Юлия Лавряшина – Гибель вольтижера (страница 28)
Сашка обиделась:
– Спасибо! Я, по-твоему, безмозглая квочка?
– Ты – умница, – в который раз сказал Артур. – Поэтому я и рассказал тебе этот сюжет. По-моему, этот мультик надо смотреть всем девочкам! Но ты же и сама понимаешь, что дождь может не доставить никакой радости…
– Понимаю, – вздохнула она. – Я подумаю.
– Это получается у тебя очень хорошо, – улыбнулся Логов и ловко припарковался между двумя джипами. – А теперь за дело. Овчинников уже проклял нас, не иначе…
– Я вчера опрашивал Тараскину, – угрюмо сообщил Поливец, отрывисто постукивая пальцами по круглому столику.
Наши оперативники дожидались Артура в фойе. Всю рутинную работу они уже проделали, тело Анны Эдуардовны увезли в морг, и оставалось надеяться, что преступник, задушивший ее, наследил своей ДНК. Завидев нас, Овчинников переслал фотографию бирюзового шарфа, который я видела на шее жертвы. Мне он не обязан был ее отправлять, и то, что Володя сделал это, было жестом доброй воли с его стороны.
– Надо опросить всех, может, кто-то узнает этот шарф… – Артур спрятал телефон и посмотрел на Антона. – Так что Тараскина сказала тебе?
– Да ничего толком не сказала, – признал Поливец, просматривая записи в блокноте. – Я вспомнил: у нее был такой зверский насморк, что мне хотелось натянуть маску. Хотя я их терпеть не могу, ты знаешь. Как эту бабку к работе допустили, совсем больную? Дети же на представление приходят, она могла всех перезаразить…
– Что Коршун говорит?
Овчинников кашлянул:
– Судя по состоянию тканей, она мертва уже часов пять-шесть.
– То есть ее убили рано утром? Ну хоть не в моем присутствии… Это уж совсем нагло было бы! Интересно, что она здесь делала спозаранок? Сегодня же выходной.
– В понедельник? – удивился Поливец.
– Это же цирк. У них все не как у людей: они работают в выходные и отдыхают в будни.
Антон проворчал:
– То-то их толпа набежала, когда тело выносили!
– Кто именно был? – встрепенулся Артур.
Поливец только растерянно развел руками, но Овчинников успокоил:
– Я всех снял. По именам не помню, но директор назовет, я надеюсь.
Взглянув на экран, я заметила на снимке Лену Шилову. Непривычно бледное без грима лицо выражало не любопытство, а страдание. За ее спиной возвышались дрессировщики Харитоновы: Денис о чем-то шептался с Маратом Курбашевым, а сбоку от всей толпы притулился Гриша – я не сразу его узнала без грима и клоунского наряда. Остальных я не запомнила, а ведь кто-то из них мог быть убийцей. Артисту ничего не стоит за пять минут превратиться в женщину… Но это мог оказаться и униформист, и другая билетерша. Тараскина была пожилой, совсем неспортивной, справиться с ней не составило труда.
Уже не удивило, что Артур расслышал мою мысль и ответил вслух:
– Задушить человека не так-то легко, как кажется. Нужна большая физическая сила. Я не вижу на снимке Стасовского… А он приходил, мы с ним даже беседовали.
– Я тоже заметил, что его нет, – откликнулся Володя. – Директор не видел, когда он исчез.
Поливец встрепенулся:
– Смылся?!
– Я послал двух полицейских домой к его матери. Должны позвонить.
– Если пустился в бега, это снимает многие вопросы… Саша, займись пока шарфом, – попросил Артур. – Пробегись по гримеркам, кабинетам, может, еще не все разошлись…
Вид у него был такой, будто он мучительно решал про себя какую-то непосильную задачу, – брови сдвинуты, желваки беспокойно дергаются. Если у него и возникла некая догадка, то с нами он ею не поделился.
Я только кивнула и направилась в служебную часть цирка. У меня было ощущение, будто этот гигантский организм, обычно разноцветный и веселый, затаился и следил за каждым моим шагом. Вряд ли стоило бояться кого-то, ведь в цирке сейчас находилась команда Логова, и все же мне было как-то не по себе, точно я шагала по серой стекловате, под которой мог скрываться пролом. От того, как я напрягалась, чтобы не свалиться в него, у меня немели ноги и то и дело проваливалось сердце.
Хотелось ухватиться за чью-то руку… Артур сейчас находился ближе, но первой возникла мысль о Никите: если б он был рядом, я бы ничего не боялась. Хоть он и не был ходячим бруталом, все же я ни разу не усомнилась, что мой друг сможет меня защитить. Именно этого мы все ищем в мужчинах: возможности довериться душой и телом. Чтобы позволить себе устремить взгляд в небеса и одновременно, взяв его под руку, ступать по извилистой тропинке жизни, на которой могут встретиться и узловатые корни, и ухабы, и металлические штыри, торчащие из земли. Не провалишься, так споткнешься… Без него. Но если он рядом, ты пройдешь свой путь до конца, не оступившись. Или по крайней мере не разбившись в кровь…
Только сейчас мне предстояло справиться самой.
Остановившись перед первой же дверью в полутемном коридоре, я услышала за ней женские голоса и постучала. Не слишком уверенно, но меня услышали. Затихли. Честно говоря, мне пришло в голову – затаились… Участие в следственной работе меняет мышление, делает подозрительной. Не то чтобы я подозревала теперь каждого встречного, но и доверять не была готова никому. Особенно после того, как столько раз ошиблась в людях и порой чувствовала себя просто половой тряпкой, о которую вытерли ноги.
Только в Никите я не обманулась. Разве уже это не говорило… Да какое там! Просто вопило о том, что надо держаться за него зубами, если я не желаю опять вляпаться по уши…
Дверь в гримерку приоткрылась, и я увидела в полутьме женскую фигуру, но щель была слишком узкой, чтобы разглядеть лицо, скрытое наполовину.
– Чего тебе? – это прозвучало не слишком приветливо.
Голос показался мне молодым, может, поэтому она и обратилась ко мне на «ты». И я подхватила этот тон:
– Девочки, я дико извиняюсь. Я – стажерка в Следственном комитете. Меня шеф послал обойти всех, кто сейчас в цирке.
Выразительная гримаса: «Куда денешься?!»
– Он мне башку снимет, если я облажаюсь.
Дверь чуть сдвинулась, и я смогла разглядеть хозяйку гримерки: спортивная, крепко сбитая, ростом не выше меня. Длинные темные волосы собраны в хвост на макушке. Какое у нее амплуа, интересно?
– Твой шеф – тот красавчик?
– Он, – я вздохнула. – Такой душнила на самом деле… Это он только с виду миленький.
Она отступила:
– Ну заходи.
В комнате пахло кокосом (люблю этот аромат). Не то чтобы это сразу расположило меня к хозяйке гримерки, но все во мне улыбнулось. Запахи пленяют нас мгновенно, мы даже не сопротивляемся, ведь им на помощь уже тянутся из прошлого разноцветные гирлянды воспоминаний – моментов, пропитанных именно этим запахом… И если они приятны, то и человек, возродивший легкие отсветы прошлого, становится приятен. У мамы был гель для душа с кокосовым ароматом, им пахло в ванной после нее, и почему-то я каждый раз замирала, открывая дверь, словно предчувствовала, что буду вспоминать эти минуты, а не проживать их в будущем снова и снова. Хотя даже тень Русалки тогда еще не упала на нашу жизнь…
На вертящемся кресле перед зеркалом, вытянув длинные ноги, сидела еще одна девушка – коротко стриженная блондинка со вздернутым носом и родинкой слева над верхней губой. Она походила на какую-то актрису, только мне не удалось вспомнить, на кого.
– Привет, стажерка, – ухмыльнулась она. – Я Любаша. А это Мира.
Голос у нее был низкий и какой-то обволакивающий. Я сразу представила длинную вереницу парней, которых он утянул за собой, как звуки дудочки крыс из той сказки…
С Любашей мне уже не хотелось выглядеть придурковатой, но пришлось играть принятую роль.
– Девочки, – протянула я (терпеть не могу это обращение!), – гляньте на фотку. Вам этот шарфик не знаком?
Я открыла в телефоне снимок и вытянула руку. Их головы, темная и светлая, сдвинулись. Первой отшатнулась Мира:
– А почему ты спрашиваешь?
Левый глаз ее сузился, превратился в черную прорезь, точно она прицеливалась в меня.
– Ты его узнала, да? Чей он?
– Я без понятия, – отозвалась Любаша и расслабленно сползла по креслу.
Ноги у нее были просто невероятные – каждая с меня длиной… Почему природа так щедра только к некоторым?!
– Давай колись, – призвала она подругу. – Не твой же?
– Не мой, – Мира прикусила губу. Над ее переносицей возникла болезненная складка. – Ленкин…
– Да ладно! Она носит такое?! – точеный Любашин носик сморщился. – Отстой…
– Елены Шиловой? – уточнила я.
Любаша встрепенулась:
– Ага, ее ты уже знаешь!
– А ты как думаешь, Лена же напарница Венгра, – не взглянув на нее, напомнила Мира. – Конечно, Следственный комитет первым делом в гимнастов вцепился.
– Мы-то все решили, что Мишка просто промазал… А вы, значит, сразу криминал унюхали? Теперь, когда тетю Аню задушили, конечно, просто завоняло…