастливы с ним. Очень. Я вам обещаю. Считайте это лучшим подарком Деда Мороза!
И я поверила ему.
Когда я вышла из больницы, меня так и понесло по аллее, засыпанной золотистыми березовыми медальонами. Но, вопреки всем законам физики, бежала я со всех ног не от Никиты, а к нему! Мне вдруг стало так легко, что я смеялась от радости и даже взмахнула руками, словно намеревалась взлететь.
Хорошо, что никто не попался мне навстречу и не счел сумасшедшей или пьяной. Впрочем, примерно такой я себя и чувствовала. Наверное, так, вприпрыжку, несутся по больничному парку лишь те, чей страшный диагноз не подтвердился, и жизнь распахнулась перед ними долгой, согретой солнцем дорогой.
Моя тянулась к самому горизонту.
Замерев, Артур смотрел на тигра, остановившегося на расстоянии прыжка. Не в глаза глядел, но в его сторону, чтобы хищник понимал: он замечен. Логов помнил, что агрессивной собаке можно попробовать дать команду и тем самым выиграть время. Или швырнуть палку, за которой та может броситься… Но чем отвлечь тигра, который идет прямо на тебя? Почему-то Логова поразило, какой длинный хвост у этого зверя, он точно был больше метра.
«Это амурский тигр? – в памяти мелькнули смутные воспоминания о прочитанном в детстве. – У них ведь самый длинный хвост?»
А следом пронеслись обрывки зловещих историй о дрессировщиках, порванных прекрасными гигантами, и ни одна не оставляла ни малейшей надежды. Его тезку Багдасарова тигр искусал прямо во время представления в цирке на Цветном бульваре. Только звуки выстрелов смогли отогнать зверя… Марице Запашной пантера чуть скальп не сняла… В Сергиевом Посаде несколько лет назад в шапито два льва вырвались из клетки и загрызли дрессировщика…
Как ни странно, страха Артур не чувствовал, только пытался сообразить, что можно предпринять? Оружия у него с собой не было, не на задержание поехал… Если б он курил, то щелкнул бы сейчас зажигалкой, – вдруг даже такой слабенький огонек вызовет у хищника страх и тот отступит? Газового баллончика у Логова не было отродясь…
И вдруг он вспомнил, что вчера специально купил лазерную указку, решив проверить, на какое расстояние добивает ее луч в зале цирка. Может, маленький Гоша придумал эту занимательную историю, а они купились? Сегодня Артур собирался ее опробовать. Но не на тигре, конечно.
Медленно опустив руку в карман пиджака, Логов нащупал предмет, похожий на шариковую ручку, и так же спокойно, не дергаясь, извлек его. При этом он не спускал глаз с тигра, который тяжело сопел, разглядывая незнакомого человека, и ловил запах страха. Но его не было… И это, кажется, озадачивало хищника.
Изготовившись, Артур резко нажал на кнопку указки, и тонкий красный луч впился в угрюмый желтый глаз. Тигр коротко рыкнул и мотнул головой, потом шарахнулся и попятился. Логов не опускал руку, стараясь не упускать живую мишень. Ему не хотелось, чтобы из-за него тигр ослеп, но другого выхода он сейчас не видел.
То, что он все сделал правильно, Артур понял, когда, резко отвернувшись, тигр потрусил обратно. Выждав немного, Логов начал медленно отступать, подавляя желание броситься бегом. Прижавшись спиной к двери, он осторожно открыл ее, выскользнул наружу и ткнулся во что-то живое…
Первый порыв – пустить в ход кулак. Но Артур успел сообразить: перед ним человек. Хотя и не поручился был головой, что Виталий Харитонов менее опасен, чем его тигры. Сын с удивлением выглядывал из-за его крепкого плеча, обтянутого свитером крупной вязки. Похоже, самодельным… Бывшая жена вязала?
– У вас там тигр, – взяв себя в руки, небрежно заметил Артур.
– И не один, – голос старшего Харитонова прозвучал насмешливо.
– Но этот разгуливает по коридору. Это нормально? Или они у вас на вольном выпасе?
– Что?!
Изменившись в лице, Виталий Сергеевич рванул на себя дверь. Артур взглянул на Дениса: нет, не испуган, хоть и встревожен. Так же крут, как отец? Правда, недотягивает в росте и мощи.
– Оставайтесь здесь, – бросил Денис, и они оба скрылись за дверью.
– Да я, собственно, и не собирался…
Только сейчас Логов ощутил слабость в ногах, которая могла погубить его, если б проявилась на пару минут раньше. «Старею, что ли?» – подумал он огорченно и, не найдя стула, сполз по стене и сел на корточки.
Сколько из тех, кого он упрятал за решетку, сидели сейчас в той же позе? У заключенных такая привычка вырабатывается в тюрьме, где сидеть на кровати разрешается лишь после отбоя. На стул можно сесть только во время приема пищи или для того, чтобы написать письмо. После того как прозвучит команда к подъему, зэки могут сидеть на полу или стоять. Но на пол уважающий себя зэк не сядет, предпочитает – на корточках. У некоторых эта привычка сохраняется на всю жизнь…
Денис вышел минут через пять и вежливо улыбнулся:
– Извините. Кто-то из уборщиков нарушил правила. Разберемся. Прошу!
И жестом пригласил в уже знакомый коридор.
Подавив желание отказаться, Логов поднялся и прошел мимо дрессировщика. Ему хотелось думать, что держится он уверенно. Не показывать же пацану, как подрагивает под коленями…
На этот раз помещение оказалось пустым, но Артур все же наспех осмотрел его, не поворачивая головы.
– Я не слышал выстрелов, – позволил он себе черный юмор. – Как вы с ним справились?