Юлия Латынина – Сотворение Бога. Краткая история монотеизма (страница 8)

Патриарх Иаков благословляет младшего сына Иосифа, Ефрема, потому что эта сцена, которая принадлежит тексту, написанному в царстве Израиля, которым правили цари из рода Ефрема. Этот текст – Элохист.

Весь длинный рассказ Элохиста о приключениях Иосифа – это не что иное, как длинное возвеличение предка основателя царства. Этот предок, согласно Элохисту, был очень крут. Он был не то что другие его братья, неотесанные пастухи, крутившие хвосты своим баранам. Он правил главной сверхдержавой тогдашнего мира, изобильным, богатым, процветающим Египтом. И более того, это он организовал его государственный строй и научил глупых египтян собирать налоги. Без хитроумного Иосифа они бы с этой задачей никак не справились.

Что же касается Яхвиста, в котором Иаков особенно благословляет Иуду, то он написан в государстве, жители которого считали себя потомками Иуды. Таким царством было южное царство, Иудея. Иудея была населена потомками колена Иудина. Из этого колена, как считалось, происходила также и правящая династия Иудеи – дом Давидов. Именно поэтому в Быт. 49 Иаков изо всего своего потомства благословляет Иуду.

Самым примечательным отличием Яхвиста и Элохиста – деталью, по которой их довольно легко отличить в книге Бытия – является используемое ими имя бога. Собственно, именно поэтому они и называются «Яхвист» и «Элохист», J и E.

Дело в том, что Элохист считает, что своим настоящим именем «Яхве» бог евреев представился только Моисею. Это было большое, системообразующее событие в жизни народа – когда бог открыл своему посланцу свое имя. Предкам Моисея он это имя не открыл. Они знали его только как Эль Шаддая. Поэтому до разговора Моисея и Бога Элохист нигде не использует имя «Яхве». Вместо этого он пользуется словом элохим.

Яхвист же использует имя Яхве с самого начала. По мнению Яхвиста, это имя было прекрасно известно патриархам. По части имени бога они были не менее осведомлены, чем Моисей.

Это различие не случайно. Дело в том, что Моисей, как мы увидим, герой прежде всего царства Израиля.

Огромная часть Элохиста посвящена именно Моисею.

А в качестве ранней святыни Израиля в Элохисте неизменно фигурирует город Шехем. Именно там, возле Шехема, Иаков поставил алтарь Элю, богу Израиля (Быт. 33:20), и именно под деревом возле этого алтаря он зарыл всех чужих богов (Быт. 35:4). Там, близ Шехема, по приказанию Моисея его преемник Иисус Навин построил алтарь на горе Гебал (Нав. 8:30). Там же, близ Шехема, сыны Израиля захоронили кости вынесенного ими из Египта Иосифа (Нав. 24:32).

Напротив, большая часть Яхвиста посвящена истории патриархов. Моисея Яхвист недолюбливает и, как мы увидим, не упускает случая преуменьшить его роль. А прародителями народа евреев Яхвист считает патриархов, и прежде всего патриарха Авраама. Могила Авраама находилась ни в каком не Шехеме, а в иудейском городе Хевроне. Этот город до Иерусалима был столицей царя Давида.

Поэтому для Элохиста очень важно, что Яхве впервые назвал свое имя именно Моисею. Что же касается Яхвиста – то для его автора не менее важно показать, что Моисей никаким таким первопроходцем не был. Что бога зовут Яхве, было известно еще патриархам.

Итак, разница между Яхвистом и Элохистом – прежде всего политическая. Элохист отражает теологию и идеологию северного царства, царства Израиль. Яхвист отражает теологию и идеологию южного царства, Иудеи. И даже теологическая, казалось бы, разница в именах бога скрывает за собой вполне конкретные политические противоречия.

Как появились на свет два эти царства, в которых и цари, и народ говорили на одном и том же языке и верили в одного и того же Яхве? И чем еще они различались?

Девтерономическая история

Итак, первые четыре книги Торы, или Пятикнижия Моисея, составлены из трех разных текстов. (Напоминаем, что книга Левит вся принадлежит Жрецу.) Однако кроме этих трех источников и четырех книг в составе Торы есть еще такая книга, как Второзаконие.

Особенностью Второзакония является то, что оно запрещает все то, что в Яхвисте и Элохисте делали патриархи.

К примеру, патриархи ставили мацевы, то есть каменные столбы. Так, Иаков в Бет-Эле поставил по случаю своей встречи с богом мацеву и возлил на ее верхушку елей (Быт. 28:18). Другую мацеву он поставил на месте смерти Рахили (Быт. 35:20). Моисей под горой Хорив поставил двенадцать каменных мацев в честь двенадцати колен Израиля (Исх. 24:4).

Однако Второзаконие относится к таким мероприятиям резко отрицательно. «Не ставь себе мацевы, которую ненавидит Яхве Бог твой» (Втор. 16:22), – требует его автор.

Получается, что с точки зрения Второзакония и Моисей под горой Хорив, и Иаков в Бет-Эле занимались запрещенными языческими практиками, характерными для народов, которые Яхве, бог Израиля, изгнал пред лицом евреев.

Точно так же возле алтарей патриархов росли священные деревья, дуб или теребинт. Авраам поставил свой алтарь Яхве у дуба Море. Под дубом, который рос близ Шехема, Иаков закопал чужих богов (Быт. 35:4). Иисус Навин собрал у этого дуба народ и водрузил под ним скрижали Торы (Нав. 24:26–27). Под этим же дубом у Шехема был провозглашен царем Авимелех (Суд. 9:6). В тексте, который повествует о коронации Авимелеха, этот дуб называется элон муцав, то есть дуб столба, а расположенная рядом с дубом гора называется тавур ха-арец, то есть пуп земли, центр мира.

«Дуб» на иврите называется элон, а «теребинт» – эла, и оба слова, вероятно, непосредственно связаны со словом эль, то есть бог. Если быть еще более точным, дуб/теребинт был символом не бога, а богини Ашеры, которая в домонотеистической Иудее была супругой (реже матерью) Яхве.

Слово «Ашера», подвергнутое жестокой цензуре, тоже до сих пор в искаженном виде встречается в Библии. Так, в ней говорится, что Авраам посадил возле алтаря в Беэр-Шеве эшель (Быт. 21:33), и что кости царя Саула были торжественно погребены «под эшелем в Явеше» (1Цар. 31:13). Этот эшель (т. е. «тамариск») – на самом деле не что иное, как испорченное «ашера».

Однако с точки зрения Второзакония практика посадки ашеры у алтаря также недопустима. «Не сади себе никакого дерева ашерой возле алтаря Яхве Бога твоего» (Втор. 16:21).

Патриархи, судьи и цари Израиля и Иудеи поклонялись богу под каждым зеленым деревом и на каждом высоком холме. Элохист даже содержит специальное указание на этот счет. «Во всяком месте, где по воле моей будет услышано имя мое, приду я к тебе и благословлю», – заявляет Яхве Моисею в Элохисте (Исх. 20:20).

Но во Второзаконии бог дает Моисею ровно противоположные инструкции. «Берегись приносить всесожжения твои на всяком месте, которое увидишь» (Втор. 12:13).

Правда, автор Второзакония не решается прямо объявить все многочисленные алтари, связанные с именами Авраама, Исаака, Иакова, Моисея, Иисуса Навина, Самуила, Саула и пр. – незаконными. Поэтому он делает ход конем. Он утверждает, что после прихода евреев в Ханаан Яхве выберет себе некое эксклюзивное место, – и вот только там и можно почитать Яхве, и все жертвы, и приношения, и первенцев стад, и жертвы всесожжения, и жертвы греха, и жертвы искупления, – все это надо будет приносить в этом одном, избранном месте. Это будет «место, которое изберет Яхве Бог ваш изо всех племен утвердить там свое имя» (Втор. 12:5).

Словом, если бы Авраам, Исаак, Иаков и Моисей жили во время автора Второзакония, то они были бы признаны жуткими язычниками и еретиками, побиты камнями и принесены в жертву на своих сооруженных где попало и снабженных ашерами и мацевами алтарях.

Когда появился такой странный текст, который объявляет все, что делали патриархи и Моисей, языческими ханаанскими практиками, предлагает вместо них тотальную культурную революцию – да еще и объявляет эту революцию подлинным учением Моисея?

Легко предположить, что этот текст появился ровно тогда, когда культурная революция произошла на самом деле.

Согласно 4 Царств, монотеистические реформы царя Иосии начались с обнаружения во храме некоей «древней» книги. Эту книгу принесли царю первосвященник Хилкия и писец Шафан. Прослушав эту книгу, царь разодрал одежды и присупил к реформам. Делал он при этом все то, что предписывает делать Второзаконие. Он уничтожал ашеры, мацевы и высоты и приносил в жертву жрецов высот на их алтарях.

Еще Велльгаузен предположил, что «древняя» книга, которую обнаружили первосвященник Хилкия и писец Шафан – это и есть Второзаконие. Ее написал идеолог этих реформ, единомышленник Хилкии и Шафана.

Случайно или нет, но мы очень хорошо знаем одного из таких идеологов. Мы знаем, что он состоял в очень хороших отношениях с писцом Шафаном и, возможно, был сыном первосвященника Хилкии.

Это не кто иной, как пророк Иеремия.

Очень вероятно – как предполагает Ричард Эллиот Фридман – что именно пророк Иеремия и был автором Второзакония. Во всяком случае, в его собственной книге пророчеств содержатся все те же требования, что и во Второзаконии, и нередко они изложены теми же формулами.

Я не думаю, что многие из читателей этой книги внимательно читали Второзаконие. Это довольно скучное чтение для тех, кто не интересуется дотошно Библией. Второзаконие обладает всей увлекательностью телефонного справочника или уголовного кодекса.